• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:04 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Просто скажи я люблю

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пэйринг: Reita/Ruki
Рэйтинг: R
Жанр: yaoi, love story





Где-то в далеком от нас Токио садилось солнце… В комнате гостиницы, залитой лучами заходящего солнца, они сидели на краю кровати, скромно держась за руки…Аки медленно поправил волосы Ру, прикрывающие его лоб, и нежно поцеловал…Руки смущенно опустил глаза, Акира властным жестом приподнял его за подбородок и продолжил целовать, стягивая концертный костюм. Оголенный торс Таки был залит красноватым светом, Рей встал с кровати и закрыл шторы, затем вернулся к возлюбленному и повалил его на кровать. Он заглянул в полуприкрытые глаза Таки, слегка проводит по животу, а потом ниже… Руки ощутил в теле приятную дрожь, возбуждающую его все больше… Он закрыл глаза, немного напрягая брови, и прикусил нижнюю губу, а Рей продолжил ласкать его божественное тело…Аки вопросительно заглянул в его глаза и страстно поцеловал. Слегка прикусывая нежную кожу на шее, Акира опускался все ниже и ниже, оставляя странный красноватый узор на его теле…Руки сквозь стиснутые зубы страстно выдохнул :”П..пожалуйста…будь сегодня нежен…” . Он перевернулся на живот, и Рейта сделал это, так как попросил Ру…Они вместе достигли небес…Руки благодарно поцеловал Рея в щеку и прижался к нему…но так и не смог произнести тех заветных слов, которые Рейта твердит каждый день… Он уснул на его мужественном плече, мило посапывая, а Аки смотрел на него и изредка целовал свое чудо. Так незаметно пролетела вся ночь, на протяжении которой Рейта так и не сомкнул глаз. Он думал о том, какое же у Руки прекрасное лицо, когда он спит… Умиротворенность и беспечность печатью лежат на нем… Боже, его лицо сравнимо только c ликами ангелов… Рейта все мечтал, что когда-нибудь руки все-таки скажет ему…Рейта проворочался всю ночь, мучаясь вопросом, любит ли его Руки или нет, ведь он никогда ему этого не говорил...
Тишину разорвал звонок мобильного… Звонила мать Рейты… Она попросила сына приехать, у отца не ладилось со здоровьем, и его положили в больницу. Когда Руки проснулся, Рейты уже не было в постели, на его месте лежали только аккуратно сложенные вещи, и тут Ру вспомнил, как сквозь сон он увидел, что Аки поправил одеяло и прошептал: “спи… я скоро вернусь…”, поцеловал в щеку и ушел. Но тогда во сне Руки недовольно поморщил лоб и не обратил на это внимания, только подумал, что Акира снова позволил себе его разбудить… Наконец-то он встал с кровати, потирая глаза, сказал: ”Вот говнюк, так и не дал мне поспать…”. Пошел на кухню, по инерции первым делом открыл холодильник и взял там банку с огуречным рассолом. Включив телевизор, тупо уставился в бесполезный ящик .И только сейчас он заметил, что на столе лежала записка, а возле нее недопитый крепкий кофе, как раз такой, как любит Рей… рядом что-то накрытое салфеткой… По телевизору шли новости. Руки словно сквозь сон услышал, что сегодня в 7:35 утра поезд, направляющийся в Нагой (именно здесь в дичайших фантазиях автора проживают родители Рейты ^__^) сошел с рельсов. Погибли все пассажиры. Банка выскользнула у него из рук и разбилась, Руки ринулся к записке, начал судорожно ее читать. Мысль о Рейте не покидала его голову. Всеми силами он наделся, что тот не поехал к родителям. Но какими бы сильными не были его надежды, так оно и оказалось. Рейта писал: “Доброе утро, любимый, извини, пожалуйста, что ничего тебе не сказал о том, что придется срочно уехать, не хотелось тебя будить. Мне позвонили родители и сказали, что я срочно должен приехать. Я уезжаю рейсом «715»в 7:20. Завтрак под салфеткой. Надеюсь тебе понравится”.
Холодная дрожь пробежала по телу Таки. Он не мог поверить в написанное, он не мог поверить в то, что Рейты, только его Рейты, больше нет. Руки судрожно перечитывал записку…пытался успокоиться – безуспешно. “Таканори, нужно взять себя в руки, нужно взять себя в руки…” – твердил он. Его голос дрожал.Он шептал в пустоту: “Как я раньше не замечал, почему не замечал? Он всегда обо мне заботился, всегда! Даже сейчас когда его нет рядом, он беспокоится обо мне. Я не понимал…Почему? Нет…я не хотел понимать. Я не мог признаться даже себе в том, что я его люблю, люблю так, что готов умереть вслед за ним. Я не понимал, как он мне нужен, как он мне дорог, как плохо без него!он всегда был рядом со мной, с самого основания группы, мы всегда были вместе, мы думали, что ничто не сможет разлучить нас, но как оказалось, были неправы…Смерть… почему именно он? Лучше бы умер я, так всем было бы лучше… Почему я все понял так поздно…Почему?” Слезы наворачивались у него на глаза. Он не мог больше себя сдерживать. Он зарыдал. Така сжал заплаканный листочек в руках и прижал к груди. “ Если бы он сейчас был бы рядом, я бы прижался к нему и сказал бы, как сильно я его люблю…но теперь все кончено, он никогда…никогда не узнает, как я его люблю, он никогда не услышит тех слов, которые говорил мне каждый день…” – шептал Таканори, захлебываясь в слезах. Это был первый раз, когда он задумался о ком-то другом. Он протянул руку вперед и поднял салфетку, на тарелке была яичница в форме сердца. Это стало для Руки последней каплей, он издал крик, точнее не крик, а стон, как последний возглас раненного животного, и одним движением руки сбросил все со стола. Он схватил стул и швырнул его в стену. Метаясь из одного угла в другой, он сносил все на своем пути, врезаясь в стены. Тут он резко остановился, зарыдал и сполз вниз по стене. Он сидел на полу, закрывая лицо руками. Прошло уже почти четыре часа… Он не шевелился. Зазвонил телефон. Сначала он не обратил внимания. Потом резко вскочил, с мыслью о том, что это звонят сообщить о Рейте. Ошиблись номером. Если бы ни этот звонок, возможно, Ру так и не встал бы. Наконец, он понял, что сидя не месте, он ничего не добьется. Нужно хоть что-то сделать самому. В тот вечер Така обзвонил, все больницы и морги Токио, но никто ничего не мог сообщить об Акире. Теперь он сделал все что было в его силах. Уже стемнело. Ему ничего не оставалось, как пойти и напиться. Руки нацепил на себя первую попавшуюся одежду, вышел из квартиры, ноги заплетались, дверь так и не закрыл. Добрался до первого бара. Он пил, пил и пил, не мог остановиться. Бар уже закрывался. Он, потерявший рассудок, стал ругаться с охраной, пытался ей сопротивляться, бесполезно, тогда он был слишком слаб и пьян. Его вышвырнули на улицу. Он не мог идти. Свалился посреди улицы. Кто-то поднял. Проводили до дома. Там он, весь грязный, в пыли, прямо в одежде упал на кровать, отключился. Ему снился Рейта, как он говорит ему, что любит. Казалось, ничто не могло разбудить его сейчас. Приближалось утро. Скрипнула дверь, послышались мягкие шаги. “Руки….руки…рууу…” – кто-то шептал ему на ухо. Он поморщился, не хотел просыпаться, ведь ему снился Аки. Открыл глаза. Прищурился, пытаясь навести картинку на резкость. Это был Рейта! Руки вскочил с кровати и закричал: “Рейта? Рейта!! Господи, ты жив! Ты жив!!!” Он бросился к нему в объятья, приник к губам страстным поцелуем. “Как же я тебя люблю, я тебя люблю, люблю..люблю, кроме тебя мне больше никто не нужен, только ты, ты один…” Слезы накатились на глаза, из-за них он почти ничего не видел…Рейта стоял в недоумении : “Ру, ты чего…?”Руки заплетающимся языком повторял одну фразу: “Поезд в Нагой сошел с рельс…сошел… Все умерли! Все!”. Рейта, поняв, о чем говорит Руки, пустился в объяснения: “Аааа… ты об этом? Я просто не успел на поезд…простоял в пробках, пришлось ехать с другого вокзала, а позвонить я не смог, потому что…” Таки перебил его: “Молчи, пожалуйста молчи, ничего не говори…не нужно слов…пойми я тебя люблю, люблю…больше никогда не оставляй меня, прошу! Мне без тебя так плохо, я думал, что больше никогда тебя не увижу, больше никогда не коснусь твоего тела, никогда не загляну в твои глаза…” – шептал Таканори, продолжая целовать его. Акира улыбнулся и сказал: “неужели, для того чтобы услышать от тебя эти слова я должен был умереть? Зачем все это? Мне достаточно было просто знать что ты любишь меня, я знаю как сложно тебе это произносить, я бы все понял….” Руки обнял его еще крепче, теперь он молчал, молчал и плакал.

23:02 

dir en grey

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Потребность

Фэндом: j-rock, «Dir en grey»
Рейтинг: PG-13
Жанр: love storu




Внезапный порыв ветра распахивает окно и в лицо мне летят холодные брызги. Даже не пытаясь увернуться от них, я запрокидываю голову и отчаянно рву струны баса, издающего какие-то совсем уж непотребные звуки, в которых лишь смутно угадывается моя партия из Hakushi no sakura. Будь в моих руках живое существо, оно давно бы уже всеми силами пыталось вырваться, сделать хоть что-нибудь, чтобы прекратить эту пытку. А мне нужно как-то выплеснуть наружу все то, что копится во мне вот уже несколько лет, хотя издевательство над любимым басом - способ явно не подходящий в моем случае. Но все-таки это лучше, чем какая-нибудь безобразная истерика.

=====
Сейчас даже не смогу припомнить, когда все началось. С какого момента? Когда мы начали играть вместе как Dir en grey или еще раньше - с того концерта, на котором мы выступали еще в разных группах? Наверное, второе, потому что когда меня позвали на место Кисаки, я согласился только по одной причине - Кё попросил. Приди Каору ко мне один, вряд ли бы я так вот с ходу согласился.
Мы записали свой первый альбом и нас взял под свое крыло великий Хаяши-сан. Усмотрел в пятерке, пусть уже не новичков в музыке, но все же еще недостаточно опытных ребят талантливых музыкантов.
На концертах я бегал по сцене в короткой юбке, носил поддельную грудь - не новая фишка, надо сказать, однако фанатов она приводила в восторг. А меня приводил в восторг наш вокалист.
Тот самый человек, который выкладывался на сцене на все сто, так что даже иногда падал в изнеможении, едва успев добраться до гримерки.
Тот вечно дурачившийся и строивший смешные гримасы, прыгающий по коридору, нацепив на себя какую-то непонятную хрень, за пару минут до выхода, но всегда серьезно относившийся к своей работе.
Несший во время интервью всякую ахинею, от которой все мы покатывались со смеху, вызывая тем самым недоуменные взгляды журналистов.
Уже тогда я понял, что он мне немного больше чем друг. И стал во всем подражать Каору. Выбрать лидера примером для подражания казалось мне тогда замечательной идеей.

Концертные платья жутко неудобны, поэтому я пришел просто в неописуемый восторг, когда узнал, что выступать в них мне больше не нужно. Правда малевать вокруг глаз нечто, больше всего напоминавшее синяки на лице получившего перелом свода черепа, особенно к концу двухчасового концерта, приходилось и дальше.
Я совершенствовал свою игру на пятиструнном басу и иногда играл без медиатора. Особенно яростно я резал пальцы струнами, когда в гостиницах приходилось делить номер с Тоору.
Он приходил в номер после концерта и сразу же заваливался спать, а я запирался в ванной. С басс-гитарой. Почти сразу мне стало понятно, что влечение, которое я испытываю к Тоору, не имеет никакого сексуального характера, но каким же оно было тогда - этого я объяснить не мог даже самому себе.
И ненавидел этого мелкого гада.

Когда у меня в квартире начался ремонт, Кё предложил мне пожить у него, но я отказался. И снял другую квартиру, потому что, как назло, к остальным участникам группы напроситься не удалось: у кого родители приехали, у кого девушка. Что там такого страшного случилось у Шиньи, что он упорно отмалчивался по этому поводу, мне так и не удалось выяснить.
А на следующий день я в бешенстве швырял вещи в своем новом жилище и случайно разбил хозяйское зеркало. Надо же было из всех квартир в городе выбрать именно ту, до которой добираться приходилось вместе с вокалистом! По крайней мере первую половину пути мы с ним провели на заднем сиденье такси. Тоору увлеченно что-то строчил в блокноте, время от времени поднимал глаза, беззвучно шевелил губами, потом либо перечеркивал что-то из уже написанного, либо продолжал писать дальше. Я же упорно делал вид, что меня безумно интересуют проплывающие мимо огни неоновых вывесок и уличных фонарей, но при этом не мог удержаться, и не взглянуть разок-другой на Кё.
Такси остановилось возле его дома и через пару минут вокалист исчез в глубине двора, перед уходом напомнив мне, что репетиция завтра в восемь.
- Не проспи, - он усмехнулся, все еще сжимая в руках блокнот и ручку, хотя вполне мог положить их в сумку. - До завтра.
Учитывая его любовь ко сну, можно было бы беспечно ответить "Сам не проспи", но мы были знакомы уже несколько лет и к на тот момент я отлично знал, что Тоору скорее будет дрыхнуть без задних ног в студии во время перерывов, чем опоздает на репетицию.
- До завтра, - ответил я. И, фыркнув, добавил: - Теперь ты мой должник.
- О'кей, я постараюсь это как-нибудь уладить.
Он и уладил. На следующий же день.

Придя утром на репетицию, я, чуть припадая на левую ногу: досталось не только зеркалу, но и мне - не стоило, все-таки, пинать комод в гостиной, добрался до кресла и, упав в него, закрыл глаза. Полночи я крутил диск с каким-то фильмом, пересмотрев его раза четыре, наверное, пока просто не заснул перед телевизором. Если бы утром у одной из стоявших на парковке машин не сработала сигнализация, вряд ли мне удалось бы проснуться вовремя.
- Что у тебя с ногой?
Я открыл глаза и увидел Кё в полушаге от себя. Он стоял, сунув руки в карманы джинсов и, чуть склонив голову на бок, снова спросил:
- Что с твоей ногой?
- Упал с табурета, - соврал я, не моргнув глазом. - Лампочка перегорела, я полез ее менять и навернулся.
- Понятно, - протянул он с таким выражением лица, будто ожидал услышать увлекательное повествование о том, как я, например, спасал детей из горящего дома и мне пришлось прыгать из окна на втором этаже, и лишь по счастливой случайности дело ограничилось лишь сильным ушибом.
Ну извини, - я мысленно развел руками, когда Тоору пошел что-то обсуждать с Шиньей.
Через некоторое время в студии появились лидер-сан и ритм-гитарист. Каору с порога сообщил, что решил сделать нам сегодня сюрприз. Заключался он, правда, лишь в том, что репетиция закончилась уже в два часа. А вовсе не в походе в стриптиз-бар, как предположил Дайске.
Терачи быстро собрался и бесшумно исчез за дверью, даже не вспомню теперь: попрощался ли он со всеми нами. У Дайске зазвонил телефон и он, после обычного приветствия, несколько секунд вслушивался в звуки голоса, доносившиеся из трубки, потом сказал:
- Да, да, в студии. Уже скоро буду, дорогая. - И, повернувшись к нам, бросил: - До завтра.
Гитарист тоже покинул студию, а я подумал, что не завидую тому, чья девушка звонит ему посреди рабочего дня, чтобы выяснить где он и когда будет дома.
- Каору-кун, мы пойдем, - Кё подтолкнул меня в сторону двери и, когда мы, миновав длинный коридор, вышли на улицу, вокалист вытащил из кармана сигареты и, закурив, спросил:
- Хочешь пойти со мной в кино?
- Сейчас, что ли? - я ошалело уставился на вокалиста.
- Ага. Дневной сеанс - почему нет?
- Днем ужастиков не показывают.
Хмыкнув, Тоору щелкнул пальцем по сигарете, стряхивая пепел.
- Кто сказал, что я хочу сегодня смотреть ужастики? Так ты идешь или нет?
Я кивнул и мы пошли ловить такси.

В тот день показывали какое-то аниме для детишек в возрасте от трех до пяти, нарисованное настолько кошмарно, что я то и дело недовольно морщился. До сих пор интересно, что побудило Тоору выбрать именно это для просмотра? И зачем я согласился составить ему компанию в столь неприглядном деле?
Впоследствие выяснилось, что аниме Нишимуре не понравилось ни на грамм. Когда я спросил его, зачем же тогда он сидел в зале до тех пор, пока не начали включать свет, он не раздумывая ответил:
- Захотелось. А ты?
Я не нашел что сказать и только пожал плечами. Вряд ли Кё обрадовал бы ответ, что я просто тихо радовался все эти два часа одному лишь факту того, что вокалист все это время был рядом. И до него можно было постоянно дотрагиваться, делая вид, что совершенно случайно соприкасаешься с ним локтями.
Ты знаешь, Кё, если бы ты попросил пойти с тобой грабить банк, я бы пошел. Что уж говорить о какой-то вылазке в кино? Только от осознания этого становилось страшно.
- Пойду я, пожалуй, - пробормотал я, тут же осознавая, что выглядит это как побег с места преступления. Тем более, что исчезнуть за углом какого-то грязно-желтого здания я поспешил еще до того, как вокалист успел что-либо сказать в ответ.
Я ходил по городу, не замечая даже, на каких улицах оказывался. Когда ботинки стали натирать ноги так, что ступить было невозможно, я снял их и дальше шел уже босиком. Ближе к сумеркам начал накрапывать дождь, а я спустился в метро и поехал домой.
Где меня ждала хозяйка квартиры.
Оказалось, что мне нужно освободить жилье. Женщина долго извинялась, говорила, что к ним неожиданно нагрянули родственники из другого города, которых надо было где-то поселить.
- Я звонила вам с полудня, как только узнала, что вам надо съехать, но вы не брали трубку.
Достав телефон из кармана, я с изумлением обнаружил, что тот отключен. А я все думал, что это мне никто не позвонил за весь день?
Через час я сидел на автобусной остановке, пинал ногами спортивную сумку с вещами, а мимо проезжал уже шестой автобус. Людей вокруг становилось все меньше, в ресторанчике на другой стороне улицы гасили свет и закрывали двери.
Голос Дайске в трубке таксофона на мою просьбу приютить меня на время ответил:
- Чувак, ну ты же понимаешь, я не один сейчас.
- Блять, Андо! - я не выдержал и стукнул кулаком по прозрачной пластиковой перегородке. - Я что, так сильно помешаю тебе трахаться со своей девчонкой?!
- Ага. Вряд ли она мне даст, зная что в соседней комнате находится парень, которого она впервые видит.
Разговор с Терачи оказался еще короче. Ударник просто сказал: "Нет." и нажал отбой.
Лидер-сан не сказал ничего вообще. Зато я вдоволь наслушался длинных гудков, свидетельствовавших о том, что Ниикуры дома нет.
Спасибо, блять, друзья, - зло подумал я, швырнув трубку на рычаг.
На гостиницу денег у меня не было и оставалось, похоже либо ночевать прямо здесь на остановке, либо звонить Нишимуре. Выкурив сигарету и снова подойдя к таксофону, я набрал номер вокалиста. Долго никто не брал трубку, и я уже было обрадовался, когда в динамике послышалось шипение и сонный голос вокалиста.
- Привет, Кё, это Тошия. Помнишь, ты предлагал мне пожить у тебя?
- Ну... - как-то неуверенно протянул вокалист.
- В общем, если твое предложение все еще в силе, то я приеду к тебе минут через двадцать-тридцать. Хорошо?
- Хорошо, - повторил Кё и чихнул. - Жду... А! Деньги на такси у тебя есть?
- Найдутся, - пробормотал я в ответ и, попрощавшись, повесил трубку.
Ровно в двадцать три сорок восемь я стал новым жильцом в доме Кё.
В полночь мы ужинали подогретой в микроволновке пиццей.

- Ну и..? - спросил Тоору, после того как все известные ему матерные слова стали достоянием общественности в лице меня и соседей. И я, распластавшись на нем, как на постели, щурился, пытаясь разглядеть его лицо в темноте, а потом возьми да ляпни:
- Поцеловать тебя, что ли?
- Может еще и трахнуть заодно? - со злостью прошипел Нишимура и стукнул меня кулаком в плечо. - Слезь с меня и иди куда шел.
Куда шел. В туалет я шел, а Тоору, видимо, из него. Так мы и столкнулись в темном коридоре и с грохотом повалились на пол.
Ничего больше не говоря, я поднялся на ноги и, обойдя Кё по дуге, скользнул за дверь уборной.
Вернувшись потом на диван в гостиной и завернувшись в одеяло, я долго не мог уснуть, мучимый вопросом: а с чего вдруг я ляпнул именно это? Ведь у меня даже в мыслях не было целоваться с вокалистом.
Вечером следующего дня я остался в студии после репетиции.

Каору удивленно посмотрел на меня и спросил:
- Точно не пойдешь сейчас домой?
Я покосился в сторону Кё, пытавшегося одновременно читать текст, написанный на листе бумаги, который он держал в руке, и попасть в рукав куртки - и покачал головой.
- Побренчу здесь немного, - я усмехнулся. - Не беспокойся, Каору-кун, я выключу свет и запру дверь, когда буду уходить.
Лидер пожал плечами и вышел из студии. Вместе с Кё, который, разумеется, слышал весь наш разговор.

=====
Едва не содрав себе ноготь финальным аккордом, не сразу взяв нужное направление, на негнущихся ногах прохожу к дивану и падаю на него, прижимая к себе гитару.
Меня зовут Хара Тошимаса.
Я - басист известной рок-группы.
Я люблю ребят, с которыми играю в этой самой группе. Люблю как братьев.
Вокалиста все-таки чуть больше.
Я боюсь этого человека.
Знаю о нем много и ничего.
Ненавижу его всей душой.
И нуждаюсь в нем.

Дверь студии открывается и, обернувшись на тихий скрип, я вижу Тоору. В намокшей куртке. С прилипшими ко лбу мокрыми волосами. С усталым сонным взглядом.
- Хватит обниматься с гитарой и поехали домой, - просто говорит он, чуть склонив голову на бок. - Между прочим, из-за тебя я до сих пор не сплю.
И, не дожидаясь ответа, разворачивается и выходит в коридор. Впрочем, он тут же возвращается обратно.
- И еще: такие ужасные звуки в нашей группе имею право издавать только я. Только посмей еще раз так испортить песню.

22:59 

gazette+miyavi

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Ухмылка

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Мияви х Уруха
Рейтинг: NC-17
Жанр: Yaoi



***
По утрене свежие, еще не загазованные машинами улицы. Длинный лимузин, не спеша проезжающий по дороге и пятеро парней в машине, не считая водителя.
Руки всю дорогу жаловался на недосып, недопой, недотрах и на много других «недо». Аой с Рейтой увлеченно перебивали его своим спором, тоже, в общем-то, без особого смысла, а Каи пытался втолковать всем более-менее вменяемым (а более-менее вменяемыми оказались водитель, глубоко безразличный ко всему, что не относилось к дороге и Уруха, сосредоточенно смотрящий в окно) расписание дня.
«Если присмотреться, то это самый обычный день. Куда-то едем, о чем-то разговариваем, а завтра концерт» - рассеяно думал Уруха. «Нет, ну конечно, завтрашний концерт довольно значимый, как-никак PS company не так уж и часто собирают все группы вместе для общего выступления, но все же лично для меня в этом нет ничего сверхнеобычного» - продолжал свой внутренний диалог лид-гитарист.
А вот остальные ребята по мере приближения к концертному залу, где намечалась генеральная репетиция, начинали нервничать. Аой уже открыто перешел на крик, за что получил отрезвляющую пощечину от Рейты. По округлившимся от удивления и возмущения глазам брюнета басист понял, что совершил ошибку. Надо было действовать, но уже по другой схеме, поэтому, без лишних слов он притянул не успевшего опомниться Аоя и страстно поцеловал его.
В общем, на группу это особого эффекта не произвело. Они всегда так бурно ссорились и еще более бурно мирились. Причем понять ссора это была или примирение было невозможно.
«Их отношения – сплошной океан эмоций, всплесков, переживаний, у меня же какая то грёбаная бухта»- с легкой завистью подумал Уруха. Он ничего плохого никогда не думал о своих друзьях, но признаться, он не совсем понимал, как можно любить парня, именно не в плане как друга, а полностью отдаваться ему, как в общении, понимании, так и в сексе. Хотя, не исключал, что не отказался бы попробовать, вот только случая подходящего не попадалось…
***
Репетиция тоже прошла, в общем-то, без эксцессов. Самая обычная, но немного усталая репетиция перед концертом. Аой хищно поглядывал на Рейту, пока тот безуспешно пытался сосредоточиться. Уруха вяло щипал струны. Только всегда оптимистичный Кай и успевший выговориться Руки старались и выкладывались по полной.
- Эй, ребят. Давайте устроим перерыв. - С некоторой досадой объявил Руки, видя, что репетиция как-то не ладится.
- Хорошо. – Почти хором ответили Аой с Рейтой, поспешно скинув гитары и быстро удалившись, как подметил Уруха, для дальнейшего «примирения» .
- Как скажешь. – Безразлично выдохнул второй гитарист, откладывая гитару в сторону.
Во время перерыва он слонялся по коридорам в поисках курилки, пока случайно не прошел мимо какой-то гримерки. Дверь почему-то была приоткрыта. Не без любопытства Уруха решил заглянуть в комнату. Спиной к нему сидел парень примерно одного с ним возраста и пытался играть. Пытался, потому что полноценной игрой это нельзя было назвать, так как парень явно был чем-то раздражен, что сказывалось на жалобном звучании гитары, бубнил что-то себе под нос и постоянно курил.
«Интересно, с чего бы это?» - Подумал Уруха, одновременно осознавая, что проявляет слишком много внимания к этому объекту. «Хотя, в общем, может оно и к лучшему» - продолжал думать парень, как вдруг у него внезапно, как на всю громкость зазвонил телефон. Звук гитары резко оборвался.
- Бля. – Парень, сидящий на стуле, вздрогнул и резко обернулся.
Почти машинально, не осознавая своих действий, Уруха нажал на кнопку «сброс», зашел в комнату и закрыл за собой дверь.
- А я этоо… - Начал лид-гитарист, бегая глазами по гримерке и судорожно соображая, что же его сюда привело. Больше всего ему не понравилась ухмылка на лице парня. Она почему-то смущала его. Слишком похотливая и наглая ухмылка самодовольного человека. Блондину сразу захотелось стереть её, вот только он пока не знал, как.
- Ну и что же привело такого ...мммм... интересного молодого человека в мою скромную каморку? – При этом он открыто оценивающе рассматривал Уруху, что второго смутило еще больше.
- А я…- вновь начал он – зажигалку ищу. – Как обычно, в голову в такие моменты приходили самые глупые идеи.
- Случайно не вот эту? – Ловкими движениями парень встал со стула, подошёл к гитаристу и достал торчащую у того из кармана зажигалку. От его мимолетного и, казалось, случайного движения по бёдру, блондин вздрогнул и уперся в дверь.
- Что-то ты нервный какой-то. – Протянул брюнет
«Потому что трезвый» - мрачно подумал Уруха, прижимаясь к двери еще больше.
- Помочь тебе найти что-нибудь ещё? – Парень прошептал последние слова прямо в ухо блондину, попутно чуть прикусив его за мочку.
- Нет, спасибо, пока разберусь сам. - Неожиданно даже для самого себя сказал гитарист. Он понимал, что если ничего не предпринять, то его отымеют прямо здесь и сейчас, и от этого почему-то становилось очень не по себе..
Брюнет резко отстранился. По его лицу невозможно было определить, рассержен он или нет и это задевало Уруху еще больше.
«Нет, этот парень определенно интересная личность» - Сам себе признался он.
- Мы же завтра вступаем на одном фестивале, да? Кстати нас всех потом повезут в клуб, должно быть весело. – Внезапно монологом выдал парень. И обычная, вежлива улыбка.
Тут у гитариста снова спасительно зазвонил телефон, избавляя от неловкой паузы.
- Ну, я пойду, а то ребята хватятся. - Произнес Уруха, одновременно поднимая трубку.
- Такого гитариста и я бы хватился. – Задумчиво сказал Мияви, когда дверь за блондином захлопнулась.
«Как-то не хорошо поучилось, ох и не к добру все это» - Вертелось в голове у парня, пока он пытался слушать в телефоне голос Кая.

***
На следующий день, когда Уруха приехал в концертный зал, он думал, что сошел с ума и попал в психушку.
Всюду носились какие-то людишки, коридоры за кулисами выглядели как после разгрома. Кроме того, его раз или два чуть не сбили, пока он шел.
«Не узнают, сволочи. Того и гляди, меня скоро без шортиков и грима никто не узнает» - С досадой подумал Уруха. О том, что на нем была кепка, солнцезащитные очки и длинная куртка он как-то не подумал.
«Вот почему, почему образ «роковой женщины» всегда достается мне?» - Продолжал гитарист, разыскивая «свою» гримерку. «Одели бы шортики на Аоя или Рейту, я бы вдоволь посмеялся над ними» - Представив сурового басиста в шортиках Уруха невольно заулыбался.
Выступление группы прошло «на ура». Ребята выложились по полной и Уруха даже забыл то неловкое ощущение после встречи с Мияви, пока не наткнулся на него за сценой.
- Черт. – Только и смог выговорить гитарист, оказавшись лицом к лицу с объектом, заставлявшим его нервничать весь день.
- Да? Но обычно меня называют Мия, ну если тебе так хочется, можешь звать меня «чертёнок». С улыбкой произнес Мияви.
Уруха от такой наглости потерял дар речи, но еще больше он удивился, когда со словами «Ну раз ничего, то я пошёл» тот запечатал быстрый поцелуй на его губах и, ловко увернувшись от пинка, побежал на сцену.
Блондин еще некоторое время стоял с задумчивым выражением лица, проводя пальцем по контуру губ. Единственной его мыслью было «кажется, я нарвался».

***
Спустя пару часов он уже ехал в клуб. Главной причиной, по которой он согласился на уговоры друзей был этот нахальный тип. Мияви.
- Держи, что-то ты унылый весь вечер ходишь. Весело произнес Руки, протягивая Урухе изрядно опустевшую бутылку мартини.
Тот уже хотел отказаться, мотивируя это тем, что должен мыслить трезво, но бутылка так заманчиво блестела….И Уруха понял, что не способен на такие жертвы ради кого бы то ни было.

***
- Здесь очень шумно, очень накурено, и очень много пьяных личностей, пристающих ко мне. – Капризным голосом жаловался Уруха, отмахиваясь от вешалки.
- Именно так и должен выглядеть хороший клуб, дружище. – Бодрым голосом произнес Каи, отодвигая от друга вешалку.
Они сидели за столиком уже около часа и отмечали удачное выступление. Судя по количеству пустой стеклянной тары, отмечали очень удачно. Аой в очередной раз спорил о чем-то с Рейтой, причем, судя по всему, причина снова была неизвестна. Руки во всю пел что-то маловменяемое в обнимку с подпевавшим ему Каем.
Собственно Уруха в это время уже давно пытался сфокусировать зрение на столике в углу. За ним в центре сидел Мияви с компанией парней, явно в таком же веселом состоянии, что и Уруха. Заметив, что блондин смотрит на него, Мияви прикрыл глаза и облизнул пухлые губки.
Гитаристу стало душно. Он кое-как выбрался из диванчика и пошёл на танцпол развеяться. Когда он в последний раз оглянулся на столик в углу – парня уже не было. Влившись в толпу танцующих людей, он тоже стал двигаться в такт музыке, как вдруг почувствовал сзади прикосновение чьей-то руки, приобнимающей его за талию и неприлично спускающейся ниже, под джинсы, а тем временем знакомые губы уже вовсю покрывали поцелуями его шею. Тело постепенно начало отвечать на похотливые ласки Мияви (А кого же ещё?). Почувствовав это, брюнет лишь хмыкнул, продолжив свои движения, всё еще стоя спиной к нему.
Уруха понял, что не может больше так терпеть. Каким то чудом на них пока никто не обратил внимания, но так не могло продолжаться долго. На ощупь, схватив Мияви за руку, он потащил его в туалет.
Лишь закрыв за собой дверь, он смог обернуться и, полностью оглядев объект своего возбуждения. Слегка растрепанные волосы, черные брюки и длинная футболка. В одной руке он держал синий коктейль со льдом, чудом не расплескавшийся, пока они пробирались сквозь толпу….И все та же дьявольская улыбка…
Другой рукой он ловко притянул к себе не успевшего опомниться гитариста и приник к его губам. Блондин пытался сопротивляться и не разжимал губ. Как-то все происходило не так. Не то, чтобы Уруха не хотел этого, напротив, его тело как раз говорило обратное. Просто всё шло как-то не по плану, не по ЕГО плану.
У Мияви же наоборот, все шло по плану, его удивляло лишь то, что «эта блондинка» так долго ломается. Выход нашелся неожиданно…
Внезапно Уруха почувствовал на волосах и спине ледяной холод, а затем услышал звон разбившегося стекла. От неожиданности он вскрикнул, чего и добивался Мияви, вылив на него коктейль. Теперь он беспрепятственно проникнул языком в открывшийся ротик Урухи и полностью увлекся его изучением, пока руки странствовали по его телу, спускаясь к джинсам и настойчиво теребя пряжку на ремне.
Гитарист давно уже не сопротивлялся, постепенно сдаваясь, как случайно услышал щелканье дверной ручки.
«Ну, разумеется, не могли же мы все время оставаться вдвоем в общественном туалете» - пронеслась у него в голове мысль, пока он затаскивал совершенно увлекшегося Мию а кабинку туалета.
- О-о-о-о, даже место нашел. – Протянул Мияви, запуская свои шаловливые ручонки под рубашку блондину.
- Ты хоть знаешь, какой скандал бы раздулся, если бы нас увидели? – Шипел тот, пока не удостоверился, что туалет снова опустел.
Мияви, видимо, в этот момент явно интересовало совсем другое. Он продолжал изучение анатомии мужчины на живом примере.
- Ну, раз так, то поехали ко мне? – К нему всегда быстро приходили мысли подобного рода.
- Я бы, конечно, не против, но…я не смогу в таком виде… - смущенно начал Уруха.
- Да брось, подумаешь спина немного синяя от коктейля. – Начал было его уговаривать Мия.
- Ты не понял, думаю это кто-нибудь да заметит. – Ещё более смущенно сказал Уру, опустив взгляд.
Проследив за его взглядом, брюнет даже не удивился, увидев, что джинсы у гитариста стали явно теснее.
- Мда действительно, что же делать. – С иронией проворчал Мияви, опуская крышку унитаза и толкая на него Уруху. Не успел тот опомниться, как ему тут же заткнули рот глубоким поцелуем. Потом, встав на колени, брюнет с трудом расстегивал молнию на джинсах гитариста, одновременно пытаясь стянуть их. Избавившись, наконец, от лишней одежды и высвободив возбужденную плоть, парень вновь улыбнулся.
- Опять эта улыбка. Если ты не прекратишь, я тебя….А-а-ах. – Не успел закончить Уруха, когда Мияви провел пальцем вверх вдоль его члена.
- Ты, кажется, что-то хотел сказать, милый? Невинно спросил парень, опуская палец вниз. И снова поднимая, но уже ладонь.
- Издеваешься? - С трудом выдохнул Уруха.
Желание было сильнее разума и, плохо контролируя свои движения, он схватил Мияви за волосы и притянул к своему до предела возбужденному органу.
- Ох, какие мы нетерпеливые.- Протянул брюнет, лениво облизывая, оставляя влажную дорожку, спускаясь вниз к яичкам, а затем полностью вобрав в рот покрасневшую головку.
Уруха рефлекторно подался бедрами вперед, невольно заставляя брюнета взять больше. Промокший от пролитого коктейля и пота, спиной он прижимался к холодному бачку унитаза. Мысли о том, что он может заболеть были тут же посланы подальше. Все внимание гитариста было приковано е парню, так соблазнительно стоявшего перед ним на коленях и уносящего его за грани любого удовольствия, которое ему когда-либо доставляла девушка. Он уже не держал волосы Мияви, но быстро перебирал их в такт движениям партнера. Внезапно он снова сделал толчок вперед, прикусив губу и тихонько простонав, закрыл глаза и сполз куда-то вниз, хватая ртом воздух. Когда же он, щурясь от яркого света, снова открыл глаза, он увидел прямо перед собой испачканного в белой жидкости и облизывающегося парня….
- Ну, тебе уже лучше? - Поинтересовался он.
- Намного. - Улыбнулся Уруха. Теперь он чувствовал себя немного увереннее, и мог бы даже сказать, что ему захотелось от этого парня большего.
Затем, гитарист поднялся, опираясь о стену и часто дыша, кое-как застегнулся и направился к раковине с зеркалом, чтобы посмотреть, на что он стал похож.
- Мда, видок, как после бурной вечеринки. - Задумчиво произнес он, разглядывая размазавшийся макияж, грязную рубашку и приспущенные джинсы.
- Весело же ты проводишь время, я смотрю. Заметил выползавший следом Мияви. – Может ты ещё искупаешься здесь? Продолжал он, глядя на умывающегося блондина, пытавшегося привести себя порядок.
- А ты что, так пойдешь что ли? – Удивился Уруха, глядя на перепачканного спермой и взъерошенного парня.
- А почему бы и нет? Казалось, тот всерьёз задумался над предложением, задумчиво проводя по влажной шее и смазывая капельки белой жидкости.
- Давай быстрее вдруг кто-нибудь опять зайдет? – Нервничал Уруха. В любой другой ситуации ему было бы все равно, но сейчас, если бы их кто-то увидел, это сильно повлияло бы на его репутацию.
- А что мне за это будет? – Здравомыслием и вменяемостью Мияви явно не отличался.
«Я привяжу тебя к кровати и буду долго издеваться, если ещё раньше не утоплю тебя в раковине» - Подумал гитарист, а вслух уклончиво сказал:
- Ну ты же будешь хорошим мальчиком. Что-нибудь придумаем.
В ответ на это брюнет, казалось, нехотя умылся и поправил волосы.
- Всё, ради тебя. – Улыбнулся он, выходя из туалета.
Выйдя в зал, они ненадолго разделились. Уруха подошёл к столику, где сидел Каи, на плече которого лежал Руки, на плече которого лежал Рейта, на плече которого лежал Аой.
«А вот наглядный пример того, что на барабанщике держится вся группа» - Усмехнулся Уруха.
- Каи, я, пожалуй, поеду домой. - Начал он.
- Вызвать тебе такси? – Заботливо спросил, выпивший меньше всех парень.
- Нет, спасибо, оно уже ждет на улице. – В этот момент он представил себе Мияви в форме таксиста, ждущего его на улице.
- Ну, удачи тебе. Попрощался Каи, пытаясь растолкать этот милый «паровозик».
По пути он захватил с собой свою куртку и пару недопитых бутылок шампанского…для храбрости.

***
В машине его уже ждал Мияви, тут же отобравший у него одну бутылку.
- А ты уверен, что довезешь нас живыми? – Напряженно спросил Уруха, глядя на то, как Мияви, выезжая из парковки, чудом не въехал в столб, и пристегнулся.
- Уверен, как и в том, что ты никогда не спал с парнями. – Парировал он.
Уруха смутился и уставился в окно, сделав глоток из бутылки. Краем глаза он заметил, как брюнет хмыкнул и закурил.
Остаток пути они прошли молча, хотя блондин был благодарен и тому, что пьяный парень ни во что не врезался.

***
На удивление, во всем многоэтажном доме не горел свет.
- Что за чертовщина? – Выругался Мияви, заходя в подъезд и, достав телефон, включил подсветку, освещая лестницу.
Со спотыканиями, чертыханиями и угрозами непонятно кому они все-таки добрались до двери в квартиру брюнета. Кое-как засунув ключи в замок, он открыл дверь и как настоящий джентльмен пропустил вперед…Уруху.
- Кажется, всё-таки свет вырубили.- Недовольно проворчал Мияви, щёлкая выключателем.
«А ты чертовски догадлив, дружище» - с сарказмом подумал Уруха.
- Ладно, стой здесь, я пойду, поищу свечи. - Он уже хотел было идти, но гитарист нерешительно схватил его за край майки.
- Мияви...- Начал он. – Я…я не люблю оставаться один в темноте. – Тихо произнес он.
Тихий смешок в темноте.
- Боишься, что ли?
- Нет же, придурок. Просто не люблю. – Смущенно пробурчал Уруха.
- Господи, как же меня возбуждает, когда ты смущаешься. – Прошептал брюнет на ушко гитаристу, как в тот раз, в гримерке.
- Я серьезно. – Начал было блондин.
- Слушай, я сейчас зажгу эти чертовы свечи, отведу тебя в спальню и…- Тихий, но жаркий шепот и долгие поцелуи в шею.
Темнота и учащенное дыхание двоих.
Спустя десять минут Мияви всё-таки ненадолго совладал с собой и принес из соседней комнаты несколько свечей.
- Остались с какого-то праздника. – Неопределенно сказал тот, доставая из кармана зажигалку и поджигая фитиль первой свечи, постепенно разгорающейся, и тускло освещавшей коридор комнаты.
- Идешь?
Машинально кивнув в ответ, зная, что его не видят, Уруха последовал за огоньком света, мерцавшим перед ним.
Добравшись до спальни, Мияви кое-как расставил свечи вокруг кровати, где-то на столики, а где-то и на полу, а сам забрался на неё, стягивая покрывало и отбрасывая его куда-то в сторону.
- Ну и что стоишь? Спросил парень, протягивая руку. – Иди ко мне.
Уруха нерешительно протянул навстречу ладонь. Внезапно, брюнет резко дернул его за запястье на себя и тот, потеряв равновесие, упал прямо на брюнета, чего он и добивался. Резко впившись в его губы страстным поцелуем, Мияви начал расстегивать его рубашку. Не выдержав, он резко дернул руками в стороны и пуговицы, разлетаясь, затрещали по полу. Через секунду туда же полетела и сама рубашка. Не обращая на это внимания и не разрывая поцелуй, обладатель рубашки перевернулся на спину, поменявшись с парнем местами и оказавшись снизу. Пока он избавлялся от майки Мияви, ненадолго оторвавшись от его губ, тот уже торопливо стянул с гитариста джинсы и, достав из них ремень, взял его запястье и привязал его к спинке кровати.
- Зачем это? - Слегка испугано глядя на него, произнес Уруха.
- Не волнуйся, детка, я просто хочу сделать тебе приятно. – Шепотом ответил брюнет. Колышущиеся огоньки свечей отражались в его больших карих глазах. Они словно гипнотизировали, призывая утонуть в них всякого, кто ненароком засматривался на них. И гитарист утонул, поддавшись искушению. От алкоголя и возбуждения разум затуманился.
- Хорошо…- Тихо произнес он.
В ответ на это Мияви вытащил из своих штанов ремень и привязал вторую руку блондина к спинке.
- Теперь ты полностью мой. – Хищно облизываясь сказал он, полностью снимая с себя штаны. На мгновение он снова припал губами к уже опухшим губкам Урухи, дразня его. Он играл с его языком, отстраняясь, когда гитарист пытался ответить и покусывал его губы. Наконец, оставив его ротик в покое, парень спустился к шее, прикусывая нежную кожу и оставляя на ней красные отметины, продолжая спускаться ниже, покрывая поцелуями каждый сантиметр бархатистой кожи. Добравшись до торчащего соска, Мияви неторопливо лизнул его и сразу прикусил. Тихий стон наслаждения не заставил себя ждать. Урухе очень хотелось обнять своего соблазнителя, но выпутаться из ремней пока не получалось. И хотя Мияви затянул их не слишком сильно, но все внимание парня было приковано к брюнету, языком выводившему на его животе и груди причудливые узоры заставляя сердце биться быстрее и делать неровным дыхание. Но как только брюнет спустился еще ниже и кончиком языка провел влажную дорожку по возбужденному члену Урухи, парень не выдержал и простонал: «Прошу»…
На мгновение Мияви остановился. Когда гитарист, часто дыша, посмотрел перед собой через полуопущенные ресницы, он увидел лицо брюнета. Парень поднес палец к полуоткрытому ротику блондина. Пухлые губки послушно обхватили его…

***
Потом Мияви с наслаждением наблюдал за тем, как исказилось лицо парня, когда он нащупал чувствительное отверстие и резко ввел один палец. Почти не давая гитаристу привыкнуть, брюнет добавил еще один палец, подготавливая парня. Уруха выгнул стройную спину, из-за чего затянутые ремни больно впились в тонкие запястья, оставив на них красные полосы. Гитарист громко всхлипнул от новых болевых ощущений, пока Мияви, закусив губу, наблюдал за ним, двигая пальцами внутри блондина. Проявляющиеся засосы на шее и груди, окончательно размазавшийся макияж, растрепанные волосы и постанывающие опухшие от его поцелуев губы – всё это безумно возбуждало брюнета, из последних сил сдерживающего себя.
«Только бы успеть распутаться, пока я окончательно не потерял голову…Я должен.…Нет, я хочу ему отомстить…Его насмешливая улыбка…еще чуть-чуть, и я сойду с ума» - все это обрывками проносилось в голове Урухи, пока он отчаянно пытался выпутаться из ремней, одновременно выгибаясь от столь непривычных ранее ласк Мияви. Внезапно все мысли вытеснила новая, особая боль, когда брюнет развел его длинные ноги в стороны и грубо вошел. Блондин громко вскрикнул уже охрипшим от стонов голосом. Тогда Мияви, склонившись над ним грубо заткнул его поцелуем, и гитарист протяжно простонал ему в рот. Начав двигаться, брюнет отстранился, вновь позволив Урухе постанывать сквозь учащенное и обрывистое дыхание обоих. Мияви постепенно ускорял темп, когда Урухе наконец удалось высвободить уже отекшие руки из ремней, но он тут же обхватил Мияви за шею, впиваясь в плечи ногтями, оставляя красные царапины. Казалось, брюнету это даже понравилось, он хрипло вскрикнул и ускорил темп. Внезапно взгляд Мияви упал на одну из сечей, колышущуюся от сбивчивого дыхания парня. Почти весь воск уже растаял. Это навело брюнета на мысль. Он с трудом приподнялся и взял свечу, поднося её к груди Урухи. Парень ничего не замечал, его длинные ресницы вздрагивали, на лбу остались капельки пота. Исчезло все вокруг, остались только ощущения, обостренные и ни с чем не сравнимые. Вновь дьявольски улыбнувшись, брюнет наклонил свечу, и несколько капель упало на живот и грудь гитариста. От неожиданных болевых ощущений Уруха испуганно открыл глаза.
- Что ты а-а-а-а. – Не успел договорить парень, когда Мияви снова вылил на него расплавленный воск. Затем, наклонившись, он осторожно подул на них, вновь начиная покрывать кожу блондина поцелуями, облизывая ожоги от воска, одновременно продолжая двигаться в такт Урухе, который извивался под ним. Чувствуя, что он уже на пределе, Мияви сжал рукой возбужденный член гитариста и парой простых движений заставил его кончить с громкими всхлипами и стонами. Через несколько мгновений он кончил сам, и с глухим стоном упал на блондина.
- Ну, детка, тебе же понравилось больше, чем с девушкой? Кто еще может доставить тебе такое наслаждение? – Прошептал парень, хватая ртом воздух, и проводя длинными пальцами по шее гитариста…
- Да. – С трудом ответил Уруха. – Но главного я все же не сделал.
- Что же это? – Спросил Мияви, приподнявшись с подушки и заглядывая в влажные карие глаза парня.
- Когда-нибудь я все же сотру с твоего личика эту самодовольную ухмылку. – Произнес он, охрипшим голосом.
В ответ Мияви лишь ухмыльнулся.

22:56 

alice nine

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Последняя ночь

Фэндом: j-rock, «Alice Nine»
Пейринг: Shou X Hiroto
Рейтинг: NC-17
Жанр: slash, love story, angst



Ночь начинала окутывать улицы в синие, а потом чёрные оттенки, всё вокруг становилось малоразличимым и тонуло в темноте, воздух становился холоднее и холоднее, по небу рассыпались миллионы звёзд, видевших весь наш мир, а я, как и всегда, садился на стол возле окна на кухне, брал блок сигарет на всю ночь, пару бутылок чего покрепче и ждал тебя...
Это стало уже привычкой... Где ты сейчас? С кем? Напиваешься??? А может стонешь под кем-то в туалете какого-нибудь неприметного клуба, чтобы никто не увидел?
Я только и мог задавать тысячи этих глупых вопросов сам себе... Но зачем? Ведь ответов мне не найти.
И снова я забываюсь... . Меня укутывает блаженство с ног до головы, этот пьяный бред... . Вкус алкоголя во рту, смешанный с ароматами сотен сигарет стали роднее всего на свете... Это исцеляет, залечивает раны на мгновенья, выводит в нирвану, а самое главное - хотя бы на пару минут уносит тебя из моих мыслей.
Но я снова и снова возвращаюсь к моей неизлечимой любви, любви к тебе... Снова ищу тебя взглядом где-то в глубине мрака за окном. Но тебя нет, снова нет... Я царапаю руки ногтями, дёргаю себя за волосы, я не хочу жить так больше, не хочу быть без тебя, ты нужен мне, здесь, рядом со мной, я хочу почувствовать твои прикосновения, твоё тепло...
Я вновь ору на всю квартиру твоё имя, и туманные картины подсознания вновь завладевают мной...
Я снова жду тебя, но не так, как всегда... Захватывает странное чувство, будто ты здесь, со мной. Я чувствую, как ты подходишь сзади и кладёшь руки мне на плечи, затем они обхватывают мою шею. Я наклоняю голову набок, пытаясь прикоснуться щекой к твоей руке, а ты гладишь меня... Так нежно... Затем переносишь руки к моим губам, я целую их... Такие родные руки, такие нежные... Я облизываю каждый твой тонкий и длинный пальчик. Ты, как всегда, наивно смеёшься... Я резко оборачиваюсь и впиваюсь в твои губы поцелуем. Ты не сопротивляешься... Я крепче и крепче обнимаю тебя и вжимаю в себя, так крепко, что тебе хочется кричать, но ты сдерживаешься, ведь понимаешь, как я скучал, как не хочу отпускать тебя больше, как хочу почувствовать каждую частицу тебя... Резко срываем одежду друг с друга... Нет сил идти до кровати, нет сил вообще идти, только ты и я, какая разница где... Главное, мы сейчас вместе, и ничто и никто не сможет оторвать нас друг от друга... Ни слова приветствия, ни слова дальше, без слов... Мы всегда так делаем, когда долго не виделись... И сейчас ты аккуратно опрокидываешь меня на кухонный стол... . Я так долго ждал этого, Шо.
Утро... Я открываю глаза... Кухонный стол, пустые бутылки, пустые пачки от сигарет... Я опять перебрал, но это так прекрасно, эти пьяные сны... Ведь там мы вместе, ты рядом... Хотя бы так я счастлив, когда сплю в пьяном бреду.
Я не видел тебя уже 320 дней, скоро будет год... Да, да, я считаю дни, каждый день, каждый день без тебя, ведь это моя боль, это мои раны и страдания, это самые страшные дни моей жизни, когда я не вижу тебя, хотя бы издалека, но даже так не вижу тебя... Ты исчез, просто испарился... И теперь я лишь во снах могу видеть твои глаза, твои губы, и лишь вспоминать твои сказочные прикосновения... Но ты навсегда в моём сердце, такой страстный и самый нежный, мечтательный и смешной, такой искренний и добрый, но причиняющий мне столько боли... Но я живу этой болью, только она держит ниточку, на которой висит моя жизнь. А твой голос до сих пор звучит у меня в ушах и будет звучать всегда. Я никогда не забуду слова "Я люблю тебя", которые ты однажды ночью шептал мне на ушко, хоть они, может, были и обманом, но я хочу думать, что нет, я никогда не забуду тебя, и мне не нужен никто другой, и жизнь эта мне тоже не нужна без тебя, ты - мой Бог, ты - моя жизнь, я в твоих руках, я - твой раб, я люблю тебя больше всего на свете, слышишь??? Нет, не слышишь... Но чувствуешь, я знаю это.
И снова плачу, снова бьюсь в истерике и мечусь по полу, где и заснул вчера, упав со стола, где начинаю, как обычно, свои ежедневные посиделки в ожидании тебя, наверное, в бессмысленном ожидании.
Сколько слёз я выплакал в тот вечер, когда ты вдруг вскочил со стула и убежал с нашей гримёрки перед самым началом концерта, а потом не вернулся, и тебя нигде не нашли? А что думать... Я уже не соберу этих слёз. С самого начала создания нашей группы Alice Nine, как только мы впервые встретились, я влюбился в тебя, не с первого взгляда, нет, я просто не верю в такую любовь, через неделю, ровно через неделю я влюбился, когда более или менее узнал тебя, тогда я и понял, что это уже навсегда. Ты долго кокетничал, устраивал хитрые провокации, так странно смотрел на меня, и однажды это случилось... Наш первый секс... В шкафу-купе с нашими концертными костюмами. Это было незабываемо. Нас никто не заметил, все уже порасходились, это было после репетиции. Ты устроил очередную провокацию, немного прижав меня к стене, а я не выдержал, ведь так любил тебя, думал, что безответно... Как я был счастлив, когда ты меня, не я тебя, трахал в шкафу (хотя потом, в дальнейшем ты и остался активом, а я пассивом, но нас это устраивало), ты хотел этого, ты хотел меня, тогда у меня появились первые искорки надежды на то, что ты, возможно, испытываешь ко мне симпатию, желание-то точно, а дальше, может, вспыхнет и любовь. Так продолжалось год. Потом, однажды, после очередного нашего бурного секса ты, как я помню, вспотевший, ещё не отдышавшийся, уставший, но по-прежнему невероятно красивый, нежно прошептал мне на ушко эти слова, которые стали самыми главными в моей жизни, которые сделали меня самым счастливым на свете человеком тогда, а именно "Я тебя люблю", да "Я тебя люблю". Я до сих пор слышу, как ты говоришь мне это. Тогда я тоже впервые признался тебе в любви, т. к. боялся до этого идти на это. Думал, ты не поймёшь, бросишь меня, я бы не пережил этого, пусть ты год молчал и не говорил мне о любви, мне тогда достаточно было хотя бы просто быть твоей шлюхой, объектом, с помощью которого ты бы удовлетворял свои физиологические потребности. Мне нужно было чувствовать тебя, ощущать твои прикосновения на себе, ощущать твоё дыхание так близко. Я бы просто не смог без этого. Когда я впервые признался тебе в любви и рассказал, что люблю тебя почти с самого начала нашего знакомства, даже можно убрать "почти", ведь эта неделя, в течение которой я узнавал тебя, ничто по сравнению с теперешним сроком моей любви, ты крепко прижался ко мне, такой родной, тёплый и уставший... Мы так хотели спать, но просидели обнявшись всю оставшуюся ночь, без лишних слов, моментами смотря друг другу в глаза, и видя в них взаимную, такую нескончаемую и сильную любовь. Мне никогда не забыть эту ночь. Ты не мог обмануть меня, ты действительно любил меня, любиииииииил!!!Я же видел твои глаза в ту ночь, они не врали, в них была любовь, я знаю. Ты любил меня также сильно, как и я любил, люблю, и буду любить вечно. А может, ты и сейчас любишь... Прошло ещё 4 года. Мы уже 2 года, как жили у меня дома, а ты продал свою квартиру. Моя любовь осталась такой же, как и в первую минуту её появления. А ты изменился. Каждый вечер уходил и повторял мне одно и то же:
- Хирото, мне срочно нужно идти, не волнуйся.
И исчезал на всю ночь, возвращаясь только утром. Я терпел, даже не требовал объяснений, боялся, что ты разозлишься и уйдёшь, оставишь меня... Но четвёртый месяц подряд я так жить уже не смог, наш разговор, который давно должен был состояться, наконец состоялся. Я спрашивал, что с тобой случилось. Говорил, что ты сильно изменился в последнее время, что прежняя доброта испарилась, а на её место пришла непонятная холодность, грубость и даже искорки непонятной злобы. Я просил рассказать мне, если у тебя появились какие-то проблемы, я умолял, чтобы у тебя не было от меня никаких секретов, говорил, что я всегда помогу и сделаю всё, чтобы ты был счастлив и чтобы тебя ничего больше не волновало. Но ты сказал, что всё в порядке, что я могу не переживать, а ещё добавил, что я не имею права вмешиваться, куда ты ходишь на всю ночь и т. д. А потом сказал в заключение:
- Я не изменяю тебе, даже не думай об этом. Я никогда не променяю тебя ни на кого.
А потом ты опять ушёл до утра.
Я тогда прорыдал всю ночь. Но я верил тебе, верил в то, что у тебя нет никого, кроме меня. Но знал, что что-то не так, что-то точно не так, у тебя что-то случилось, но ты почему-то не хочешь рассказывать это мне. Только я не мог понять почему.
Вскоре мы начали часто ссориться, очень и очень часто. Я переживал, расспрашивал тебя, просил рассказать мне всё, а ты уходил от разговоров и уверял, что я придираюсь, говорю глупости, наворачиваю себе и выдумываю всё.
А затем наступил тот день, когда ты просто ушёл, сбежал, испарился перед концертом... Я помню, как тогда, уже вечером, когда концерт отменили, тебя не нашли, и я вернулся к нам домой и даже там не обнаружил тебя, какое-то "седьмое чувство" заставило пойти меня в наш "подвал" для репетиций и залезть в шкаф в гримёрке... Там я обнаружил конверт, на котором была надпись "Для Хирото". В конверте был небольшой белый листок, на котором было написано всего одно предложение с последующей подписью "Шо", которое перевернуло всю мою жизнь, обратило её в апатию, в мир чёрного цвета, в долину слёз и страданий, "Ты - ангел, ты не заслужил всей этой боли, Хирото, ты не заслужил меня, я не достоин всего этого тепла, этой любви, я не достоин тебя, а раны заживут, ты забудешь меня, всё пройдёт, не думай больше обо мне, я не заслужил такого счастья, и не могу больше причинять тебе боль, я ухожу, не держи на меня зла, я не мог поступить иначе. Шо".
Я каждый день вижу снова и снова нашу с тобой жизнь перед глазами. И всё не могу понять, что случилось. Я был так счастлив, ты был так счастлив, и всё так быстро оборвалось. Шо, вернись! Расскажи мне всё. Ты думаешь, я забуду тебя? Нет, никогда, шрамы останутся навсегда, разве ты не знаешь? Ты знаешь, знаешь всё, и если любишь, то вернёшься, хотя бы на одну минуту, но снова прикоснёшься ко мне, я вновь почувствую твой аромат, вдохну его в последний раз, чтобы запомнить навсегда. Дай мне утонуть в последний раз в твоих поцелуях, подари мне последнюю нашу ночь, расскажи мне всё, чтобы мы не мучились, а мы ведь оба мучаемся. Я знаю, ты любишь меня... Между нами недосказанность, тайна, а любовь против этого, а любовь рвёт душу. Вернись, Шо!Я снова кричу это в пустоту, но никто не слышит, никто.
Группа распалась. У Саги, у Торы, у Нао... У каждого из них своя жизнь. Работа, дом, семья. Они счастливы, и я искренне рад за них. У них есть жёны, у Саги недавно вроде сын родился. Они разбрелись по разным группам. Несут J-Rock на небоскрёбы славы Японии. Молодцы!Я иногда читаю о них в журналах, в перерывах, когда трезв, а такое так редко бывает. Если бы мне 5 лет назад сказали, что я когда-то стану таким, как сейчас, я бы никогда, никогда, никогда не поверил в это.



Опять вечер. Странно. Сумерки сегодня затягиваются. Ночь как-будто просит подождать чего-то или кого-то... За всё это время я так хорошо изучил наступление ночи, и она стала мне единственной опорой и поддержкой, я так жду её каждый день, а когда она наступает, любуюсь ей и снова ищу в ней тебя, жду, надеюсь, как ты выйдешь из-за какого-нибудь дерева, дома...
Сегодня я выкурил всего одну сигарету и не начинал пить, сегодня я должен быть трезвым. С чего такая уверенность? Уже всё равно.
Я снова вглядываюсь в сумерки, а ночь всё не наступает, туман захватывает разум, и я чувствую, как засыпаю...
Это, как обычно, сон или нет... Но я слышу как кто-то засунул ключ в дверную скважину (а я не менял замок с твоего ухода, вдруг ты вернёшься, а меня не будет дома или ещё что-нибудь), ключ повернулся несколько раз... Щелчок... Дверь открылась, и кто-то вошёл. Знакомые шаги. И твой голос:
- Ночь сегодня решила подождать, пока я приду.
Ты подходишь ко мне:
- Я знал, что ты не сможешь меня забыть, я тоже не смог, да и не пытался. Дурак... Зачем я почти год мучил нас? Моё сердце всё чувствовало. Я знаю, как ты ждал меня каждый день и просил вернуться. Ты можешь не сомневаться, я люблю тебя и миллион раз могу повторить это. Я и ушёл, потому что люблю... Сегодня у нас не будет, как обычно, без слов, ведь мы так скучали друг по другу. Сначала я расскажу тебе всё то, что ты так желал услышать всё это время, всю правду, а потом... Потом я подарю тебе эту ночь, нашу последнюю ночь.
Ты был таким грустным, но одновременно таким же нежным, и глаза твои стали, как в первую нашу встречу, снова такими добрыми. Ты был таким же, как и прежде, ничуть не изменился, кроме как... Кожа стала какой-то очень бледной... Синяки под огромными глазами. И ты сильно похудел. Но ты был по-прежнему ухоженным и красивым, очень красивым.
Ты сел на стол рядом со мной, приподнял меня, а точнее посадил, т. к. я лежал колачиком, пложил мою голову себе на плечо, приобнял и продолжил:
- Я буду краток. Да и тут, действительно, нечего рассказывать. Прошло примерно 2 года с нашей встречи. Мы были на какой-то вечеринке в честь нашего нового альбома, там было много народу, кроме джей-рокеров, даже около трёх десятков адекватных фанаток и фанатов. Я пошёл в туалет, там был какой-то парень, он завязывал шнурки и, увидев меня, попросил помочь подержать какой-то сувенир из дорогого камня (его, действительно, некуда было поставить), он хотел подарить это Мияви, как самый преданный фанат. Я подошёл к нему, наклонился, как почувствовал резкую боль в области плеча, как от иголки, я не успел опомниться, как парень выбежал из туалета со своим сувениром, а я лишь взглянул на пол и увидел там шприц. Сначала мне стало плохо, но прошло минут 5 и я почувствовал невероятную силу и ощущение, которое я никогда не испытывал прежде. Я словно летел, я стал птицей. Понимаешь?Прошла неделя, и я снова встретил этого парня, а точнее он сам меня нашёл, он же знал, что мне понравится. Затем он давал мне дозу за дозой. Сначала бесплатно, потом за деньги. Вскоре выяснилось, что всё это подстроила моя фанатка. Она узнала, что у меня роман с мальчиком, с тобой, но не имело значения с кем, главное, что девочки мне не нравятся. Она решила уничтожить меня. Но когда я уже "сел на иглу" мне было абсолютно всё равно на то, что несчастный парень выдал ту девушку, которая хорошо заплатила ему, чтобы он всё устроил. У меня началась зависимость, и я понял, что не смогу справиться с собой, что я погибну. Я уходил на все ночи, чтобы покупать наркотики и до утра быть в непонятном пространстве. Всё это время я тратил все мои запасы денег, теперь их нет. И меня почти нет.
Это был сон... Я упорно заставлял себя думать, что это всего лишь очередной сон. Ночной кошмар. Не может быть иначе.
Ты начал медленно раздевать меня. Мы были совсем без одежды, и ты так сильно прижимался ко мне, что я чувствовал каждую твою кость... Как я мечтал вновь потрогать твою кожу, как мечтал... . Я зарываюсь руками в твои волосы, а ты не перестаёшь покрывать поцелуями моё лицо, шею, ключицы... Так глубоко дышишь, я тоже... Мы давно не испытывали этого возбуждения, когда трясёт с невероятной силой, биение сердца чувствуется в голове, в пальцах, по всему телу. Дрожь... . Мурашки. Ты проводишь руками контуры моего лица, подносишь два пальца к моим губам, и я начинаю неистово облизывать их, затем целиком вбирая их в свой рот. Ты облизываешься, вытаскиваешь свои пальцы из моего рта и нежно вводишь их в мой анус. Я вздрагиваю, ведь так отвык от этого. Сначала немного неприятно, но потом я расслабляюсь. Ты всё реже начинаешь двигать пальцами во мне, когда я уже начинаю двигаться навстречу, вынимаешь их, облизываешь, затем целуешь меня так нежно, садишь на себя, обхватываешь руками мою талию и вводишь в меня свой член. Я вскрикиваю. Это первый звук, который я издал после твоего прихода... Слёзы стекают по моим щекам... И моя кровь по моим, а потом по твоим ногам на пол.
- Прости... - в твоём голосе грусть.
И первые мои слова тебе после такой разлуки:
- Я люблю тебя, не проси прощения, эта кровь моей боли от секунд, минут, часов, дней без тебя...
Ты нежно двигаешься во мне, лаская одной рукой мой член, а другой держа меня за талию... Я отклонился немного назад, опёрся руками о стол и начал тихо постанывать. Я двигался в такт с тобой, то поднимаясь, то опускаясь, голова кружилась и сотни бабочек кружились вокруг меня, я так давно не испытывал этого, мне так хорошо... Потом я опёрся на тебя всем телом и прижался, чтобы чувствовать твой жар и вдыхать твой запах, а ты уткнулся носом в мои волосы и закрыл глаза. Я готов был кончить только от одной мысли, что твои пальцы вновь играются с моей плотью, но это было бы слишком просто и быстро... Я уже перестал чувствовать адскую боль от твоих движений, твои пальцы сводили меня с ума, и я тонул в бездне райских наслаждений. Ты наращивал темп, двигаясь всё быстрее и быстрее, и я уже чувствовал, как содрагаются мышцы в низу твоего живота, тебе оставалось ещё немного, мне, в принципе, тоже... Стоны срываются на крики... И вот мы кончили одновременно, ты - в меня, я - на твой живот и в твою руку... Ты жадно облизал свою руку, а потом набросился на меня с поцелуями, и мы ещё очень долго лежали на столе, лаская друг друга. А потом я ничего не помню, только как сказал тебе:
_ Я люблю тебя!
А потом я, наверное, уснул.
Как будто вечность прошла, я наконец открыл глаза. Та же кухня, та же обстановка, всё то же?Нет, наша спальня. Я впервые дошёл до кровати? Лёг? Уютно накрылся одеялом?
- Странно - подумал я, - но это снова был сон, это просто сон!
Но вдруг меня осенило, что я полностью обнажён. Я прошёл на кухню. Там, на столе лежит листок бумаги, а рядом засушенная красная роза. Я начал читать:
"Нет, это был не сон, мой Хирото. Я вернулся. . , вернулся, чтобы открыть все тайны, все секреты, которые так мучили нас всё это время, вернулся, чтобы последний день, последнюю ночь своей жизни подарить тебе, моей любви, моему лучику света и счастью, только тебе, чтобы увидеть в последний раз твои глаза, полные любви и заботы, чтобы в последний раз утонуть в твоих объятиях. Я люблю тебя, моё солнышко. Прости меня за всё, я причинил тебе столько боли, но я не хочу говорить сейчас, что мы не должны были встречаться, что я испортил тебе жизнь, потому что это не так, мы должны были встретиться и испытать эту любовь, самую сильную на свете, единственную, ведь такое счастье - испытать подобное чувство. Меня уже не будет, когда ты будешь читать это письмо. Да, я должен был убить себя, потому что я - уже ничтожный человек, наркотики поглотили меня, и только благодаря любви к тебе я сохранил эту нежность, доброту, которую ты так любил во мне. Может быть, я ошибся, что ушёл почти на год, но, думаю, тебе так легче будет перенести мою смерть, почти за год многие раны зажили, а шрамы не так болят, как свежие раны. Если бы я не ушёл, а потом внезапно покончил жизнь самоубийством... Так было бы очень больно, тебе. Ты бы не смог пережить этого. А так... Около года разлуки... Это некое обезболивающее. А вообще не вернуться я не мог, я должен был рассказать тебе всё до смерти, и потом, если бы я не пришёл, ты бы и не знал, жив я или нет, ты и так не знал, но теперь ты всё знаешь, и нам обоим легче от этого. Сегодня я не стал будить тебя, ты так сладко спал, сопел, как ребёнок. Эта роза, что я оставил... В ней моя душа, она теперь всегда будет с тобой. Я убрал все шипы, чтобы ничто не смогло больше принести тебе боли. Когда ты проснёшься и прочитаешь это письмо, ты будешь другим человеком, сильным, таким, как был раньше, помнишь? Когда мы только с тобой встретились... Кстати, я признаюсь тебе, что я тоже влюбился в тебя через неделю после нашей первой встречи... Ты будешь счастлив в этой жизни, как был счастлив тогда, со мной, я знаю. Ты должен быть счастливым, за меня и за себя, за нас. Если ты меня любишь, а ты любишь, ты будешь жить дальше, пойдёшь в какую-нибудь группу и будешь гитаристом, ты же так любишь музыку, помнишь, как ты мечтал стать самым лучшим гитаристом? Ты должен им стать и станешь. Ты бросишь эти пьянки и начнёшь новую жизнь. И знай, когда ветер на улице будет ласкать твоё лицо - это я говорю тебе "Я люблю тебя". "Прощай, мой Хирото, я всегда с тобой".

22:52 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Памятная прогулка

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Аой и Уруха
Рейтинг: PG
Жанр: Сёнен-ай, флафф, лав стори


Предупреждения: Слишком всё пушисто_))




Октябрь в этом году выдался тёплым и сухим. Таким, каким его любил я. Солнечный свет пропитывал прозрачный осенний воздух, разливаясь на крыши домов и на засыпанные листьями улицы. А листья, красные и жёлтые, падая с деревьев, путаясь в потоках ветра, кружась, плавно спускались на землю. Город совсем опустел. Но в успокаивающей, мирной тишине тоже была своя прелесть.
Я медленно шёл по парку, вдыхая сладкий аромат осени. Осень пахнет мёдом. А совсем рядом со мной, вскинув голову вверх и подставив лицо солнечным лучам, шёл Аой. Лучики путались в его длинных волосах, а в тёмных глазах отражалось небо. Иногда наши руки соприкасались друг с другом, и я улыбался. Как давно я успел так сильно влюбиться? Я не знаю и сам... Казалось, я готов был признаться ему в своих чувствах каждый день, но отчего-то не решался... И теперь, когда я наконец подобрал слова и момент, я сделаю это. Я скажу Аою, что люблю его так сильно, как никто не любит. От одной мысли об этом, по телу разлилось приятное тепло. Я и сам сиял сегодня ярче солнца, предвкушая прогулку с Аоем. Ему тоже нравилась осень. Он так увлечённо собирал разноцветные листья, совсем как ребёнок. Недалеко отходил от меня, подбирая всё новые, и возвращался. Он тоже любовался парком, и тоже вслушивался в шуршание осенних листьев под ногами. Он тоже чувствовал, что осень пахнет мёдом. Я знаю.
Я вдруг взял Аоя за руку. Он даже не посмотрел на меня, а просто сжал в своих холодных пальцах мою ладонь, словно так и нужно. Мне было приятно это прикосновение.
-Почему у тебя руки холодные? - спросил я.
-Не знаю - просто ответил мне Аой.
Теперь он не отходил от меня совсем. Я сейчас так счастлив... нет на свете человека, счастливее чем я. Я прикрыл глаза, и отдался своим мыслям - скоро я скажу Аою самое главное... Вдруг Аой, на немного остановившись, протянул мне букет из листьев.
-Это тебе - шёпотом сказал он.
-Правда? Спасибо, Аой... я поставлю их у себя дома в вазу. А может, высушу.
-Ты только когда будешь на них смотреть...- Аой смущённо опустил глаза - Вспоминай обо мне, хорошо?
-А мне не нужны листья, чтоб помнить о тебе, - ответил я - Я помню о тебе всегда...
Аой улыбнулся и крепче сжал мою руку.
-Знаешь... - через несколько шагов произнёс он - Мы наверное похожи на двух влюблённых...
Я огляделся вокруг. Ни души...
-Не бойся, здесь никого нет - успокоил я Аоя.
-А чего мне бояться? Я разве сказал, что это плохо?
На секунду мне почудилось, что я во сне... Я улыбался, глядя на Аоя. Казалось, я сейчас расправлю крылья и полечу от счастья.
Он должен знать, что я чувствую. Я скажу...
-Аой... - тихо позвал я.
-Что, Уру?
-Можно я скажу тебе кое-что очень важное? - я остановился, не отпуская руки Аоя.
Аой, тоже остановился, внимательно глядя на меня.
-Конечно, Уруха, я тебя слушаю.
Я глубоко вдохнул. Взгляд Аоя отчего-то вдруг превратился в пытку, а медовый воздух стал удушливо сладким. Я все же освободил свою ладонь из его пальцев, и теперь нервно теребил в руках листья, пока не решился сказать:
-Я люблю тебя...
Несколько мучительно долгих секунд я стоял, всё ещё не зная, что будет дальше. Пока вдруг не оказался в тёплых, нежных, и таких желанных объятиях.
-Я тоже тебя люблю... - тихо ответил Аой, шепча мне на ухо.
Я прижался к нему крепче, пряча лицо в его волосах. Хотелось кричать на весь мир, танцевать от радости, громко смеяться... но я только неподвижно стоял, боясь спугнуть такой волшебный миг... он тоже меня любит...
-Правда любишь? - переспросил я, слегка отстранившись от Аоя.
-Люблю сильнее всех на свете! - неожиданно громко воскликнул он, и снова прижал меня к себе.
Мне очень не хотелось, но я всё же вынырнул из объятий Аоя, и, широко раскинув руки, прокричал в небо:
-Я люблю Аоя!
Наверное, даже жители окрестных многоэтажек слышали меня. Аой засмеялся, и тоже раскинул руки, снова приглашая меня в объятия. Я сделал шаг ему навстречу, и мы оказались совсем близко. Я даже чувствовал дыхание Аоя на своей щеке. Приятно... Вдруг Аой приник к моим губам своими. Но остановился на полпути, так и не поцеловав меня. Только смотрел на меня широко распахнутыми глазами и удивлённо хлопал ресницами. А я отчего-то улыбнулся, и настоящего поцелуя не получилось совсем. Мы рассмеялись вместе. А в следующую секунду я притянул Аоя к себе, и принялся целовать его губы. Нежно, ласково, вкладывая всю свою любовь в поцелуй. Он робко отвечал мне, перебирая в пальцах пряди моих волос. Казалось, время остановилось. Ветер перестал кружить листья, а сами листья перестали сыпаться с деревьев, замерев в воздухе. Я растворялся в сладком поцелуе, сладком, как запах этой осени...
-Сладко... - прошептал наконец я, когда воздух кончился, и от губ Аоя пришлось оторваться.
Он обнял меня и тихо спросил:
-Уру, мы ведь теперь будем вместе?
-Конечно, Аой! - я нежно улыбнулся - Конечно, любимый...
Аой снова поцеловал меня. Теперь уже увереннее.
-Знаешь... - отдышавшись после поцелуя, сказал он, и посмотрел на листья, всё ещё зажатые в моей руке - Мы поставим их у себя дома в вазу. А может, высушим.
Я рассмеялся.
***
Осень в этом году совсем не такая, как в прошлом. На улице целыми днями идёт мелкий дождь, отчего пахнет мокрым асфальтом. А листья, измученные ветром, пикируют прямо в лужи. Но мне тепло. Ведь любимый рядом. Я бережно держу в руках высушенные листья, что подарил мне Аой. Целый год прошёл... а кажется, будто мы признались друг другу вчера. Ведь целует он меня так же нежно. И с такой же преданностью говорит, что любит. И я его люблю. И каждый раз, когда я беру эти листья в руки, я улыбаюсь. Потому что вспоминаю ту осень. Каждая клеточка моего тела наполняется нежностью и воспоминаниями о первом нашем дне. О дне, когда мы решились открыть друг другу чувства.

22:47 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Когда погаснет свет

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Руки\Кай
Рейтинг: PG
Жанр: Ангст, драблл


Предупреждения: Немного бредово...


Ты не тревожь мою темноту,
Не нарушай мою тишину,
Ты не впускай себя в пустоту,
Не приходи.
Ты не встречай со мной рядом рассвет,
И не вдыхай дым моих сигарет,
Просто признай - у тебя меня нет,
Не приходи.
Ты не буди мою нежную боль...
И не играй надоевшую роль...
Не приходи...
(с)



Перед тобой снова безликая толпа. Тысячи рук тянутся к тебе в едином порыве, тысячи голосов вторят твоё имя. Ты стоишь, гордый, и улыбаешься им. Им, тем людям, что окрестили тебя Богом, тем людям, что готовы отдать тебе всё. Твоё счастливое лицо освещает свет рамп. Серебристый, он будто отражается от твоей кожи. И светишься ты сам. Ты король. Ты - Божество. Всё вокруг тебя сияет, и в то же время всё меркнет на фоне тебя. Кажется, сейчас ты можешь всё. Эта безумная толпа повинуется одному плавному движению твоей руки. Ты на пьедестале. Ты правишь балом. И тебе это нравится. Ты никогда не представлял себя другим... ведь ты мог быть только Богом, и никем больше... Ведь это ты, Руки.
Зачем тебе я?
Вот уже два года подряд... ты звонишь, разрушая мою тишину... убивая надежду на спокойствие... каждый вечер врываешься в мою жизнь, как осенний ветер. Внезапный, после тёплого лета. Холодный... Ты всегда говоришь, что любишь меня. Но ведь это неправда. Ты врёшь и себе и мне. Обманываешь всех вокруг, зачем? Зачем, Руки? На мои вопросы лишь шёпот:
-Не думай об этом, Кай...
И поцелуи. Горячие, нежные, до боли приятные... Ты всегда сводишь меня ими с ума. И нет сил оттолкнуть тебя... ведь я люблю...
Я люблю по-настоящему. Так люблю, что кровь в жилах стынет. Мне никто не нужен кроме тебя, Руки. Но мне больно, когда ты врёшь себе. И мучаешь меня...
Ведь тяжелее пытки нет. Ты меня используешь. А я, когда вижу тебя... не могу найти слов... не могу найти слов, чтобы передать тебе все свои чувства...
И сейчас, когда музыка утихнет и померкнет свет, ты снова вспомнишь обо мне. Снова позвонишь, снова вторгнешься в мою пустоту, принося с собой холод. Холод безразличия. Ведь, как бы там ни было - я тебе безразличен...
Знаешь, как больно быть с любимым, но оставаться нелюбимым самому??
Вряд ли, Руки.
Вряд ли ты знаешь.
Но как только толпа разойдётся, ты напомнишь мне об этой боли.
Молчание в телефонную трубку ты примешь за согласие. Приедешь ко мне. Пройдёшь в пустую квартиру, и как обычно включишь свет, рассеивая мою темноту. Наполнишь мой дом своим запахом, голосом. И лишь когда я, не выдержав, осторожно подойду к тебе, чтобы робко обнять, ты снова соврёшь, что любишь. Снова будешь обманчиво-сладко целовать, впиваясь в мои губы, будто желая выпить из меня душу. Доведёшь меня до исступления своими ласками, загонишь в угол, и мне не останется ничего, кроме как умолять тебя остаться. Ты слишком властен надо мной...
И в этот вечер мне будет не важно, что после рассвета я вновь останусь один. Вновь буду переживать одну и ту же боль... просто ты со мной в этот вечер. Я чувствую тебя - ты меня наполняешь. Без тебя я - никто.
И пускай все поцелуи и признания будут ложью... я переживу время без тебя. А потом забудусь в твоих объятиях. Мне не страшно так жить, Руки. Не страшно, любимый. От встречи к встрече... только мешает вопрос - зачем это всё... быть может, ты меня жалеешь?
Глядя на тебя сейчас, на тебя стоящего в лучах света, гордого, неприступного, я не могу сказать, что ты можешь кого-то жалеть... Сейчас кажется, что ты упиваешься безумными криками толпы, и тебе больше ничего не надо... просто вечер ещё не наступил... просто ты ещё не настоящий...
Я и сам не успел заметить, когда мне начала нравиться твоя искусственная улыбка. Улыбка, в которой ты растягиваешь свои губы перед тысячами людей. Начала нравиться больше, чем настоящая. И я не знаю, почему... может потому что это маска? А за ней тот самый лжец... который причиняет мне боль... которого я люблю...
Я ничего не могу изменить. Я лишь хочу быть любимым. Но понимаю, что это невозможно... И я жду. Когда тревожные мысли покинут меня. Когда сладкая ложь окутает моё сознание. Когда музыка стихнет, и разойдётся толпа. Когда погаснет свет.

22:44 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Рассвет

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Руки\Уруха (чисто символически)
Жанр: драблл, зарисовка



Нежный, едва ощутимый утренний ветер треплет волосы. Рассвет. Это время суток всегда пробуждает особенные чувства. Прохлада и свежесть утра наполняют воздух. Тишина замерла, она скоро растает, гонимая шумом города.. Яркие лучи тянутся из-за горизонта, обнимая крыши самых высоких зданий. Темнота уступила место солнцу. Солнце это как новая жизнь. Солнце это как ты. Видеть, как яркие лучики освещают изголодавшуюся по свету землю - словно видеть твою нежную улыбку после долгой разлуки. Ждать в темноте нового рассвета - как ждать тебя. Чувствовать твоё тёплое дыхание у себя на шее и нежные руки на плечах - вот он, мой рассвет...
После гнетущей, густой, тягучей темноты, наполненной сигаретным дымом и напряжённым ожиданием... так просто избавиться от ночной боли - рассвет пришёл..
Покой. Утро приносит покой. А солнце приносит тепло. И становиться лучше...
Просто рассвет наступил.
Просто солнце взошло.
Просто ты рядом.
Легко, совсем невесомо коснуться губами губ. Почти неслышно прошептать "я люблю тебя..."
И больше ничего не нужно...
Только знать - ты со мной.
...Смотреть вместе на сонный город, и чувствовать кожей утренний ветер. Отдаться этому рассвету и каждой клеточкой тела почувствовать прелесть мгновений.
Чтобы потом вечерняя темнота снова подкралась тенью.
Чтобы потом снова ощутить зыбкий холод...
Без тебя...
И ждать рассвета...
Нового солнца.
Новой жизни.
Ждать тебя, любимый...

22:42 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Вечность

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Руки/Аой
Жанр: ангст, яой




Дождь. Прозрачные капли бегут вниз по оконному стеклу, оставляя влажные дорожки, немного размывая панораму города. Яркие ночные огни отбрасывают цветные тени на стены тёмной комнаты, отчего становится чуть светлей. Но для меня вокруг по-прежнему темно... Боль. Горячими мокрыми полосами на щеках блестят слёзы. Я даже не пытаюсь их остановить. Видишь? Ты видишь, как мне больно? О да, мужчины не плачут. Ещё мужчины не любят других мужчин.... А я лелеял эту странную любовь к тебе много лет.... С надеждой. С глупой надеждой на то, что тебе не всё равно. Но я ошибался... глупый, маленький Така-чан... надеялся на что-то...
- Аой... - я отвернулся от окна, чтобы видеть тебя.
- Да? - ты чутко поднял голову, словно я прошу о помощи.
- Ничего не чувствуешь?
- Ничего, Руки... За исключением желания успокоить тебя... - ты встал со стула - Могу я это сделать?
- А нужно ли...- Я снова отвернулся - Аой, ты ведь врёшь. Ты врёшь себе, так?
- Руки... я не знаю...
Я видел твое отражение в стекле. Ты стоял у меня за спиной, закрыв лицо руками. Словно, если ты чуть-чуть подождёшь, и отнимешь ладони от лица - всё встанет на свои места. Нет, любимый. Всё есть так, как оно есть. И я уверен, ты обманываешь себя... я надеюсь...
- Я расстался с девушкой, Аой.
- Зачем ты это сделал?
- Не зачем, а почему.... Потому что я люблю тебя.
- Руки...
- Она сказала, что у меня нет сердца... - я горько усмехнулся - Но ведь если у меня нет сердца, это всего лишь значит, что оно принадлежит кому-то другому...
Ты неожиданно положил руку на моё плечо. Я вздрогнул, ощутив тёплую ладонь. Твою ладонь.
- Даже если я обманываю себя, мы не можем быть вместе...
- Так ты всё-таки чувствуешь что-то?
- Тепло, когда ты рядом.... Но я не могу назвать тебя любимым, Руки...
- Не надо. Я могу любить и за двоих, Аой. Просто позволь мне быть с тобой.
- Но... я хочу видеть тебя счастливым... - Ты сжал моё плечо пальцами - Не хочу, чтобы тебе было больно...
Я поднял на тебя вопросительный взгляд. Похоже, ты и сам удивился своим словам. На секунду отпустив моё плечо, ты задумался.
- Руки... это всего лишь забота... желание сберечь тебя...нежность...я не знаю, что делать...прости меня - ты, снова коснувшись моих плеч, развернул меня к себе лицом - Но я определённо понимаю, что не хочу твоих страданий...
Я немного опешил от такого поворота событий. Нежность?
- Аой.. дай мне время, и нежность превратится в любовь - не растерялся я.
- Ты уверен, что хочешь этого? Хочешь непонимания? Хочешь ненужных вопросов?
- Я просто хочу любить тебя.
- Така, я хочу быть с тобой, чтобы ты был счастлив. Но я ведь не люблю тебя.
- Время... дай мне время...- снова сказал я.
Мимолётная улыбка коснулась твоих губ, и ты прижал меня к себе, как ребёнка. До безумия нежно.
- Вот она...вечность...- тихо прошептал в ответ ты.
Я так и не понял значения этих слов. Но стоя в твоих объятиях, боялся шевельнуться. Вот так, за считанные секунды ты сделал меня счастливым.
- Я ведь искал вечность, Руки... проще говоря, смысл жизни. Но ещё несколько минут назад я и не представлял, что моя вечность - это ты. Так просто... и так сложно одновременно. Я боялся причинить тебе боль. Ведь ты настолько хрупок... И я понял, что единственный выход - быть с тобой.
Я понял тебя, любимый. Ты боялся разрушить мой мир. Оказаться не таким, каким я тебя представил. Ты боялся ранить меня. Я так люблю тебя...
- Я люблю тебя. - сказал я вслух.
- А я просто буду с тобой, пока не полюблю.
Слёзы на моих щеках высохли. Дождь перестал стучать в окно. Скоро рассвет, и всё ещё горящие фонари на фоне светлого неба выглядят совсем жалко. Твои губы оказались как раз такими, какими я их себе представлял - мягкими и нежными. Скоро ты полюбишь... время поможет мне. Я буду стараться. Ведь я не хочу потерять тебя...
Лучи солнца уже били в оконное стекло - новый день. Этот рассвет будет значить для нас многое. Этот рассвет принёс нам с тобой вечность.

22:39 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Маша и медведи

Фэндом: j-rock, «The Gazette»
Рейтинг: R
Жанр: сказка, юмор

Предыстория: Если перевести имя Рейты на русский посредством обычного веб-словаря, то получится «Маша Колокольчикова». Именно это и взято за основу фанфика.




Жила-была Маша. Хорошо жила… у деда с бабкой. Раздолье… никто никуда не посылает, сиди, майся дурью весь день, работай в перерывах между дурью… вечером – сделаешь грудь и бегом в сельский клуб с подружками…
Но не все шло своим чередом у Машеньки. Съела она как-то бабушкиных грибов за обедом и понесло… очнулась, и на следующий день думает: надо бы грибочков-то этих раздобыть! Позову-ка я подружек в лес!
Надела Маша повязку на нос от комаров и загара, взяла корзину и поковыляла в лес. Ну, не надо быть гением, чтоб догадаться: Маша заблудилась. Кричит Маша подружек, а они не отзываются, только кусты шумят…

***

Ночь. Ухнула сова. «Ну, точно ненормальная!» - ворчит Маша. Страшно ей… Шумит трава, хрустят шишки и сучья, разваливается под ногой мягкая труха… лес… холодно… Впереди синеет небо. Неужели просвет? Куда она вышла? Поле? Чья-то хата… Страшно Маше даже больше, чем в лесу… а вдруг в хате скинхеды?
Заходит Маша осторожно… брезжится свет… Маша прошмыгивает на кухню. Там нетронутая еда… ЕДА!!
На самой большой тарелке лежал пучок зелени – это была тарелка Петрухи, он худел. На средней тарелке лежала сырая рыба с васаби, комок риса и тоже зелень – это была тарелка Авдотьи, она придерживалась традиционных методов. А в самой маленькой тарелочке было столько всего, начиная с рамена, кончая чизбургерами, что Маша даже не мучалась выбором!
Умяв все, Маша еще минут пять тупо качалась на стуле – ей было по кайфу. Ну где, скажите, еще она могла наесться цивилизованной пищи с тех пор, как поселилась у бабки с дедкой?
Качание на стуле имело трагический конец для четвероногого – он развалился. Выругавшись, Маша пошла искать более приемлемое место для пятой точки. Зашла она в спальню. Там три кровати: огромная металлическая, вся увешанная чем попало, явно купленным не в сельском магазине, - это была ложа Петрухи, затем средняя вся в шелках, и маленькая – определенно бывший диванчик. Стоило ли думать трижды? Маша прикорнула на последней.

***

Приходят, значит, медведи из сельского клуба (так получалось, что они с Машей никак там не встречались). Голодные, злые… Заходят на кухню. А там разваленный стул и всякий мусор на полу: обертки, крошки… Стоят медведи в ступоре. Первым пришел в себя Мелкий…
Маша даже не проснулась от трехэтажного мата, сотрясающего всю медвежью хату. Она спала и видела свои чистые, прекрасные сны…
Старшие медведи уселись ужинать, а Мелкий пошел выслеживать того %*;», который !?@$ его еду. Дорожка крошек вела в спальню. На пороге медведя вновь постиг ступор… кого-кого, а увидеть прекрасную девушку с 4-ым размером, невинно спящую на его постели… это он не ожидал…

***

Маша проснулась от того, что кто-то гладил ее по голове. Не раскрывая глаз, она пыталась вспомнить с кем она вчера пила, но что-то не вспоминалось… и ту ее осенило: она же заблудилась и забрела в чью-то хату! Ужас пробрал ее до самых кончиков повязки – дело, похоже, было худо…
- Ну, рассказывай, как ты к нам забрела, мымра болотная? – пробасил некто над головой Машуни. «Ниче се приемчик», - подумалось ей, но, похоже, у того «некто» были причины ее не жаловать.
- Заблудилась я, – вздохнула она. Шнурки на камелотах она никогда не умела быстро завязывать, а о побеге босиком не могло быть и речи.
- Блудишь, значит, – задумчиво вывел голос.
- Ты, брат, на меня не гони! – Возмутилась Маша.
- А это тогда зачем? – Продолжил голос.
- Что «зачем»?
- Ну, вот, видишь, не чувствуешь даже. – Маша догадалась прежде, чем палец уперся ей в ребра.
- Ты мне паралон не мни! – Зашипела она, поправляя съехавшую грудь.
- А че мне тогда мять?
- Это уже не мои проблемы.
- Ты так думаешь?
От смены тона Маша подскочила на кровати и даже открыла глаза.
- Ты не борзей! Ты, как тебя там? Как зовут-то тебя?
Маша оторопела, когда увидела этого некто. Пока лежала, она вспомнила сельские сказки о том, как глубоко в лесу живут Медведи, и что никто не возвращался, побывав у них. Теперь Маша поняла, и что угодила как раз к ним, и почему никто не возвращался. Против такого кавая не устоишь.
Подобрав слюни, Маша заметила, что этот медведь, а точнее мишка, был довольно маленького роста. Похоже, именно ему она сильно насолила…
А сам медведь думал, как бы поприличней назваться. «Мелкий» - звучало несолидно, а свое настоящее имя он давно уже позабыл. Он вспомнил, что слово «руки» стало практически его вторым именем.
- Меня Руки зовут. – удивленный реакцией на себя, сказал медведь. – А тебя как?
- Я Маша Колокольчикова! – важно заявила она.
- А че у тебя с носом?
- Ниче у меня с носом! Нос как нос!
Тут медведь сдернул с ее лица повязку. Действительно, нос как нос, курносая картошка… От этого зрелища мишка малость протрезвел и вспомнил, что хотел отомстить ей за ужин и поломанную мебель.
- Отвернись-ка от меня на минуточку. – Сказал он ей.
Маша повернулась на другой бок, сердитая мыслью, что медведю не понравился ее нос. Но тут ее раздумья прервал короткий свист чего-то в воздухе и пребольный щелчок по пятой точке.
- Ай! – вскрикнула она, потирая ушибленное место, но второй такой же удар пришелся по пальцам. – Ты, садист проклятый!!... – она не успела закончить, как несколько таких же шлепков ремнем прошлись по коже. Они были послабей и показались Маше приятными. Улегшись на живот, она повернула лицо так, чтобы видеть действия маленького…медведя. Тот бросил ее юбку, которую держал задранной, и свой ремень, и направился к большой металлической койке Петрухи, на коей висело и поблескивало многое то, что пришлось впервые испытать Маше в эту глухую ночь…

***

Петруха жевал салат и дергал зелень с самым кислым выражением лица. Авдотья доедала свою порцию здоровой японской кухни.
- Знаешь, мне так надоело худеть. – сказал Петруха.
- Так не худей.
- У меня уже лицо осунулось и глаза ввалились, как будто я не живой человек, а очередной вампир из фильма ужасов.
- Так не худей.
- Как я могу не худеть? Если я хочу перестать худеть, мне надо перестать толстеть… или наоборот…
- Ешь здоровую пищу! Например, японскую кухню, как я!
- Там тоже есть эта травка! Я ненавижу травку, рыбу, рис и острое! Как ты не можешь понять?
- Не ной!...

***

- А почему вас медведями зовут?
- Откуда я знаю? Может оттого, что этот домик медвежьим назвали. Якобы здесь глухой лес и медведи водятся.
- А че вы здесь живете?
- А мы тут нахаляву. Нелегалы.
- Где ж вы еду такую берете?
- Ходим к вам покупать, в сельский магазин, откуда еще?
- Ты знаешь дорогу в село?
- Да.
- Ты меня назад отведешь? – робко спросила Маша, поворачивая лицо.
- На что?
- Я тебя в цивилизованном месте поселю, а не в такой глуши оставлю. Тебе же все равно здесь не нравилось…
- После того, что ты сделала с моей мебелью, мне проще с тобой согласиться. – Проворчал мишка.
- Ну, кровать – это не я… это уж мы вместе…
- Ладно скромничать. – медведь развязывал многочисленные узлы и петли и наконец освободил бедную Машу. Та с трудом оделась и завязала камелоты.
Минут через двадцать они скрылись в лесу…

***

- Не надо кашу! Я не буду овсянку! И манку тоже!
- За маму, за папу… кто худеть хотел?
- Нееет!!

***

- Черт, я ведь у вас грибы забыла!
- Какие грибы?
- Да так… Хотя, на кой мне грибы, когда у меня такой мишка есть?

Щелкнула камера, объектив втянулся и закрылся. Кай убрал камеру в сумку и вышел из-за искуственных зарослей, широко улыбаясь.
- Стоп. Снято.
- Кай, будь оригинальней!
- Отличная работа!
- Кошмарная вещь! Кто автор сценария?
- Догадайся с одного раза!
- Кто одел меня бабой? Этот паралон вечно сползает!
- Все, ребят, уже все снято. Съемки закончились. Теперь можно отдохнуть.
- Уруха, выкатывай свою кроватку, сейчас на нем все отдохнем! Может, отобьем эту самодеятельность.
- Не-не, что вы? Я не буду. Вы же не собираетесь всерьез… Эй! Люди, спасииите!

22:37 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
…здоровьем будешь не обижен!

Фэндом: j-rock, «Gazette»
Пейринг: Aoi/ Uruha
Рейтинг: R
Жанр: fluff, humor, slash


Посвящается: моему любимому Миву в честь дня рождения Аоя

Кратко: «бросай курить, вставай на лыжи» или «как два Желтопрессных чувака лишали друг друга… вредных привычек».




Темный коридор перечеркивал оконный свет других помещений. В квартире уютно пахло едой, книжной пылью и духами. Никаких лишних шумов, яркой цветовой гаммы и неожиданных предметов интерьера. Но, несмотря на обыденность, он настолько полюбил это место, что для него не было секретом местонахождение мельчайших безделушек, о которых редко вспоминал сам хозяин, даже если они становились ему нужны.
Уруха остановился напротив дивана, разглядывая пополняющуюся коллекцию фотографий гитар на стене. Различные модели в разнообразных фоторамках составляли живописный архипелаг на высокой фронтальной стене, скрывая ее пустующее пространство. Самое интересное было то, что висели и реальные гитары, тоже в рамах, но не под стеклом. Все они играли, а не только пылились на стенке.
Уруха присел на диван, задумчиво гладя складки блестящей кожи. Обстановка залы чем-то напоминала их студию, - здесь так же стояла тумба звукоусилителя, микшер, и под шелковыми обоями скрывался толстый слой звуконепроницаемого материала. Но здесь было в тысячу раз комфортнее. И этот уют и пресловутый покой были такой же иллюзией, как и бездельно висящие гитары.
Аой появился в комнате с небольшим стаканом спиртного. Скептически глянув на Уруху, он поднес граненый хрусталь к лицу, вдохнув аромат дорогого белого вина и подняв стакан на вытянутой руке, сделал легкий поклон в сторону сидящего. «За тебя, Уруха-сан» - и опорожнил стакан. Несколько шокированный Уруха наблюдал, как золотистая жидкость до последней капли исчезает в глотке гитариста. Скрестив руки на груди, он дождался, когда пустой стакан опустится на журнальный столик.
- Ты считаешь, что гостя потчевать не надо, да? Не думай, что можешь скрыть от меня этот запах! Это мое любимое вино!
- В том и дело, в том и дело, Уруха-кун, что я уже выпил его… за тебя.
- Что это значит?
- С этого стакана ты больше пить не будешь, - вот, что это значит.
- Аой, я не пью уже месяц! Это не смешно!
- Кому ты врешь? - Он опустился на корточки напротив замершего блондина. – От тебя же несет за километр!
- Несет не от меня, а от тебя, Аой, ты только что выпил!
- Я не про сейчас говорю. – Аой улыбался, но ухмылка была трезва и довольно загадочна.
- Я завязал, Аой. Это неактуально.
- Осталось бросить курить.
- Ты не сделаешь это!
- Это мы посмотрим.
- Ты сам не можешь бросить. – Уруха забрался с ногами на диван и мрачно посмотрел на поднимающегося одногруппника.
- Я много от чего не могу отказаться. – Сказал он с улыбкой, снимая гитару и садясь рядом.
Аой уместил гитару на коленях, как бы намекая на начало репетиции.
Уруха потянул рукав свитера, снимая его через голову. Равномерные складки майки под ним оголяли живот, на бледной коже которого отпечатался край пряжки ремня. Пока Уруха был занят свитером, Аой расцепил его ремень и начал разминать темно-розовые полосы. Когда ткань сползла с головы, блондин повернулся к нему лицом, завешенным разлохматившимися волосами. Темные брови изумленно изогнулись.
- Ты что творишь?
- Да дурью маюсь. – Отмахнулся от него гитарист, сдергивая ряд кнопок под уже расстегнутой ширинкой.
- Ты можешь маяться ей в другом месте? – прошипел Уруха, торопливо поправляя волосы.
Аой убрал гитару, поднялся и стал снимать джинсы с себя.
- Эй, Аой, возьми себя в руки! Надо заниматься практикой! Если ты так уверен в себе, то мне еще нужны тренировки!
- Ты сейчас просто высказал все, что я думаю. Но в руки я себя больше брать не буду. Раз уж я принялся за искоренение твоих вредных привычек, то будь добр помочь мне с моими…
Уткнувшись лицом в свитер, которым он банально прикрывался последние минуты, Уруха тихо засмеялся.
- Ты бы тогда оставил мне вина, дурень!
- Я и оставил.
- Где? На дне?
- Нет, пойдем, покажу.
Вздохнув, Уруха бросил свитер на всеми забытую гитару и отправился за мелькнувшей в коридоре спиной. Доковыляв до личной комнаты Аоя, он заглянул в нее, но никого внутри не обнаружил. Развернувшись, чтобы уйти, он столкнулся носом с самим Аоем, закрывшим за собой дверь.
- А дверь ты закрываешь, чтобы бутыль не убежала. Ясно.
- Да она не убежит… - он пододвинул лицо ближе и чуть приоткрыл губы. Темные волосы щекотили лицо Урухи, тот убрал приставшую прядь и коснулся губ в полупоцелуе. Он не был таким уж фанатиком французских вин, но продолжительное воздержание растравило его чувства. Привычный вкус губ обострился за счет пресловутого вина, выпитого у него на глазах. Пара движений отделяли его от более острого привкуса, но Уруха отпрянул, слегка хмурясь.
- Ты хотел меня напоить или нет?
- И в мыслях не было.
- То есть ты водишь меня за нос.
- Я выполняю обещание.
Уруха вцепился в волосы Аоя, притягивая к себе в глубоком поцелуе. Водя языком во рту, он пробовал коктейль из множества знакомых вкусов, доводивших его теперь до края.
Аой подхватил обмякшего гитариста и окончательно привел его к краю кровати. Уруха отцепился от него и сел на подушку. Аой посмотрел на него сверху и значительно покашлял в кулак.
- Уруха, - важно начал он. – Мы с тобой взрослые люди! И мы должны понимать, насколько важно для нас здоровье! Только ведя здоровый образ жизни, мы можем работать в таком графике.
- И что ты хочешь этим сказать? – в ответе сквозила крайняя ирония.
Незаметным движением рука сдернула пару кнопок, но следом действовала в открытую. Уруха в который раз удивился привычке носить с Аоем похожую одежду. Даже белье. Сдернув джинсы до середины бедра, он высвободил из расстегнутых трусов достаточно затвердевший орган. Пройдясь пальцами по длине, разглаживая тонкие складки, он провернул языком вокруг смуглой кожи головки, скользя вниз, захватывая губами, но тут же выпуская. Между тем он раздевал стоящего Аоя, поглаживая и изредка царапая обнажающуюся кожу. Уруха взял в рот возбужденный орган, удерживая рукой рефлекторно подавшиеся вперед бедра, помогая второй рукой слегка массировать пах. Одобрительный вздох со стороны Аоя заставил его улыбнуться, как бы сложно это ни было, и поднять взгляд вверх, чтобы не отпускать глаза, пристально следящие за каждым его движением. Плоский живот сжимался, слегка проступали ребра, но даже в моменты сильного напряжения тело Аоя выглядело более чем привлекательно.
Оторвавшись от перевозбужденного члена при первом привкусе спермы, Уруха расстегнул сорочку, оголяя плечи. Когда осоловелый от удовольствия взгляд Аоя упал на карамельные пряди волос, рассыпавшиеся по узким покатым плечам, и на слегка покрасневшее лицо с распухшими, всегда дующимися губами и полузакрытыми глазами, то он почувствовал знакомое стекающее чувство возбуждения, пронизывающее дрожью. «Уруха?» - он не узнал свой голос, но всякий звук пропал в тот момент, как мягкие теплые губы вновь обвернулись вокруг жаждущего прикосновения члена. Со свистом втянув воздух, Аой вцепился в светлые волосы под собой и, подтолкнув голову на себя, наслаждался разливающимся теплом. Он ничего не мог с собой поделать, когда ему так сносило крышу.
К собственному удивлению, он даже не кончил. Уруха высвободился из ослабевших рук и откинулся на кровать, как бы намекая на смену обстановки.
Короткий розовато-сиреневый топ, жемчужная шелковая сорочка с тиснением роз и драные джинсы – все каким-то чудом еще находилось на Урухе в нетронутом виде.
- Как это так получается, что я разделся, а ты даже не начал?
Уруха лениво потянулся, что выглядело абсолютно бесстыже на фоне того, что было еще минуту назад. Конечно, все это не могло не сказаться на любвеобильной натуре гитариста.
Без особого труда Уруха снял с себя не только одежду, но и кольца, которые часто мешались.
- Так лучше? – Невинно спросил он, складывая вещи на ближайший стул и забираясь с ногами на кровать. – Иди лучше сюда.
- Прямо-таки сюда? – с улыбкой переспросил Аой, забираясь в забавной, но слегка пугающей животной манере на распластанное тело.
- Не придирайся к словам! – Уруха издал тихий смешок, когда губы коснулись его шеи, всегда горячей из-за длинных волос.
Толкая носом подбородок, Аой бессовестно оставлял следы на бледной коже Урухи и щипал соски, если вздох последнего перерастал в стон. Затем он перебрался на грудь и через секунду слез на кровать. Оглядев лежащее перед ним тело и особенно отметив сжатые и подогнутые в коленях ноги, которые в любое другое время свести невозможно, и выдающийся вперед член, прикрытый слегка дрожащей рукой, он подхватил ноги под колени и опустился к открывшимся бедрам.
Светлая кожа слегка порозовела, тоненькая полоска от шва брюк оставалась на бедре. Поддерживая ноги, Аой принялся целовать их внутреннюю сторону, но вспомнил о кисти. Недавние утомляющие будни тура оставили много ярких впечатлений, к примеру макияжная кисть, от которой Уруха чуть не вешался, когда приходилось обрабатывать бедра. Стащив со стола футляр, он достал подходящую и пробно прошелся по собственной руке. Моментальная реакция удовлетворила его выбор. Пара прикосновений края плоскости кисти о выпуклость напряженной мышцы, и солидный пинок в спину обеспечен. Хриплое дыхание над ним раззадоривало его интерес. Погладив кистью лоснящуюся кожу, он добился того, что Уруха зашипел и отодвинул ногу. Воспользовавшись этим, Аой опустил кисть на промежность. Короткий протестующий возглас Урухи натолкнул его на другую идею. Взяв со стола смазку, он стал кистью же распределять гель по поверхности члена, не без некоторого злорадства наблюдая изменения лица гитариста. Потом отложил ее, полностью залез на распластавшееся тело и уткнулся носом в ухо, укрывая собой как одеялом.
Уруха тут же сомкнул руки за его спиной, не давая подняться, и, не медля, перевернулся к стене. Высвободившись, он поднялся на колени и заглянул под кровать. Где-то там должна была валяться его сумка. Но вместо нее он обнаружил две своих кофты и один махровый носок с пальчиками. О, как ему не хватало его в суровые рабочие будни! Но признаков сумки не было.
Тяжело вздохнув, он обратился к лежащему, как ни в чем ни бывало, Аою.
- Слышь, не получается у нас здоровый-то образ жизни!
- Э?
- По законам здорового образа жизни надо предохраняться.
- От чего?
- Аой, тебе сколько лет?
- Ээ…
- Вот! Старик уже! Тебе можно и не беспокоится, а вот МНЕ в мои 25 вся еще жизнь впереди!
- Ну если вести здоровый образ жизни, то и предохраняться не от чего будет…
- А ты вел? И я не вел! Мы все умрем! Кто-то должен умереть молодым!...
- Тебе че, презерватив нужен?
- Да.
- В тумбочке.
Развернув презерватив, Уруха с сожалением посмотрел на уже смазанный орган, но натянул и взялся за смазку еще раз.
Аой вытянул из-под себя покрывало, рассуждая логически, что грубая шерсть ничего хорошего в сумме с Урухой не даст.
Воспользовавшись положением, Уруха напрыгнул на убирающего покрывало Аоя. Тихо ойкнув, тот вцепился мертвой хваткой в край кровати, чтобы не повстречаться с полом. Японские предки знали, что делали, когда без проблем спали на полу. Но цивилизация не ищет простых путей!
Уруха, не подозревая о проблеме встречи с этажом, преспокойно пристроился внутри второго гитариста, но начал замечать, что от малейшего толчка кровать не то что скрипит, она как-то…
Аой панически схватился за спинку кровати, но матрас съезжал. Зажмурившись, он сбросил подушку на пол. Цепляясь за одеяло и ползя по матрасу как по переворачивающейся льдине в северном море, Аой пытался подавить смех. Уруха, как самый ответственный, уперся ногой в пол, чем мешал Аою забраться в другой конец кровати. Добравшись до середины, Аой уткнулся носом в матрас, заглушая хохот. Это было более чем странным: чувство уходящей из-под ног земли, то есть уползающего матраса, и солидного присутствия внутри. Устроившись в середине кушетки, где «почва» сохраняла равновесие, Аой повернулся к Урухе.
- Меня здесь так давно не было. – Коротко извинился он.
Уруха мягко улыбнулся и кивнул. После тура Аой так и не появился в своей квартире. По причинам недвусмысленным.
- Тебе не стоило экспериментировать и в этот раз. Моя мебель, как видишь, понадежней.
- М! – философски заметил Аой, подкладывая под себя руку: покрывало он здесь не убрал.
Уруха возобновил приостановленные движения и через секунд десять и думать забыл о местных оползнях мягких матрасных пород. Нельзя не заметить, что это способствовало восстановлению слоев на исконное место, – еще бы! – теперь все шло против шерсти. Аой морщился и вспоминал на кой он купил это колючее покрывало, потому что все «против шерсти» осуществлялось без малого им. Скоро и его перестало это волновать, Уруха увлекся, и, чтобы остаться в живых, Аою требовалось отбиваться, что он с успехом проделывал и не в такой экстремальной ситуации.
Сопение над Аоем перерасло в крики, которые необычно резонировали в комнате. Уруха не старался досаждать соседям, но привычное и непредсказуемое желание издавать звуки разной тональности подстегивало его всегда, особенно сейчас. Сжимая немеющие пальцы на талии, он проталкивался внутрь в коротких, неглубоких толчках, меняя направление и ритм. Согнувшись от напряжения и задыхаясь, Уруха стал помогать себе руками, двигая навстречу движениям приподнятые бедра. Аой накрыл ладонью горячие, твердые пальцы, мнущие пах; ему всегда нравился этот последний момент полной отдачи. На удивление бесшумно и быстро кончил Уруха, Аой успех только открыть глаза, как внезапное ощущение отдалось и во всем его теле. Комната ушла у него из-под ног и мелькнула где-то далеко призрачным светом. Справившись с головокружением и отдышавшись, Аой обнаружил, что все это было вовсе не плодом его воображения: матрас прокатил их с кровати и заботливо прикрыл одеялом.
Выпутавшись из одеяла, Уруха оглядел комнату. На пустом корпусе кровати лежал… его носок.
«О, Боже… Пора уже что-то придумать с этими квартирами,» - подумал Уруха, разглаживая в руке совсем не ношенный носок с пальчиками и доставая ему пару из-под кровати. – «А то не только вещи, себя в них потеряешь!».

На следующий день они оба дружно пили за мир во всем мире, и все закончилось еще одной находкой. Но это уже совсем другая история…

22:35 

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Peace and Smile

Пейринг: почти все, кто участвовал в этом туре
Жанр: поэмка, яой, стеб




Похождения Хирото…
Если тебя куда-то тащит Мияви,
Возможно, парень, это окажется явью.
Ты только подумай: тебе почти 30 лет,
А для группы ты сделал только обед!
А, ну группа итак себе глаза перекосила
Смотря, как ты носишься «Alice9-это сила!».
Так что вооружись-ка новой гитарой
И не бренчи тут алюминиевой тарой.
Бедный Хирото слезу уронил –
Его народ совсем не заценил!
И пошел пугать светловолосых Kra,
Такая недавно пошла у них игра.
Только Kra его уже не боялись –
Они его со всякой тарой пугались.
Тогда бедняга пошел к Газетам:
За медиатором ли, за советом…
В Газеточном центре он нашел Руки:
Тот с недавних пор выглаживал брюки.
Еще там сидел довольный Уруха
И рукой Аоя поглаживал брюхо.
Не заметив последнего, бедный Хирото
Так и замер на месте с открытым р[о]том.
Он такой откровенно кошачьей морды
Не ожидал от Урухи уж как угодно.
Бедняга хотел уж выйти из Центра,
Но сзади сидели проклятые Kra.
Увидев их лиц выраженье, Хироту
Осадила какая-то злая икота.
Поняв напоследок, что Мияви даж лучше,
Бедняга заперся с Газетами на ключик…
Но чего-то не просчитав, он понял – глюки,
Когда на себе почувствовал руки.
И эти глюки его утащили подальше,
Чтоб уж если глючить, то без фальши.
Через полчаса, заколебавшись стучать,
Кай с Kra стали в карты играть.
Они играли уж партию седьмую,
Когда трое джейрокеров тихо заснули.
И тут…дверь открылась со скрипом, -
На это Кай с Kra реагировали криком.
То, просто, отгладивший в конец брюки,
Из комнаты вышел пьяненький Руки!
Увидев такой цветник вместе,
Бедный едва удержался на месте…
Ему стало плохо: ты только представь,
Что ему пережить пришлось тот состав,
А теперь еще этот – с невинным видом
Полураздетый, трезвый и бритый…
(Еще б! На раздеванье играли
И пьяных сюда не звали!)
Сказав всем «привет!», бедный Руки
Поплелся туда, куда не шли глюки.
По дороге ему попался Мияви:
Очки, бант, усы – все заняли.
Вокалист покачнулся, но упасть не успел –
Мияви на него как коршун налетел.
Затискал, замаял и дальше прошел –
Как будто чего-то он в Руки не нашел.
Но тому только в радость – он к Alice зашел!
Ладно хоть не мимо прошел…
И тут этот умник сообщает вот что:
Вы, мол, потеряли чего, сам не знаю что!
Алисы все переглянулись разом
И кинулись с криком «Мияви, зараза!»,
Но Руки их успел остановить:
Не надо никого раньше времени бить.
Он им подсказал, что Хирото
Часа два как лежит с отворота.
И что спасать его можно попозже –
Он сейчас проснуться явно не сможет.
Алисы от шока отойти не смогли:
Хирото еще ни с кем не застукали.
Но Руки им ничем помочь не мог –
Он сам спать завалился к Алисам на стог.
А те, пытаясь переварить информацию,
Составляли план спасательной операции.
Прошло полчаса, и, оставив здесь Руки
Алисы быстро взяли ноги в руки
И пошли отвоевывать своего гитариста, -
Таких гитаристов одна штука из триста!
Пробравшись до Газеточного Центра,
Алисы увидели Кая и ярких Kra.
Они так увлеклись игрой на раздеванье,
Что кто-то уже выяснял победу на диване.
Но на другом диване, что был для спанья
Развалилась офигенная компания.
Там и Уруха, и Рейта, и Аой с Хиротой,
Которого все время мучила икота.
И все в таком виде, в таком развороте,
Что Уруха с Аоем задавили Хироту,
А тот захватил с собой Рейту –
Только непонятно где это.
И таким вот макаром на диване
Заключалось их мирное спанье.
Нао - Алисовец, что нервами покрепче
Решил распутывать их без всякой речи.
На что Шо потерял сознание,
А Сага - остатки самообладания.
И тут, как на зло, Хиро проснулся сам
И с яоя потянулся к своим волосам.
Что случилось с его прической
Не расчешешь даже каменной расческой.
Тут и лак, тут и гель с воском –
В них запуталась чья-то сережка!
И на всем этом гордо блестит
Позолоченный крест-гематит!
(Мы не будем вам говорить,
Что еще в волосах там блестит).
Иным словом, на красивой мордашке
Отразился весь этот бардак.
Тени, тушь, своя, чужая помада
(про другое говорить не надо)
И даже прилипли золотые блестки –
С Урухи сыпалось и не такое, просто.
Вот такой очень модный наряд
Джейрокеры друг с другом творят…
Вытащив Хиро из-под Аоя,
Нао не понял смысла этого яоя:
На парне были даже брюки…
Что-то намудил им этот Руки!
Тряхнув Хирото один раз, другой,
Нао потащил его в ванную с собой.
Там, окунув его головой в воду,
Стал держать без кислорода.
Пока тот не начал орать что-то,
Нао не отпустил Хирото.
Прилепившись ко дну головой,
Хиро не знал, что делать с собой.
Он хватался за ванну руками,
Булькал что-то, молил всех ками…
Но как бедняга ни старался,
Отлепиться от дна ни пытался,
А джейрокерский лак – клей-момент!
Таким слепить можно даже цемент.
«Он тонет!» - Нао не выдержал,
Он не знал как это точно выразить.
Примчались Уруха с Аоем
В виде ночного кошмара (яоя)
И стали визжать что есть мочи,
Как будто призраки в ночи.
От перепуга Хирото глотнул воды
И подумал: «теперь мне кранты!
Я умер на 20см глубине
В какой-то джейрокерской ванне на дне!»
И тут его осенило: как мог пропустить?
Надо же воду в ванне спустить!
Хирото геройски дернул за шнур,
Приподнялся, почти утонул,
Но на счастье его Мияви пришел
И забавной ситуацию нашел.
Он, не зная, дернул Хирото из ванны -
И тот отлепился, - вот что странно!
Наверное, дно было смазано ва… маслом,
Раз Мияви отлепил Хирото сразу!
Или где-то был тут великий секрет,
Который Мияви хранит сто тысяч лет?…
(«Секрет» - только для женщин!
Отломим вам кг и не меньше!)
Охнув и пробулькав что-то,
В обморок упал Хирото.
Завернув его в полотенце, народ
В Газеточный центр труп поволок.
Все думали, умер Хирото!
Сказав в завещание не-пойми-что-то.
Рыдали Алисы, ревел весь Газет,
Только Руки проспал весь свет.
Мияви еще, не ища оправдания,
Делал Хиро «искусственное дыхание».
Весь коллектив заорал: «некрофил!»,
И Мияви за такое чуть не избил.
Но тут пришел в себя Хирото
И Мияву принял за другого кого-то,
Потому как джейрокер ему по морде бы дал,
А тот ничего, отвечать даже стал.
Весь коллектив от такого перекосило…
Ладно, если «джейрок – это сила»,
Но чтобы такая…да еще 5 минут…
Но Хиро же без Мии мог утонуть!
Может потому и не дал по морде…
Благодарностью такое зовется в народе!
Но тут-то вопль Хиро донесся…
Несмотря ни на что, по коридору разнесся.
И, конечно, до Руки долетел,
И Руки проснулся, пить захотел…
Поднялся, зевнул, потянулся немножко,
Спихнул с ног неизвестно чью кошку…
Заглянул в Алисовский чайник пустой,
Вздохнул на этот быт холостой…
И вспомнил Руки, что проснулся от крика, -
Эт как кого-то загнуло-то лихо!
Вспомнился тут же ему Хирото
И центр, и двухчасовая работа…
Как любя протирал он спиртом брюки –
Золотые, блестят, без отпечатков руки!
Потом он остатки просто допил,
Пусть спирт с ацетоном не очень любил.
А дальше что было, не вспомнит уже,
Был, вроде, Мияви и Кай в парандже…
Что было, то было, - решил вокалист
И направился в дом свой похмельный артист.
А «дома» такое стоит, а точнее лежит,
Что Руки осталось только челюсть ловить.
Где это видано, чтобы Мияви с Аоем
При всем пис-э-смайле занимались яоем?
Да не где-нибудь, а на полу у Газетов,
Задавив собой Хиро, одетого…
Руки отвлекся на блеск золотой,
Когда джейрокеры его обступили толпой.
Неужели это мелькнули брюки?
В холодный пот прошибло Руки.
Алисы ему улыбнулись светло
И спросили как спалось.
Руки покраснел, народ поблагодарил
И спросил, что такое он тут пропустил.
Алисы увели его в коридор
И рассказали, что это все – спор.
Хиро, вишь, очнулся и понял,
Что Аоя на Мияви променял.
А виноват одинаковый пирсинг –
Как-то так нехорошо вышло.
И теперь Мияви с Аоем спорят
Кто из них Хирото отъяоит.
Только с Мияви спорить – грех,
С таким в споре мал шанс на успех.
Можно хоть раз 20 победить,
А о цели своей…забыть!
Так что картина, что видел Руки,
Вполне реальна и никакие не глюки.
Почесал Руки репу, подумал немного
И вспомнил торчащую хирину ногу.
Ведь точно он помнит, что на ней…
Решил удостовериться он у парней.
«Алисы, не помните брюки Хирото
Не золотые были с черным отворотом?»
Шо с Нао переглянулись и заморгали,
За них Тора с Сагой кивком все сказали.
«Вот @*%ъ!» - в сердцах крикнул Руки
И рванул в центр отвоевывать брюки.
Там, под аккомпанемент всяких звуков,
Их стаскивали разные руки.
Схватился за голову вокалист:
Брюки были чисты как лист!
Но сейчас еще не так поздно,
Потом у них их отобрать невозможно…
Так что стал Руки парням помогать.
Хирото от испуга стал его лягать.
Мия с Аоем к нему повернулись
И игриво так ухмыльнулись.
Махнул на них ладонью Руки:
«Мне только, пожалуйста, брюки»
Расхохотались на это гитаристы,
А Хиро перестал молиться.
В конце концов, всем известно,
Что втроем на одного – бесполезно.
Так что пошел Руки начищать брюки,
А Аой с Мияви - разминать руки.
Так закончился первый день тура
Не пострадала только аппаратура.

22:31 

gackt+hyde

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Some more...
25-8.01.2006г

Фандом: Moon Child
Пейринг: [Кей и Ше] Гакт и Хайд
Жанр: [квартирный романсовый триллер] Яой с глюками, капля юмора, пародия на День Сурка


В ролях: Хайд с Гактом и сковородкой, сценарист со шторами, цензор с затемнением. По причине отсутствия мясорубки используется перочинный ножик пятого размера.


Warning-2: два повествования. Люди пишут сценарий к фильму, одновременно его репетируя, но это, конечно же, никто не снимет…
Summary: триллер «Как переспать с вампиром» только сегодня и только у нас…



Когда на нас ночь опустит полог,
Я поверю, что сон мне не помог.
Но когда остается лишь миг до зари,
Выхода нет, ты глазам не соври.




Когда закрылась дверь, я испугался. Действительно понял во всей красе слово «страх». Не из надобности, скорее просто по причине собственного вкуса. Бояться тогда, когда это можно. Когда бояться хочется, делать этого нельзя. Поэтому, наверное, я и не боюсь никогда. Жить бок о бок с таким существом и еще кого-то бояться…это было бы не то чтобы глупо… это было бы ненужным лицемерием.
А Его я боялся. Да. Только это был другой страх. Не животный ужас. Не фобия. Не страх обычный, вызванный действиями или словами, нет. Это была властная, неподкупная эмоция. Она существовала всегда только в присутствии. Это было наподобие зуда на коже, холодной дрожи, озноба, она была тонкая как игла, мучительно-сладкая и горячечная в той же мере. Она мучила меня достаточно долго, а я старался докопаться до ее сути. Но так и не мог это сделать. Конечно, это меня не останавливало… меня ничто, как я заметил, остановить не могло. Только Он. Но Он не вмешивался. Только сидел в кресле или на диване, жрал всякую гадость, а точнее пил что-то из своего графина, делая невинный вид, что это вода, но почему-то от этой воды в большинстве случаев несло настоящим русским самогоном, сидел, жр… пил, сверлил глазами какой-нибудь экспонат нашего «музея» и только улыбка свидетельствовала о том, что Он в курсе моих трепов сам с собой. Я игнорировал Его намеки на то, что я не смогу докопаться. Эти его слова только возбуждали мой интерес. Я был подобен пятилетнему ребенку, дорвавшемуся до мира Взрослых. Только здесь все было куда сложнее…
Я так и не успел понять смысл. Да и не смог. Мне помогли.
***
Я сидел в кресле. Была ночь и довольно глубокая. Скоро, часа через два, должно было светать. Я думал об этом с какой-то странной жалостью и тоской, чувствуя, что еще одна ночь, еще один день позади. Что ничего не повторить. Перед рассветом, а для моей жизни это равносильно вечеру, на меня наступила стихия такая волнующая, такая властная, как океанские волны и в то же время такая беспомощная и трепещущая, как лунные блики на их поверхности. Меня увлекали сравнения, все внутри сжималось, подчиняясь властному воображению, дающему отдых душе. Сознание плыло по чарующим образам, по музыке, создающейся в моей душе. Я расслабился и почти уснул. Я уже был потерян для мира, для моих бесконечных, надоевших и ужасно нудных мыслей. Я действительно расслабился и забыл обо всем. И я не слышал шагов, которые не расслышал бы и в сознании, не знал, что Он вернулся. Вернулся спокойный, умиротворенный. Не знал, что Он случайно смахнул какую-то безделушку с полки в коридоре, как смешно потом зацокал языком, разглядывая осколки хрустальной девушки с кувшином-подсвечником. Как собрал их, вместо обычного хриплого ворчания и пинания осколков, и аккуратно сложил в бумагу, а после этого выбросил. Не чувствовал я и то, что запах Его сигарет пропал – появился новый, острый и сладковатый. Не подумал я даже то, что он очень походит на те эмоции, что захватывали меня раньше. Потому что теперь их не было. Было просто тихо и тепло. Так же тепло, как и в Его душе этим очень неспокойным для жителей города утром.
Я не привык спать сидя, поэтому проснулся довольно скоро.
На кухне гремел чайник, запах чего-то съестного доносился даже до дальней комнаты. «Травку себе варит» это понятно, но почему пахнет едой? Я зашел на кухню. Она превратилась во что-то жутко напоминающее харчевню из малобюджетного ужастика. Ладно, черные шторы на окне - это нормально, но вот приличный шмат мяса на доске, с которой уже стекала кровь, Он в белом, забрызганном кровью с педантичной тщательностью переднике, режущий этот кусок огромным ножом на небольшие ломти, не шло ни в какие ворота. На сковороде позади него что-то шипело. Я сглотнул. Есть, конечно, очень хотелось, но…
Легким, непринужденным движением он разрезал кусок за куском, затем обмачивал в соусе, добавлял специи, клал на другую сковороду, стоящую рядом с той, на которой уже все было готово. Прочитал ли Он мои мысли или сам заметил, но Он положил нож, быстро сполоснул руки и переставил сковородки. На той еще не хватало пары-тройки кусков, так что Он стал поторапливаться. Я сам не заметил, как следил за каждым Его движением, словно это колдовство приготовления было действительно чем-то нереальным. Хотя, скорее всего нереальным было то, кто за это взялся. Видимо решив проверить, что это не галлюцинация, я обвел Его взглядом, как вдруг почуял ту самую эмоцию, о существовании которой уже забыл. Сейчас она приняла новые формы. И я понял, что это не страх.
--Чье мясо-то?
--Говядина. – Ответил Тот, докладывая куски.
--Ты разве можешь есть? – ответ на вопрос «зачем он это делает» я получить не мог.
--А ты разве не устал есть одну пиццу своего друга?
--Не для меня же ты готовишь. – Я сам не мог поверить в то, что происходит.
--Ну-у… предположим, что не только для тебя.
--Кто-то придет? Ты же знаешь, что это опасно.
--А никто и не придет.
--Ладно, ты меня запутал.
Я вышел с кухни, думая, что это более чем странно. Ну не соседей же кормить Он собрался!
А эта эмоция так и засела в груди.
Я пошел в ванную. Хотелось выбросить из головы все, что накопилось там после этого блаженного сна. Ненужные мысли, ненужные эмоции, ненужные…ненужные… кому они нужны? Я же легкомысленный головорез, охочий до чужих карманов, мафиози, бывший пацан-воришка. Кому нужны мои мысли о том, как странно жить рядом с вампиром, старше меня лет на ‘дцать, пусть и выглядящем на двадцать с хвостом и внешне куда беззащитнее и, что самое интересное, не менее сексуальней чем я. Самым сильным отличием Его от меня был разум. Он словно бы знал все, однако во многом мало разбирался. Есть вещи, интересующие Его всецело, Он отдается им полностью, даже не задумываясь над иным взглядом, но познав сторону какого-нибудь дела, Он берется за другое, нередко противоположное. Мне становится страшно от Его полу ленивого азарта жить. Его характер – единица настолько же непостоянная, как рябь на воде.
Меня вновь уносило в мысли…
Когда я вышел из ванной, то еще сильнее хотел есть. Кухня была пуста и чиста. Я невольно почувствовал острое разочарование. Даже разозлился. Потом успокоился. Понял, что это мне приснилось. И в правду, чего Он станет готовить, да еще неизвестно для кого…
Я прошел в комнату. В ней было темно, только небольшой голубой светильник давал тусклые блики на предметы. Что-то большое и темное на кожаном диване свидетельствовало о том, что Он спит. В квартире сильно пахло хорошо приготовленным жареным мясом… я чуть ли не рассмеялся, тихо пикнул и заткнулся. Истерики только не хватало. Рядом со светильником стоял синий горшочек для жаркого. Маленький кусочек бумаги, зажатый крышкой, гласил «тебе». Сомнений не было, подумал я.
Это действительно было вкусно. Даже слишком вкусно для моего сознания, орущего, что это приготовил вампир, который даже попробовать это не мог.
После еды мне захотелось спать. Примерно два часа сна не сильно хорошо подействовали на меня. Снова спать в кресле? Диван занят. Подниматься спать в кровать мне не хотелось абсолютно. Отчего такая бессонница? Я отправился на улицу. Был полдень.
***
Когда я вернулся, у меня было чувство, что иду я в логово дракона. Конечно же Он никакого родства с драконами не имел, но уходить в ночь, когда вокруг день и счастливые, глупые люди… я невольно ощущал себя принцессой из сказки, добровольно ушедшей на заточение с чудовищем. Мда, только для того образа нам обоим многого не доставало.
В квартире горел свет. Учитывая тот факт, что свет составлял собой светильники по полкам, столам, стенам и перегородки, то дома было светло как никогда. Я не сразу заметил темный силуэт в этом празднике искусственной жизни. А когда мои глаза скользнули по нему, отметив что-то странное, то мне уже светили одной из ламп прямо в лицо. Тихо выругавшись, я двинулся на него, отгораживая глаза от слепящего пламени. На Его лице была насмешливая, необидная улыбка. Он щелкнул выключателем, квартира погрузилась во мрак, только та лампа в Его руках все так же светила мне в лицо.
--Присядем? – Он кивнул на диван рядом с собой. – Или сразу обо всем доложимся?
--О чем, черт бы тебя побрал?!
--Ну как же? Где ходил, что делал…
--Жена ты мне что ли? Докладываться тебе еще буду… или то был наш свадебный ужин, а я не понял? Извини, не было у меня как-то проблем…
Договорить я не успел. В глазах потемнело.
Очнулся я у себя в постели. Это действительно был сон. Протянув руку, я отогнул штору, чтобы понять что сейчас. Сейчас была ночь.
Дверь тихо открылась. Там стоял подозрительно веселый Кей, все пытающийся заглушить смех. Я вспомнил сон. А все-таки странный он парень, этот Кей…
--Шё, ты не знаешь где соль?
--Зачем тебе соль, - в ужасе дежавю переспросил я.
--Ну где соль?
--В шкафу над раковиной, маленькая розетка. Только, постой, - тот уже собрался было смыться. – Ты не собираешься готовить мясо?
--Что, я должен готовить одно и то же каждый день? – рассмеялся он, закрывая дверь.
Когда закрылась дверь, я испугался. Действительно понял во всей красе слово «страх». Не из надобности, скорее просто по причине собственного вкуса. Конечно же, живя бок о бок с таким существом…и почему я повторяюсь?
Я спустился вниз и сразу занял ванную. Проторчав там полчаса, я вышел, чувствуя странный для этих стен запах. Запах вкусной еды…
--Повара ты выпил, что ли… - проворчал я, с непередаваемым чувством взирая на миски, розетки, вазочки… полные всякими разными блюдами китайской, японской, даже русской кухни (самогон, что ли?). Прямо рай на земле.
--Может быть, - легкомысленно фыркнул Кей. – Я не слишком-то присматривался.
«А вот ко мне явно слишком-то» - мелькнула мысль в голодном мозгу, заставляя все же сесть на предложенный стул. Мысль «травит, предатель» приказала долго жить. Но чувство собственного достоинства никак о себе знать не дало.
Я не заметил, как смертельный повар ушел. Чистый белый передник висел на своем месте как нетронутый, а свет из соседней комнаты был невиден. Наверное, пошел на верный сон. Все-таки, сердито гласили часы, было ровно четыре часа утра. По-нашему - десять вечера.
Все съев, я вымыл посуду и пошел в залу. Там я включил светильник рядом с дверью на кухню, как делал всегда, чтобы не запутаться и не зайти в темноте не в ту дверь. Затем… я спутался, не зная, что делать.
Я повернулся, чтобы взглянуть на диван и убедиться, что все в порядке и он спит. Но от неожиданности вздрогнул и чуть ли не повалил кресло, упирающееся мне в ногу, когда рефлекторно отступил назад. На меня был направлен свет лампы на шарнирах, что висели в большом количестве на перегородке, визуально отделяющей Его излюбленное спальное место от остальной комнаты. Обвив пальцами металлические прутья гигантского светильника, по ту сторону его стоял Кей. На Его лице и во всей позе, казалось, была какая-то ядовитая тоска и усталость. Он оперся о прутья, ничуть не беспокоясь о возможной шаткости конструкции, подбородком удерживая в горизонтальном положении лампу. Щурясь от света, я начал особенно остро понимать, что все происходящее со мной не просто не сон, а еще хуже. Это было дежавю.
В комнате было темно. Такой приятный, разноцветный, но неброский сумрак. Он создавался одной этой перегородкой и тусклым светильником на двери кухни.
--Убери свет. – Хрипло сказал я.
--Ты тоже его боишься? Ты же человек, - с какой-то нежностью сказал он, отпустив лампу свободно качаться на шарнирах. – Ты не должен его бояться.
--Разве я сказал что боюсь?
--Иди ко мне. – Проигнорировав мои слова, прошептал он.
Странное чувство не то сжатости, не то пустоты в груди…кажется, что я не могу ни вздохнуть, ни заставить сердце биться в нормальном ритме. Что такое?
Все же я не совсем хорошо соображаю. Что происходит?
--Что?
--Иди…
И голос звучит странно, словно в полусне… какое-то наваждение. И первым порывом моим было снять эту заматывающую меня сеть. Я действительно плохо соображал, не мог сосредоточить взгляд хоть на каком-то предмете, кроме тех, что окружали эту фигуру в почти полной темноте. Следом за моим шагом в его сторону я смог смотреть только на него, взгляд, скользящий по предметам сам останавливался на показно спокойном, но внутренне напряженном лице, на раздувающихся крыльях носа, на насмешливом и изящном угле бровей, а затем отмечал напряженно сжатую руку на прутьях сверкающей «клетки». Какая-то потусторонняя власть была в этих руках. И я хотел избавиться от нее, чувствуя с каждой секундой, что тонкая нить все сильнее сжимает меня, душит, ослабляет… зачем я иду, если иду я на верную смерть?! Намерения его ясны как белый день, которого я не вижу! Точно… открыть окно… пусть он сгорит… на свету, которого так боится.
-Дак ты ж меня щас убьешь! Не стыдно тебе, а? – Хайд обмахивался чем мог, день выдался до отвращения жаркий, а вентиляторы никто не притащил на съемку. Что уж говорить о кондиционерах.
-Стыдно мне будет потом. – Заверил Гакт.
Я подошел в упор, чувствуя дикое желание даже не освободиться, а получить такую же власть над ним. Я тяжело дышал, а его образ действовал на меня сильнее и сильнее с каждым вздохом. Я словно заглатывал воздух с его содержимым. И тут все прекратилось. Я схватил его за плечи, опрокидывая на диван. Он тихо вскрикнул, то ли от неожиданности, то ли ударившись. Минута промедления, и я успел схватить его за руки, крепче прижать к дивану и прижаться лбом к его лицу, не спуская глаз с гипнотизирующего взгляда. «Убить меня хочешь?!»Я почувствовал странное возбуждение. Эмоция, горячая, острая, с солоноватым привкусом прошлась по позвоночнику ознобом и жаром ударила в голову. Без особого труда он высвободил руки, взял на мгновение мое лицо в ладони, чуть отодвинул, чтобы видеть, а следом отвел в сторону, освобождая шею. Мое сознание словно бы было не со мной, я чувствовал прикосновения, но видел все как со стороны. Это внезапное раздвоение и какая-то замедленность действия распаляли чувства, с сумасшедшей определенностью накапливающиеся в крови. Он хотел меня…выпить? Или сделать таким же как он? Эти мысли намеренно не вызывали во мне страха или отвращения, я чувствовал, что он готовил меня к этому всегда. В глупых подростковых размышлениях я считал себя скотиной, которую выращивают на зарез. Теперь эти мысли вернулись. Почему бы и не нет? Скорее всего – сделать вампиром. Он не выглядит слишком голодным, чтобы дорваться до меня от безысходности. Но он дорвался…и совсем не от безысходности…
Мне всегда казалось, что у Кея женские губы. По правде не у всякой женщины бывают такие губы как у него, но когда все же шальная мысль касалась его лица, то глаза и губы мне виделись женскими. У мужчины не бывает таких всегда усталых глаз и губ, казалось, вечно просящихся в поцелуй. Словно наваждение меня всюду преследовали эти дьявольские черты. У легкомысленных девушек, с которыми я встречался, у женщин в ювелирных магазинах и других местах, которые мы подчищали… везде… как проклятие. Но это прошло. Тогда я просто был потрясен увиденным… За два дня до нападения Кей стал сходить с ума от жажды. Он начинал грызть руки, но я привязывал его к креслу, а сам держался от него подальше. Веревку он мог порвать, но явно понимал, что так нельзя и сидел связанный. Временами он просил давать ему пить и тогда я чувствовал на себе его пристальный, жадный взгляд, и несмотря на то, что он был связан, я был кроликом, беспомощным комком мяса и крови, под ненасытным оком голодного удава. Тогда я еще не знал, что он все же питается исключительно кровью и водой (иногда отварами трав и вообще всякими жидкостями), поэтому думал, что это его возможная уловка. Когда пришло время охоты, Кей не стал церемониться и выпил какого-то мафиозного на вид придурка прямо у меня на глазах. Когда я как бы случайно взглянул в глаза жертве, то отшатнулся – в них просвечивал мощный спазм и экстаз одновременно. Меня скрутило в беспросветном ужасе и только перестрелка спасла от мыслей об этом.
Тогда же я одуревшим сознанием подумал, что, наверное, это очень приятно – когда шеи касаются такие мягкие губы.
Воспоминание явилось искрой в замутненных глазах за мгновение до того, как влажный шелк холодом пробрался по шее. Я вздрогнул. Это напоминало протирание кожи спиртом перед инъекцией. (То-то Кей его так глушит…) Но вампир явно решил не торопиться, разве что осторожное прикосновение сменилось на чуть более настойчивое. Устав находиться в таком напряжении, я внутренне смирился. Из его железной, а точнее вампирской хватки тонких рук я вырваться не мог, но еще почему-то не было желания. Вот придавливать к дивану маленького вампира – это пожалуйста, а чтобы свободно вздохнуть вне пальцев, впившихся в лопатки и удерживающих локтями руки к бокам – и не хочется. Наверное, все это было одним из пунктов наваждения: не думать о сопротивлении.
-Жарко. Душно. Представляешь?
-Еще как.
-А, по-разному. Не отворачивайся.
Его тело не было холодным, даже наоборот. Ледяная дрожь струилась по моему позвоночнику, я уже давно и бесповоротно перестал контролировать ситуацию, ощущая лишь острое возбуждение, еще сильнее мешавшее дышать. Но еще сильней дышать мне мешали пальцы, бродящие по спине вниз и нередко шекотящие, да губы, которые все никак не желали от меня отлепиться. Кусать он меня почему-то так и не собрался. Может, решил только запугать?
-Пиявка.
-Шво-шво?
И тут, абсолютно неожиданно для меня, он расслабился, до буквального отпустил. То самое наваждение, как пелена перед взором, упала, и я ясно увидел перед собой моего единственного друга, вампира, одинокого хуже чем волк и красивого как луна, к которой он взывает. Вид у него был смешной – какой-то обиженный, надувшийся по-детски милый. Покрасневшие припухшие губы, все такие же смотрящие из-под ресниц большие зеленые глаза, те же скулы.
…я немного не понимаю, что такое?
--Ты, что же, решил меня убить? – с иронией я взывал его к ответу.
--Зачем? –голос Кея был тихим и словно бы обиженным.
--А кто тебя знает? Выпьешь – и дело с концом. На кой тебе нужен человек?
Он коварно ухмыльнулся. Такой дикой усмешки я еще не видел на его лице. Хитрое лицо со сладкой улыбкой – вот вам облик настоящего вампира. Только мысль, пролетевшая в голове в ту же секунду, была, пожалуй, слишком… живая.
Я вырвался из ослабших объятий, окончательно придавливая его запястья к дивану, сам приподнялся, дабы сменить чертовски неудобную позу (вражеское колено в живот, второй пяткой за ухо) и снова придавить по-змеиному выгнувшееся тело. Почувствовав в полной мере всю тяжесть навалившегося на него груза, Кей вздохнул, но не успел выдохнуть, поскольку…
-Я, конечно, понимаю как ты хочешь писать сценарий, но…
-Поверь, у нас куда больший опыт! - хихикнул Хайд, задавленный Гактом. – И убери отсюда свои шторы. Поспи, иди, что ли…
Почувствовав в полной мере всю тяжесть навалившегося тела, он вздохнул и закатил глаза. Я воспользовался ситуацией и с отчаянием умирающего припал к губам, уже не целуя, почти кусая их. Но тут как холодный душ на меня подействовала другая мысль: зубы…
-Щас дохихикаешь у меня!
Но мне было наплевать. Кей не сопротивлялся, я чуть совсем не рехнулся, когда он начал отвечать. Напряжение точно зудом прошло по телу и отпустило, оставив истому, которая неспешно накапливалась по всему телу или не по всему телу… В одно мгновение сумасшедший поцелуй принял новые формы, словно бы распространяясь, я уже не чувствовал себя, сплетаясь в незамысловатом любовном танце, как внезапно все сознание пробудилось на пальцах, которые судорожно, почти благоговейно принялись гладить другие, чьи кисти были твердо прижаты к коже дивана. Я прервал на секунду контакт, с тем чтобы осторожно, ласково поцеловать уголки рта и снова погрузиться в опасные глубины. Реакция на это была почти адекватной – застенчиво сопя и мыча, из-под меня пытались выбраться. «Если б ты хотел, то уже сделал бы это», подумал я. Куда делась его вампирская власть?
-Да глюки это у тебя были, успокойся уже.
-А че магии-то столько? Заколдовал - расколдовал…
-Подумаешь, Гарри Поттера обсмотрелся…
По наитию найдя самое нежное место на шее, я начал над ним издеваться. Абсолютно также, как и он совсем недавно, только уже более безопасно. Для него, по крайней мере. Беспорядочные вздохи, все чаще в голос, не могли меня оставить равнодушным, как и постоянные ерзанья с выкручиванием рук. Отведя замучившие меня передние конечности в стороны, я поднялся на колени, зажав ими бедра вампира, и задумался. Всерьез задумался. И как я теперь должен его раздевать?
--Давай, садись.
--Зачем?
--Сейчас узнаешь. – улыбнулся я.
Обтягивающая майка не могла передать того, что я увидел. Совершенно другое тело, не такое, каким я его представлял. Лучше.
До брюк я дотянуться не успел – его освобожденные руки в два счета стащили мою, не пожалев кулона, который зацепился за ворот.
-Ну все. Все сняли.
-Ну-у, кому-то было жарко.
-Все сняли? И без меня?! - сценарист вздрогнул во сне и затих.
Но тут я не спасовал и вовремя вернул все в первозданный вид – опрокинул упыря на спину и начал обследовать его грудь. Грудь была неженская, что тем не менее не мешало, а наоборот давало больший размах. Я задумался.
-Какие философские мысли.
-Пока мысли, ага. У тебя не болят крылья?
-Вот, дурак, с ангелом связался. Все б такие были… дураки…
От незнания что делать, а может и от знания, я решил сделать ему недолгий массаж. Готов побиться об заклад, что такое не каждый день ему предлагают. На его лице после моего предложения появилось странное выражение. Через секунду я с тихим шипением был вдавлен к спинку дивана. Но мгновение спустя он лег на живот и спустил волосы за плечи. Интересно, а…
-Интересно, а никому в голову не придет мысль о том откуда Ше знает как делать массаж?
-Гакт, продолжай… хватит болтать…
Достаточно чуть-чуть задуматься, засмотреться, как все ощущения возвращаются. У меня, конечно, нелегкая рука, но чтоб так реагировать на нормальный массаж, без всякой примеси эротики… ну вот почему так получается? И мысль опять-таки пришла в озадаченный мозг: он, наверное, тоже задается этим вопросом.
Минуты через две, кажущиеся мне двумя часами, я начал чувствовать новый порог. Сил сопротивляться уже не было. Руки жгло, но они с вкрадчивой нежностью продолжали разминать, выпрямлять, сглаживать… тонкая бледная кожа была уже достаточно горячей (слишком быстро – 3 мин не прошло) и местами стала нежно-розовой, размятая под моей рукой. Затем я принялся за крылья.
--Сложи руки перед собой. Так. Теперь положи на них голову. Нет, лбом на руки, да, голову прямо.
И крылья… Тихо шипишь, тебе больно, я знаю. Постоянно сутулиться вредно, знаешь ли, вон мышцы как камень. И с каждым точным действием, как с четкой линией проясняется рисунок, является мне мое алчное желание, скидывая ненужные и неуместные маски страха и совести. И не было во мне ничего, что останавливало бы этот голос сумасшествия и страсти.
Получается, я сильно попал…
-Че за придурок там носится?…
-Да цензор затемнение уже полчаса ищет.
-И че, он свет не может выключить? Не, точно придурок.
-Тихо, оно под тобой.
В жидком сумраке сглаживалось все прожитое, теряло смысл. Я ли человек, ты ли вампир, чья кровь у кого бьется, к какому полу кто относится… все сошло, как возможный свет за окном, как свет ламп, растворившихся в темноте…
Я не отрывал взгляда от спины, плавно выгибающейся под осторожной, но настойчивой рукой. И глухие постанывания прекратились, вырываясь редкими вздохами, от которых теснота брюк стала нестерпимой. Господи - , подумал я, - когда же это кончится? Неужели сейчас?
-Заметь…свет эти умники вырубили.
-Да его отключили, че ты! Рабочий день кончился, все ушли… а у нас с тобой переработка пошла…
-Ага, как бы не заработаться, а то знаю вас, трудоголиков…
Я пригнулся к спине, чувствуя как собираются мышцы, как напряжены руки, согнутые в локтях, как расправляются крылья… Светлые сухие волосы пристали к лицу и шекотят шею, ты не хочешь, чтобы я уходил. Последнее я чувствую настолько сильно, словно бы могу читать мысли. Вот только чего ты от меня хочешь?
-Не быть идиотом, но и меньше думать.
Положив ладони на плечи, я развел их, пройдясь по форме мускулов, расслабляя.
--Перевернись. – тихо попросил я. И тут же почувствовал, что началось самое интересное…
Поднявшись на локтях и сдув волосы с лица, Он развернул ко мне лицо насколько смог и, ухмыльнувшись, закусил нижнюю губу, глядя на меня большим диковатым оком. Тут я понял что происходит… изнутри все обожгло – он просто чуял все то, что происходило во мне даже лучше, чем я. А более того – я не слез с него, потому перевернуться он как-то не мог… зачем я его вообще просил переворачиваться?
Мои глубокомысленные планы пошли ко всем чертям.
Перед глазами снова встало море. Его тихий шелест, едва слышный свист ветра, мягкое шуршание песка под ногами. Для всех, кто окружал меня, море было чем-то обыденным, несущественным. Для меня это была загадка. Его тихий говор напоминал шелест деревьев, так говорил мне брат, я не видел леса вживую, только редкие аллеи в старых частях города или же поросли на развалинах домов. Но лес – это царство тени, а вода, непредсказуемая и огромная, вбирала в себя свет, в ней было какое-то чувство очищения, свободы. Медные блики на глади… закат или же рассвет? Я еще ни разу не бывал у моря на рассвете. Есть ли разница в ощущениях? Зачем эти мысли? Еще одно дежавю?
На полу-вздохе меня схватили в железные объятия, не давая даже понять что к чему. Кей впился мне в рот, завершая мысль, рвущуюся в сознание: он тоже за что-то любил море. Только его чувство было очернено печалью, пустотой в душе, памятью. Именно памяти в нем было больше всего. И она влачилась за ним пятитонным камнем, веревкой давя на шею. Страшная картина…
Сказать, что я растерялся – ничего не сказать. Попеременные вспышки сознания из тьмы наслаждения не были убедительными. Познакомившись со смертью, я привык не жалеть об ошибках, но никогда и не радовался победам. Что же было сейчас: ошибка или победа? Или просто еще одно испытание судьбы? Выживу?
Сливаясь с оглушительным человеческим теплом, я не верил в то, что ты мертв. Казалось, что если и умрем мы, то только оттого, что либо задохнемся, так и не отпустив друг друга, либо придет апокалипсис в виде мафии с доставкой на дом. Но последнее было загодя предусмотрено, а первое… я жил какой-то другой жизнью, ощущая мир заново, словно срастаясь с его изнанкой. Это ощущение сбивало все другие мысли, оттачивая невозможную доселе тоску где-то в диафрагме, и бросая меня в эти объятия, в отчаянии понять, в надежде на спасения, на мягкие волны забытья, с яркими бликами цвета переспелой рябины… эти руки ласкали, как теплая вода, они уносили мысли и сравнения, они растворяли в сознании зыбкие настроения человека, оставляли первозданный свет неба, что пылало огнем… огнем, дарующим тепло, дарующим очищение…
Зацепив рукой простыню, я притянул ткань, а следом за тем, прихватив с собой и его, прокатился по дивану, заматываясь в ткань как в кокон. Обмотавшись полностью два раза, я обнаружил себя на краю дивана, с головой ни на чем, да еще и под ним. Странное ощущение прошило меня, заставив заново осмотреть ситуацию. Неторопливые касания всем, чем возможно до всего, чего можно и нельзя стерли сомнения. Буквально привязанный по доброй воле к разгоряченному и желаемому телу, я чувствовал это томление, это рвущееся наружу желание, безумную гонку ощущений. Рука проехалась по низу живота, видимо случайно, ты пытаешься устроиться поудобнее, продолжая смотреть мне в глаза. Неясные, опасные, они жгут, в них мечутся чужие огни, огни глубинной страсти. Темно, жарко до одури, рука давит на низ живота, вызывая сильную реакцию, а губы еще недавней жертвы кривятся в усмешке. Да, теперь я и есть жертва. Жертва вот таких вот приятных обстоятельств.
-Хей, а Ше по сценарию натурал.
-Что-то не нравятся мне эти твои намеки…
Голова болит, не чувствуя опоры. Я, наплевав на осторожность, рывком сдвинулся на диван, ослабив натяжение. Воспользовавшись этим, Кей нырнул под ткань… в полуночной жаре меня пробило в дрожь. Ледяное касание… еще одно… затем долгое, горячее от дыхания, но вот снова холодное… осторожный нажим, вспышка острого удовольствия… ты выдыхаешь, дыхание жжет грудь, не отрываясь, проводишь по груди вниз… я задыхаюсь, невольно вздыхая.
--Я… что-то сделал? Неет,… - хрипло шепчешь ты и мучительно проводишь ниже, опасно оттягивая ткань простыни. – Я… еще только… начал.
Пытка… черт, медленно, слишком… как под гипнозом не могу пошевелиться. Дразнящие, играющие движения, резкие, но ласковые покусывания, тихое фырчанье… до полуобморочного состояния напряженная плоть, чудовищный накал. Светильник тускло делит мир на тьму и тень, но перед глазами только тьма… пытливые глаза возникли в сантиметре от носа, лохматая прядь выбилась из-под края простыни, щекоча кожу, темные губы неясно блестят, ловя блики синеватого светильника. И снова эта победоносная ухмылка. Я замер, почти не дыша. Гулким эхом до меня доносились… такие фибры желания, буквально похоти, что я даже ошалел на секунду. Не сказал, бы когда-то прежде в здравом уме и трезвой памяти занимался подобным с мужчиной, да и вообще с вампиром, но такой дикой реакции не ожидал. Потому победоносная улыбка отразилась и на моем лице прежде, чем слиться с точным ее отражением.
Почти грубые, глубокие движения; я дернулся, язык обожгло, я резко открыл глаза. Заметно было даже в такой тьме, как все черты обострились, появилось какое-то хищное выражение, чертовски идущее этому лицу. Я понял все почти в тот же момент, когда заметил эти изменения – я задел клык. И это ощущение, которое я так часто чувствовал, стало еще сильней, делая невозможным спокойствие, - опасность, обостряющая страсть…
Но кое-какие мои планы просто не могли не реализоваться. Выждав момент, я подвернул его под себя, перекатившись в обратную сторону. Да, сейчас пойдет бой не на жизнь, а на смерть…подмяв его под себя, я стал быстро распутывать конструкцию из тонкой белой ткани, которую все же не хотелось рвать. Ослабив хватку, я начал развязывать шнур на кожаных штанах вампира, все так же, как ни в чем не бывало продолжая поединок жизни и смерти. Смерть не отвечала. Видимо замерла. Я давно нуждался хоть в каком-то воздухе, потому отодвинул лицо. Распустив шнур и стащив насколько это можно было брюки с несопротивляющегося тела, я не замечал, что Кей молча следит за каждым моим действием. Почувствовав чужой взгляд на себе, я повернул к нему лицо и замер в немом изумлении. Закусив губу, он пристально и с легкой насмешкой смотрел на то, как раздеваюсь я сам. И тогда я впервые почувствовал такой стыд, словно… я даже и не знаю, как это выразить… я покраснел, это наверняка, и с возмущением глянул ему в лицо, даже сказал невнятное «и что?»…
--Я просто думаю как ты будешь делать это… - протянул он, и насмешливая ухмылка обнажила зубы…
Проснулся я в холодном поту, едва соображающий, что случилось. Если это действительно был сон, то слишком реалистичный... Протянув руку, чтобы дотянуться до будильника на тумбочке, я нащупал только какое-то препятствие. Препятствие тихо размеренно дышало. Я усмехнулся сам себе: привел домой какую-то шлюшку, а думаю… черт знает о чем… Было 7 утра. Кей спит, и, значит, не будет ворчать по ее поводу, если, конечно, не видел ее еще вчера…На обратном пути моя рука задела одеяло на голове девушки, оно сползло, обнажая лицо званой гостьи… Секунд на пять я так и замер с поднятой рукой… потом опустил и сделал два медленных вдоха.
Во сне Кей походил больше на ангела, чем на вампира.


Здесь’ more’ не «больше», а «море», просто писать сразу не интересно…

22:28 

gackt+hyde

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Добрый доктор Айболит


Фэндом: j-rock
Пейринг: Гакт/Хайд и много болезней
Рейтинг: PG
Жанр: яой + больной юмор




- Привет. – Отчетливо в только-только наступившей тишине прозвучал удивленный голос.
Сегодня я был как минимум не в настроении и иногда казался себе занудой и просто человеком, которому не хватает внимания. На каждого встречного поперечного я огрызался, даже если он желал мне доброго утра. Сейчас же было тихо. Тихо-тихо. И опять голос!
Я резко, наверное слишком нервно развернулся к двери, вобрал в легкие побольше воздуха и… им подавился. Пожалуй, это было моим позором… Секунду назад – готов убить каждого, а сейчас – больной, уставший, точнее не выспавшийся человек. Именно человек. Иногда я об этом забываю.
- Гакуто…какого…черта?! – голос до отвращения сиплый, кашель тяжелый.
- Как что так сразу какого черта. – Его голос был строг, как у старого школьного учителя. Я даже почувствовал прилив сил, обдумывая, на кого из моих преподавателей он похож больше. – Я звонил тебе, но «абонент не доступен» со вчерашнего вечера.
Ой, черт. Я ведь действительно вырубил эту игрушку, потому что она постоянно трезвонила, пиликала… а мне так нужен был нормальный, здоровый сон…
- Так что… Ты хорошо вчера погулял, как вижу. Тетсу убил полчаса на то, чтобы отговорить меня не ходить к тебе. Сейчас они, должно быть, стоят за дверью, недоумевая, почему ты не обрушил на меня журнальный столик, не кинул вазу или не закидал окурками.
- Для них это шок. Теперь они неделю будут звать тебя в студию и запускать первым – чтобы усмирять мой дикий нрав. – Я нервно хихикнул, но тут же этот нрав дал о себе знать. – И какой матери тебя сюда понесло?! Ты знаешь, что у меня из-за этого нового альбома все горит, а?! Ты – «хорошо погулял!», а я, между прочим, пытался отоспаться после месяца недосыпов, недоеданий, недо… недосыпаний, вобщем. Тебе все – рай, ходи гуляй!..
- О, Дойха… не, Тетсу прочитал мне настоящую лекцию о твоей второй сущности, но чтобы так… я совсем не понимаю, Хайде, ты не напрягался так даже когда мы снимали фильм! Ведь я все прекрасно помню. И там тебе пришлось куда больше постараться. А тут что? Какой-то альбом… всего-то альбом, Хайде… альбом!
- Тетсу?! – этот крик вышел злым шипением из меня. – Этот паразит, эта сволочь, наш обожаемый лидер! Конечно! Я пашу вместе с Юки над этим альбомом столько, сколько не пахал за десяток лет! И знаешь что, Гакуто, - тут я перешел на шепот, потому что мне сильно поплохело, комната поплыла, а все внутри словно скрутило, - иногда мне кажется… что хорошо бы было… - тут к горлу подступил спазм и окончательно потемневшая комната ушла из сознания.
Когда я вновь начал ощущать пульсирующую, но не такую сильную как прежде боль в затылке, то обнаружил себя в другой комнате студии, на жестком кожаном диване и почти без одежды. Первая и самая дурацкая мысль была: «допрыгался».
Однако дела мои были не так ужасны. Какой-то резкий медицинский запах заставил меня снова зайтись кашлем. От кашля еще сильнее заболела голова и дали о себе знать мышцы на животе. Почему-то я напрягся. Надо расслабиться, сейчас придет врач и все вылечит.
Какая наивная и добрая мысль! Придет, вылечит…
Вместо доктора появились двое – Гакт и Кен. На Кена я сильно не злился – он одолжил мне сигареты сегодня, а что здесь делает Гакт?!
- Гакуто, какого черта?!
Тот посмотрел на меня очень выразительно и просто. Я вспомнил. Голова сильно закружилась.
- Какого черта я лежу тут полуголый?
Кен и Гакт переглянулись и заржали. Я попытался сфокусировать взгляд на их лица. Ничего не получалось. Я только тяжело вздохнул. Получилось как-то томно, покраснел... неужели еще не разучился?
- Че ржете, идиоты? Я в свои годы был самой зажигательной теткой на сцене…
- О, да! Тогда нас, должно быть, еще не было! – Кен язвил как всегда.
- Ты тогда еще не дорос до такого, Кен-кун. – с достоинством ответил я.
- При чем тут тетка? – не понял Гакт.
Я и Кен уставились на него. Меня подкатывало. Тихое хихиканье вырывалось из горла, нещадно его царапая. Но стихиный ржачь обуять я не мог.
- Нет, я, конечно, все понимаю, - как обычно полу-сердито, полу-насмешливо сказал Гакт. – Но при чем тут раздетый вид?
Я, издавая только продолжительное и мало вменяемое «хихихихихи», кивал и корчился на диване то ли от усилившегося ржача, то ли от боли, которая раздирала пересохшее горло. Кен фыркнул и сел в кресло по ту сторону стола и дивана, на котором я лежал. Я заметил это, когда попытался развести слипшиеся от слез и туши ресницы, попеременно ржа как породистый конь. В комнате зависла неловкая тишина, наверное, оттого, что Гакту некуда было сесть. Я, глотая воздух и пытаясь прекратить смех, загнулся в очередном его приступе, наконец сумев выразить свою мысль:
- На…хахахаха…наси…хихихихи…насилуют! Хаххахахаааа…а-а…
Комната содрогнулась от громкого…оркестра. Мда…мне аж уши заложило. Гакт свалился со стола, однако как-то удержался на ногах, загибаясь от смеха. Кен валялся в кресле, явно представляя себе эту картину… дверь распахнулась, там стояли мертвенно бледный Тетсу и смурный Юкки. Я зашелся еще более громким, истеричным смехом:
- Чип и Дейл спешат на помощь! Хахахаии…
- Кто из них кто? – прохрипел Кен.
- Фиг их знает…хихихи…но спешат!
Гакт пытался успокоиться и привести себя в более приличный вид, видимо считая себя «главным насильником». Тетсу стоял с загруженным видом и грыз соломинку, с которой еще капал какой-то коктейль. Юкки мрачно вертел в руках палочку, недавно купленную в музыкальном магазине. Мы ходили туда вместе, - мне нужны были медиаторы как никогда. Воспоминания о месяце беспролазного корпения над гитарой и собственными голосовыми связками добавили истерики. И еще мне стало стыдно перед человеком, который помучался не меньше меня, но остался при лице и работает не хуже, а даже лучше моего. Все-таки этот месяц разбудил во мне настоящего человека. Если раньше я без угрызения совести ссылался на старые заслуги и гордо задирал нос, то сейчас…
- Что случилось-то? – спросил Тетсу, ответственно вынимая ярко-желтую трубочку, в контраст с красной, но такой же яркой футболкой, шортами и кедами на толстой подошве. Я зажмурился от такого пронзительного многообразия красного. Ничего лучше он выбрать не мог!
- Тетсу-кун, - возмущенно взвыл я. – Ты не мог бы одеваться не так ярко?!
- Что тебе опять не нравится? – Тетсу вскинул общипанные (другого слова не найду) брови и провел рукой по дикой футболке, от которой тут же начали слезиться глаза. – Нормальный салатовый…
- О, нет… - я ударил рукой по голове, забыв, что она ужасно болит.
- Что здесь такое было? – не отставал мой мучитель. Я действительно почувствовал себя старой развалюхой.
- Я больной?! – крикнул я, окончательно рассердившись на всех этих олухов.
- О, да… - заметил Кен, развалившись в своем кресле. – Ты точно больной. Больной настолько, что можно и не лечить.
- Черта с два! Не смешно, Кен! Укройте меня хотя бы! Мне ведь холодно! И вообще оставьте меня одного! Видеть уже не могу ваши рожи!…
- Мда… - только заметил Тетсу одновременно с Кеном.
Встав со своего места, Кен взял откуда-то плед, накинул на меня, насмешливо бросив: «Саенара, принцесса» и отошел к Тетсу. Что-то шепнув ему, они вышли из комнаты, уже на самом выходе до меня донеслось «не надо было одевать его в юбку – не стало бы мигреней» и их смех. Какая-то несправедливая злость и досада накинулись на меня. Редко, очень редко меня доводили до слез. Я оторвал взгляд от закрытой двери комнаты и неожиданно вздрогнул от ледяного касания. Белое полотенце, смоченное в холодной воде закрывало мне обзор; на лбу разместилось что-то твердое и еще более холодное, тут же это что-то сдвинулось, зашуршал полиэтилен и острые грани кубиков уперлись в лоб. Я вздохнул. Холод мгновенно распространялся по телу, легким мурашками пробежав по позвоночнику. Меня осенило. Интересно, что такое шепнул Тетсу этот пошляк? Я и забыл…что у меня гости…
Холод заставил меня сжаться. Я еще не согрелся толком от пледа, как лед…черт, спасибо надо сказать, а не ворчать! Я только приоткрыл рот, как холодные мокрые пальцы проехались по щеке, тихо вскрикнув, если этот звук можно было так назвать, я снова вздрогнул и вжался в грубую кожу дивана, который уже казался таким маленьким, таким ненадежным… как будто мне когда-то нужна была помощь или поддержка дорогой казенной мебели. Мне вообще рядом с этим человеком не нужна была ничья защита. Холодная ладонь отвела с лица волосы, лаская неосторожным прикосновением. Наконец, без всяких предисловий, она зашла за затылок, и обжигающее дыхание прошлось по губам; я еще сильней ощутил холод на лице и усмехнулся одним уголком рта, почти машинально закрывая глаза. Болезненное оцепенение охватило меня, холод жег, душа словно сжалась внутри, усмехаясь моей внезапной слабости.
- Сейчас лекарство будешь пить. – Ответил голос над моим лицом. Я в ужасе предвкушения глотал дыхание напротив, пытаясь согреться.
Следующие минуты две абонент был недоступен. Когда об мой бок притерлось что-то напоминающее то ли руку, то ли худую…ногу, я уж было решил не волноваться и лежать паинькой… то тут мне прямо в зубы сунули… что бы вы подумали? Ложку с какой-то гадостью, от запаха которой я проснулся, то паинька совсем заснул.
- Гватвкуко-кун, шо це за мерзость?!
- Ты бы лучше пил…
- Меня щас вырвет! Что за запах? Это вообще от чего? Может, я и не болею этим! Гакуто! Дай мне хоть сесть и не подавиться этой гадостью!
Тут мне со лба спихнули лед и бесцеремонно сгребли в охапку, я резко вдохнул воздух, а следом за тем глотнул какую-то горькую, воняющую спиртом мерзость. Я думал, что умру, но тут по зубам мне ударил краешек кружки, и я с жадностью начал глотать какую-то подслащенную воду (или она мне таковой казалась после такого ужаса?). Облизав губы, я поправил съехавшую на нос ткань и выдохнул. В горле и ниже начался какой-то пожар, честное слово.
- Так со мной и надо, а то все нежничают… - вместо хриплого голоса я услышал так давно забытые тона. Господи, как же я рад своему голосу!
Но тут боль стала почти невыносимой. Хотелось съесть это полотенце, чтобы не терпеть это раздирающее чувство. Я начал глубже дышать, но ничего не выходило, - скручивал спазм. Я вдохнул еще раз и выдохнул уже с болезненным стоном, глаза заволокло, и лицо Гакта исчезло.
- Как, говоришь, с тобой надо?
- Водыы…
Тут же я начал глотать откуда-то взявшуюся воду, но боль уже итак начала проходить. Я выдохнул, чувствуя какую-то странную мысль, вертящуюся в подсознании. Что он там спросил?
Взяв из моих рук графин, Гакт уложил меня обратно на диван, поправив что-то у меня под головой (как оказалось, это был мой плащ и майка), соорудил на лбу ту же конструкцию, в которую я угодил локтем, когда ложился, и снова исчез.
Резко потемнело. Я решил, что уснул. Но ощущения остались те же – значит, не сплю.
Снова это осторожное, мягкое прикосновение холодных влажных пальцев, опять жар дыхания. Меня глючит? Нет, слишком реально.
И зачем нужны эти чертовы лекарства?


Большего не ждите, потому как это только PG.

22:24 

фанфы

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Больно…

Фэндом: j-rock, «The gazette»
Пейринг: Kai x Urucha
Жанр: Yaoi




Я сидел под душем и беспомощно плакал. Мне казалось, что никто меня не понимает и я один такой ненормальный. Я люблю тебя, но ты не замечаешь этого. Ты даже не можешь представить, как это больно видеть твое безразличное лицо, как сложно удержаться, когда так хочется тебя поцеловать. Но я боюсь. Боюсь, что ты меня неправильно поймешь и отвергнешь, перестанешь со мной общаться, а это просто убьет меня. Больно… как же больно. Слезы льются горячими ручьями, обжигая лицо. Я не знаю, сколько я уже тут сижу, но вылезать не хочется. Там холодно… очень холодно и никто меня не согреет. Как же мне хочется прижаться к тебе, почувствовать какой же ты горячий и обжигаться вновь и вновь… Но ты далеко и мне остается только сидеть здесь и беспомощно плакать. Холодно. Мокрая одежда облепила мое тело, но снять ее не было сил. Они как-то незаметно и постепенно уходили, становилось не по себе, в глазах темнело. Я начал проваливаться в какую-то бездну, в которой была только темнота и больше ничего.


Я очнулся в своей кровати. Было тепло и даже жарко. Так хорошо. Уютно. Я слегка приподнялся и оглядел свою комнату. Было темно и в голове трещало. Из-под двери виднелась полоска света. Я попытался встать с кровати, но тут же с шумом упал на пол. В комнату кто-то поспешно вошел.
- Ты в порядке, Уруха?! – это был ты. Ты присел рядом и заглянул в мои глаза, полные слез.- Уруха, что с тобой? Ты ушибся? – ты явно волновался, это было слышно в твоем голосе.
- Да, немного. – ты взял меня на руки и положил на кровать.
- Так лучше? – улыбнулся ты. – Уруха, что-то случилось? Когда я пришел, то обнаружил тебя без сознания в ванной на полу.
- Мне просто стало плохо. Не волнуйся, сейчас все хорошо.
- Ури, ты меня так напугал! Обещай, что не будешь так больше делать! – ты заглянул в мои глаза. Они были полны слез. Я еле заметно кивнул. Слеза скатилась по щеке.
- Уруха, ведь что-то случилось. Я это вижу, ты меня не обманешь. – Ты прижал меня к себе и крепко обнял.
- Нет, Кай, все в порядке. – я попытался улыбнуться но видимо у меня это плохо получилось потому что ты мне не поверил.
- Расскажи, пожалуйста, – ты нежно прошептал мне это в ухо. Я не верил тому, что сейчас происходит, что ты сидишь рядом и обнимаешь меня, пытаешься утешить. Ты действительно был горячим и нежным, как я себе это и представлял. Но я боялся открыть тебе свою тайну. Боялся, что ты уйдешь, и это чудо рухнет. Я уткнулся головой в твое плечо и заплакал.
- Тише, Ури, успокойся. – ты начал поглаживать меня по голове. – Может, ты все-таки расскажешь, и тебе станет легче?
Я не мог больше молчать, глядя, как ты волнуешься за меня, и поэтому я все-таки решил сказать тебе, что я чувствую.
- Я … люблю тебя, Кай. – мое сердце остановилось, ожидая ответа. Но ты не торопился. Ты просидел с минуту больше, а потом повернулся ко мне и спокойно спросил:
- Ты из-за этого плакал?
Я кивнул.
- Кай … прости меня … я не … - ты заткнул мне рот самым лучшим образом, ты меня поцеловал.
- Почему ты раньше не сказал?! А я все не мог понять, почему ты так на меня смотришь.
Дурень я. И ты все это время страдал?
Я посмотрел на тебя своими мокрыми глазами, и ты еще сильнее прижал меня к себе.
- Прости меня, если сможешь… - тихо прошептал ты.
- Прощу, … если ты меня поцелуешь.
Ты целовал меня глубоко и долго. Это было невероятно. Ты повалил меня на кровать, и начал изучать мое тело руками. Нежно… Медленно… Ты прервал поцелуй. Я хотел, было возразить, но ты стал покрывать поцелуями мою грудь, легонько покусывая соски. Я тихо стонал. Ты опускался все ниже, выводя на животе причудливые иероглифы. Ты легонько поцеловал головку. Затем полностью проглотил и начал с наслаждением посасывать. Я был уже готов и когда ты снова вязал его полностью в рот, я кончил. Ты потянулся за поцелуем, давая почувствовать, какой я сладкий. Потом ты слез с меня и куда-то пропал. Ты вернулся с тюбиком в руках. Сев около моих ног, ты их раздвинул. Я смотрел на тебя круглыми глазами, но ты лишь сказав “Не бойся”, начал целовать внутреннюю сторону бедра. Ты выдавил на руки немного геля и начал нежно поглаживать мою дырочку. Я тихо застонал, и ты ввел сразу два пальца. От неожиданности и новых ощущений я вскрикнул. Ты лишь улыбнулся. Ты осторожно ласкал и смазывал меня внутри. Вскоре ты добавил третий пальчик, что заставило меня выгнуться тебе навстречу. Тогда ты вытащил пальцы и приподнял меня за бедра. Я почувствовал его. Такой горячий. Ты сказал “Расслабься” и вошел. Хоть ты меня и хорошо растянул, было больно. Такой боли я еще никогда не чувствовал! Одной рукой я вцепился в простынь, а костяшки другой руки закусил, чтобы не заорать на весь дом. Ты вошел полностью и остановился, давая мне отдышаться. Тогда я невольно сжал тебя.
- Ури, не волнуйся так. – нежный поцелуй в висок. Наверно он был соленым. – Расслабься пожалуйста, тогда тебе не будет так больно. – твой заботливый взгляд. Я попросил тебя немного подождать, и ты понимающе кивнул. Боль начала понемногу отступать, тогда я промычал что-то нечленораздельное, и ты начал медленно двигаться.
Постепенно ты ускорял темп, и мы уже стонали в два голоса. Боль полностью ушла, и я получал несравненное удовольствие. Оргазм накрыл меня с головой, и я кончил. Через пару минут я почувствовал теплое вязкое семя внутри себя. Ты вышел из меня и прилег рядом, целуя в плечо.
- Тебе понравилось?
- Да, очень. Это было незабываемо. Я даже представить себе не мог, что это может быть настолько приятно. Спасибо тебе!!! – Я чмокнул тебя в носик.
- Ты хочешь сказать что ….- Кай казался напуганным.
- Да, это был мой первый раз, и он был замечательным! – я улыбнулся в ответ.
- Ели бы я знал … я был бы … осторожнее …
- Кай, ты и так был осторожен! Мне очень понравилось! Спасибо тебе!!!
- Я рад, что понравилось! – на твоих щеках появился небольшой румянец.
- Уже поздно. Давай спать? – ты еле слышно прошептал мне на ушко. Щекотно!!!
- Угу. – я уже засыпал. Мне было так хорошо с Каем, так спокойно.
- Я люблю тебя и никогда не брошу.

22:22 

фанфы

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Один выходной

Фэндом: j-rock, «Alice nine»
Рейтинг: G
Жанр: love story


1



Заглянув на кухню, я невольно улыбнулся: у плиты стоял Шо. И это в шестом часу утра. Одним словом, явление небывалое. Сзади казалось, что он терпеливо ожидает, пока его кофе будет готов. Он не замечал моего присутствия.
Как очаровательна была его фигура в темно-синем шелковом халате и этих несуразно больших домашних тапочках, со слегка растрепанными после сна волосами. Как меня всегда сводил с ума этот их янтарный цвет!
Я подошел ближе, еще больше умиляясь его сосредоточенной позе, со скрещенными на груди руками, позе «выжидания кофе», иначе не назовешь. Но только тут я обратил внимание, что он стоит с закрытыми глазами. Упираясь животом в плиту и мерно посапывая. Я просто не удержался от смеха. В тот же момент послышалось шипение выкипевшего кофе. Шо резко открыл глаза.
- Кажется, он теперь будет не очень хорош, - со смехом указал я на кофе, вытекший на плиту.
Недовольно заурчав, он выключил конфорку и страдальчески согнувшись, поволок свое тело на стул у окна. Обрушившись там, он выжидательно посмотрел, облизав свои пухлые губки.
- Мой завтрак не удался… значит твоя очередь, - заключив, он просиял.
- Ты должен знать, что на меня это не действует, - я бессовестно соврал, а еще понял, что мне не оторваться от приподнятых уголков этих губ.
Как же хороша их гладкая матовость, как неповторим этот светлый оттенок. Во всем его теле присутствовала эта благородная бледность, бескровность фарфоровой фигурки, с изящнейшеми деталями: утонченными руками, не пересеченными ни единой серой полосой вен, кожей, сравнить которую можно только с покровом крыла бабочки, настолько нежной она была на вид и на ощупь, всеми чертами лица. Лица такого необыкновенного, что самая чувственная сексуальность становилась чиста, как улыбка ангела, а самое непорочное выражение лица приобретало хищную страсть во взгляде: все в зависимости от настроения обладателя.
- Хирото-сан, ты меня обманываешь – уверенно заявил он.
Я ничего не ответил, покорившись существу не менее капризному, чем я, и начал готовить.
Завтракали мы не спеша, наслаждаясь прекрасным утром и своим уединением. Ни с кем другим, дружеские беседы не развлекали меня так, как с ним. Его очарование не знало пределов, он всегда был остроумен, мил и даже спор с ним доставлял мне искреннее удовольствие. Меня всегда восхищался Шо. И я знал, что большинство окружающих, относятся ко мне точно так же.
Мы действительно имеем много общего. Хоть я и более шумный, подвижный, чем он, наши темпераменты очень близки. Оба мы, также, являемся такими парнями, к которым неосознанно влечет представителей обоих полов. Общего у нас много, но не это все важно. Главное то, что нам хорошо, когда мы вместе. Нам действительно хорошо, может быть поэтому он ушел от Торы. Хотя ушел – резко сказано. Мы все в одной группе, заняты одним, общим делом и уйти не представляется возможным. Лучше сказать, он просто забрал все права на себя, включая право обладания. Да, со мной он остается самим собой, я думаю, это важно.
К половине восьмого мы были полностью готовы к предстоящему долгому дню. Первой на очереди была фотосессия для довольно известного журнала. Честно скажу, я люблю фотосесии. Мне нравится, когда меня снимают, но еще больше нравится наблюдать, когда снимают Шо. Он просто восхитителен, в момент, когда застывает перед камерой. Когда слегка приоткрывает рот, слегка наклоняет голову, едва заметно прищуривается. Тогда я вижу, как золотистая прядь спадает на его лицо, между острых линий бровей, которые слегка вздрагивают от вспышки. Все эти детали в нем я всегда замечаю и так люблю, что порой шучу, будто начинаю подозревать, что люблю его самого.


2




- Подонок!
Что-то большое и мягкое врезается мне в лицо. Буквально в ту же секунду, как я пересек порог. А ведь я пол часа копошился в замочной скважине, стараясь войти в квартиру бесшумно.
- Шо… - я открываю глаза, - Что за воинственность на тебя нашла в два ночи? – потираю ушибленный нос.
- Ха! – он откидывает волосы с лица и совершенно не зло, но крайне показательно смеряет меня взглядом, - Вот отсюда ты и должен понять, что шлялся до двух!
Я ласково улыбаюсь и протягиваю подушку, которой был избит.
- Я великий ценитель свободы, - отмечаю философским тоном.
- Хрен. Ты – маленький засранец, - он заключительно кивает и уходит в комнату.
Что ж… Я – маленький засранец. Тоже киваю и иду за ним.
Опускаюсь на кровать рядом, начиная нежно тереться носом о его шею. Шо долго и неподвижно лежит. От этого еще более неожиданно то, что я оказался на полу.
- Ну нет, это уж слишком, - я поднимаюсь и хватаю его за ремень на джинсах. Вместо стаскивания его с кровати, получается, что он перехватывает мою руку и обхватив ее ногами резко переворачивается. Вскрикнув от неожиданности, я лечу вперед, перемахнув через кровать. По ту ее сторону, торможу о пол.
Какое-то время изображая труп, я все же переворачиваюсь, чтобы увидеть СОВЕСТЬ в глазах этого рыжего ниндзя.
- Живоой! – торжественно улыбается он, осторожно свесившись с кровати.
Что можно сказать против этой улыбки? Но все же..
- Ну как ты себя ведешь, а? – подпираю голову рукой, уже свыкаясь с местом на полу.
Он вздыхает и опускается на кровать. Так мне остается виден только его профиль.
- Я просто играю. А ведешь себя ты, - его густые черные ресницы опускаются, - Хирото, тебя ведь даже не заботит, жду ли я тебя. Ты запросто можешь гулять всю ночь, где тебе вздумается, даже...
- Но ведь я не требую от тебя обратного.
- В этом и дело. Ты понимаешь? Тебе, в общем-то, все равно. Хорошо, когда я есть. Но ты запросто забываешь обо мне.
Как он был не прав в этот момент. Только я продолжал молчать. Как бы мне не хотелось сказать, что это не так, разве не ниже моего достоинства будет из кожи вон лезть, чтобы это доказывать?
- Я не скажу, что я чувствую в такие моменты, - продолжил он, - скажу только, что должен ощущать. Это потребность во мне. И чего я не чувствую. Это твоя забота.
Теперь он тоже замолчал. Я сел на полу, глядя перед собой.
- Ты когда-нибудь боялся меня потерять? – он, наконец, посмотрел в мою сторону.
Я задумался. Честно, я никогда не думал об этом. Следовательно, нет. Я никогда не считал его своей собственностью. Я не делал ему ничего дурного, за что он мог бы отказаться от меня. Как тогда я могу его потерять? Почему?
- Я так и думал, - тихо сказал он в ответ на мое молчание.
Молча поднявшись, я ушел в другую комнату. Там я устроился на диване. Заснуть мне никак не удавалось, хотя всю дорогу домой я только и мечтал об этом. Усталость за день сменилась ужасной тоской. Такое давящее чувство, когда хочется громко прокричать, что все вокруг неправы, но ты этого не делаешь.
Какого черта? Почему, если с человеком хорошо, нельзя радоваться и не мешать этому?
Я вжался в подушку, пытаясь остановить мысли, которые никак не пойдут мне на пользу. Честно говоря, мне хотелось бежать подальше.


3



Я проспал почти до обеда. Только открыв глаза, я понял, что день стоял прекрасный, как и вчера. Шторы небыли задернуты и вид за окном заново наполнил жизнью и новыми силами. Осень в этом году была исключительной. Город ежедневно утопал в обилии солнца и бардово-желтой листвы. Моя квартира располагалась не высоко, и массивные кроны деревьев находились прямо напротив окон. Утреннее солнце проникало в комнаты сквозь листву и ложилось на все забавным леопардовым узором.
Я поднялся и пошел на кухню, попутно вспоминая планы на день. Во-первых, сегодня выходной. Нет, выходные всех нормальных людей, профессии гитариста, конечно, никак не касаются. Но сегодня вся группа отдыхает. По этому поводу, помнится, мы договорились собраться все вместе. Только вот Шо нужно было провести день с родственниками…
На столе я обнаружил купленные, но не распакованные продукты. Значит он уже ушел. И торопился. Но даже при этом он не забыл обо мне побеспокоиться. Я мысленно улыбнулся.
Взявшись за продукты, я обнаружил в одном из пакетов, поверх всего, записку:
« Доброе утро, придурок.
Не знаю, сколько ты собрался проспать, но будить тебя я не собираюсь, значит, мы уже не увидимся. Но я надеюсь, ты помнишь, что мы должны были встретиться с ребятами? Утром звонил Нао. Сегодня вы собираетесь прогуляться, т.к. день отличный. Как видишь, я все купил, чтобы ты не умер с голоду. Удачного выходного.
Да, Нао будет с сестрой. Так что веди себя прилично.»

Я стал собираться и сделал это довольно быстро, за исключением выбора аксессуаров, что каждый раз затрудняло меня и отнимало больше времени, чем мне хотелось бы. Но кажется, мои опоздания еще никого сильно не раздражали.
Найти их в парке мне удалось сразу. Хотя я был не последним, точнее встретили меня только Сага и Нао.
- В привычки Торы раньше не входило опаздывать, - я обмотал вокруг шеи свой длинный розовый шарф, на который как-то странно косился Сага.
- Он в последний момент предупредил, что не сможет. Какие-то дела возникли... – Нао пожал плечами.
«Дела»... Я сразу подумал о Шо.Что-то очень неприятное скользнуло вдоль всего моего туловища. Но я никак не хотел, чтобы это было замечено и сразу отшутился:
- Видимо, дела имеют что-то общее с отсутствием твоей сестры?
Сага прикрыл улыбку ладонью. А по изменениям в лице нашего славного барабанщика, я сразу понял, что коснулся недозволенной темы.
- Идиот! - никогда не видел, чтобы так быстро краснели, - Чизуру сейчас дома, готовит нам всем ужин. Ты, несчастный потребитель лапши, даже не представляешь, как она это умеет! Именно поэтому она и не пришла со мной.
- Ясно, ясно, - я быстро согласился, стараясь больше не злить его.
Время с парнями всегда пролетало незаметно и приятно. Мы могли сколько угодно припираться во время репетиций, но все таки мы были отличной командой и всегда прекрасно ладили.
Уже стемнело и город зажегся тысячами огоньков со всех сторон, когда мы отправились к Нао. Дома у него, как всегда, все было в безупречном порядке, но сегодня с особым уютом. Очевидно, вследствие приезда сестры.
Да, встретившая нас Чизуру была поистине великолепна и оправдывала все переживания Нао. Обилие и прекрасное оформление ужина поразило не меньше. Как настоящая хозяйка, Чизуру сама все подавала и следила за комфортом всех гостей. В момент, когда она отошла на кухню и позвала Нао помочь, раздался дверной звонок. Я быстро встал пошел, чтобы узнать кто это, в смутной надежде, что пришел Тора. Но перед дверью оказался мальчишка, немного смешной наружности, с широко распахнутыми глазами. Я не успел даже поприветствовать его, как он затараторил:
- Мы приносим свои извинения! – он дважды мелко поклонился и протянул мне какой-то пакет.
Тут я заметил у него на куртке значок быстрой доставки, знакомого мне ресторана.
- Хозяйка заказывала семь блюд, одно из которых - пять порций медовых лепешек, но мы по ошибке доставили только четыре! Простите! – он еще раз мелко поклонился.
У меня в ушах звенело от этого парня. Здесь, скорее всего, ошибка, но я побыстрее отпустил его, дав денег, от которых он испуганно отказался и поспешно ушел.
Я закрыл дверь и не пересекая гостиную, свернул на кухню, оставив еду на столе. Затем вернулся к остальным.
- Спасибо, что открыл. Что там за гости? – поинтересовался Нао.
- Да так, какой-то мальчик.. Из доставки. Он, наверно, перепутал адрес.
При словах о каком-то мальчике, глаза Нао панически расширились, но кажется, дальше я его успокоил. При словах же, о доставке, так же расширились глаза Чизуру и она тут же уткнулась в тарелку, будто ничего не услышав. Черт, у этой семьи что-то не так или мы с Сагой не вовремя?
В целом, вечер показался мне прекрасным. Но возвращался домой я с тягостным ощущением. Я понял, что сейчас мне необходимо видеть только одного человека. Мне не слишком хотелось его тревожить, но это ужасное чувство, будто, подгоняло изнутри. Придя домой, я сразу набрал номер Шо.
- Да, – его голос звучал низко и так приятно.
- Привет.
- О, ты соскучился? – игривым, мягким тоном поинтересовался он.
- Возможно. А как насчет тебя?
- Хм, - он сделал вид, что задумался, - возможно, у меня не было времени.
Я понимал, что эту язвительность он сказал только в ответ на мою, но в моей голове уже выстраивались совершенно другие образы. Я сорвался.
- Еще бы.
- Что?
- Я понимаю, был занят. Кохара, скажи, что ты ко мне чувствуешь?
- Ты в порядке?
- В полном! Скажи мне, разве я когда-нибудь, что-то требовал от тебя? А? Черт возьми, уж в последнюю очередь я думал, что заслужу низкого обмана!
- Да о чем ты?
- Кто, кто он для тебя? Почему он остался так важен? Ты решил это скрывать? Я хочу знать, почему?! – я отрывисто глотал воздух.
- Прекрати! – он сорвался на крик, - Тора?! Не иначе, как ты о нем? Я даже не думал от тебя скрывать!
- Не успел рассказать, значит? Скажи, почему? Ты привязан к нему? Я ведь думал, что сейчас есть я. Или.. ты любишь его, Шо?
Я никогда не видел его слез. Но сейчас я слышал, что он не сдержался.
- За что ты так? – мне казалось, он дрожал.
- За что?...
- Хватит! Если ты не знал, кто такой Тора, я тебе расскажу! Это человек, которому можно принадлежать только полностью и без остатка. Он берет тебя, все твои чувства, твое существование и делает частью себя. Хорошо это или плохо, но тебя, самого по себе, больше не остается. И преимущество его в том, что он заставляет тебя чувствовать себя необходимым, как воздух. Вот об этом ты можешь подумать..
Следом за этим, я услышал, как он отключился. Я сидел, глядя в одну точку. Каждую секунду невыносимее становилось осознание всего, что я наговорил. Осознание того, что это было услышано им. Я готов был жить вечно с любыми подозрениями и гнетущими чувствами, но это уже не отменит того, во что они вылились. И я выплеснул все это прямо на него. Я не имел никакого права... Но когда я перестал владеть своими чувствами? Что это было? Это новое чувство было отвратительно, но именно сквозь него сейчас я понимал, что нет ни одной из ценностей в этом мире, ради которой я усомнился бы в том, что единственное мое желание – не потерять Шо. Хотя теперь это видится стремительным падением, которое невозможно остановить. Выходит, он оставался между мной и Торой. И сейчас сделает свой выбор.


4


Я никогда не ощущал такой продолжительной и глубокой боли, как в ту ночь. Но к утру она не утихла. Меньше стало лишь сопротивление. Я погружался в нее. Я не видел возможности сопротивляться тому, что призвал и впустил в свою душу. Потому, что не замечал того, кто ее заполнял. Я был слеп по отношению к себе же.
Я безвольно растянулся на кровати и пролежал всю ночь, ни на минуту не заснув, но не заставил себя подняться. Узкая рубашка давила и врезалась в тело, готова была пойти по швам, но мне было откровенно плевать. В окнах, по-прежнему не завешенных шторами, я отчетливо наблюдал чистую и полную луну. С наступлением рассвета, она медленно тускнела. Я прикрыл болевшие глаза и коснулся век пальцами. Под ладонями было влажно, от слез. Я не помню, в какой момент они появились. В конце концов, я уснул.

Раньше мне не приходилось просыпаться от сильной боли в голове. Середина дня. Я сполз с кровати и начал снимать толстые браслеты, до онемения передавившие руки во сне. Оставались красные следы на коже. Эти несколько часов сна не помогли ничем, кроме доведения моего внешнего вида до полной катастрофы. Но это мне небыло ничуть важно. Как и то, что я пропустил сегодняшнюю репетицию. Волновало меня то, что я должен успеть встретить Шо после нее. Я не представляю, что наговорю ему, но даже если положение невозможно изменить, я готов пытаться сделать все. Меня с головой накрывало отчаяние.
Выбежав на улицу, я увидел такси и чуть не вылетел на дорогу, останавливая его. На улице лил дождь. Сев в машину, я снял очки и стер капли с зеркальных стекол. Сейчас меня крайне раздражало то, как водитель косился в зеркало заднего вида. Я сполз вниз по сидению. Мы ехали так долго, что казалось, объезжаем город по второму кругу, но, наконец, остановились перед нужным зданием.
Заскочив в репетиционное помещение, я тут же напоролся на три раздраженных взгляда. Я еще раз обежал глазами помещение, пытаясь отдышаться, но Шо не увидел.
- Хирото! – прогремел Нао, - Может в репетиции без вокалиста и есть смысл, но тебя где носило?! Что мы должны здесь делать без басиста?!
- Действительно, - вмешался Тора, - ты должен был в крайнем случае, предупредить.
Я был выведен отсутствием Шо, но это... Как он вообще смеет делать мне сейчас такие замечания?
Я в бешенстве подскочил к Торе, но он, обладая прекрасной реакцией и будучи на голову выше меня, сразу прижал меня к стене.
- Ты что, нарываешься? – он держал меня за ворот куртки.
- Так, хватит! – сзади его оттащил Сага.
- Хирото, ненормальный, пошел вон с репетиции! – Нао был крайне зол, - все, на сегодня мы все расходимся, - обратился он к остальным.
Я схватил отходившего Сагу за плечо:
- Где Шо?
- Ты не знаешь? Мы были уверены, что вы вместе где-то пропадаете,- он удивленно приподнял брови.
- Нет...
- Ему, как и тебе, сегодня не дозвониться. Наверно, решил отдохнуть.
Не дослушав последней фразы, я вышел и пошел на улицу. Дождь там не прекратился. Я свернул в первое попавшееся кафе.
Теплый, обволакивающий аромат кофе частично привел меня в чувство. Как я себя веду?
Я вглядывался в черный напиток в моей чашке.
Я прислушался к себе и за одну ночь понял очень многое. Сейчас у меня была только одна возможность: я должен, наконец, прислушаться и к Шо. Я так ценил себя и свою свободу, что не позволял никому приближаться ко мне настолько, чтобы я мог ощущать чужое чувство. А ведь Шо любил меня. И любит. И я просто не в праве в этом сомневаться. Если сейчас он и обратился к человеку, который был ему так же близок, то лишь потому, что снова и снова приходит ко мне, но я держу его за порогом. Я никак не хотел признать то, что с какого-то момента, он стал составлять смысл моей жизни. Я обращался лишь к тому, что мне хорошо в конкретный момент. Но я не желал задуматься, что он, Шо, делает для того, чтобы мне было хорошо. Не будь я так поверхностен, я бы никогда не сделал ему больно. Он никогда не пошел бы к Торе.
За окном дождь усилился, и уже стемнело. Внутри все сжалось, когда послышался мощный раскат грома и асфальт осветился непродолжительным стальным бликом. Я не находил себе места и не мог больше сидеть. Поставив чашку, резко поднялся и вышел наружу. Меня обдало потоком холодных капель. Машин почти не было и ни одного такси я не видел. Вдали все застилалось завесой из дождя. Развернувшись, я побежал. Бежал не останавливаясь. Вода струями стекала с меня, одежда была насквозь мокрой, а волосы липли к лицу. Пронизывающий ветер, казалось, проходил насквозь и не смотря на непрекращающийся бег, пробирала дрожь.
Много кварталов спустя, я остановился перед его домом. Нужно было собраться с мыслями. Уже не обращая внимания на дождь и воду вокруг, я попытался немного отдышаться, затем вошел в дом. Лифты не работали и где-то не было света, должно быть, из-за грозы. Я поднялся на нужный этаж, где было так же темно и позвонил. Наступила полная тишина. Шума дождя и грома здесь слышно не было. За дверью было так же тихо. Было слышно лишь собственное дыхание. Я опустился прямо на пол под дверью и запустил пальцы во влажные волосы.
Не хотелось даже представлять, где он сейчас и почему никто этого не знает, но не найти его в этот момент, было для меня хуже всего. Первый раз, когда я в нем так отчаянно нуждался. Я не знал, куда сейчас могу пойти. Просто оставался на месте. Хоть и было достаточно ясно, что возможность вот так сидя, все же дождаться, ничтожно мала.
Не знаю, сколько на самом деле прошло времени, но показалось, что не более получаса. Я поднял голову, услышав очень тихие и осторожные шаги. Было по-прежнему темно. Но я точно узнал эту походку. С трудом, я разобрал в темноте тонкий силуэт. Я поднялся и быстро шагнул к нему. Он, поняв, что здесь не один, отшатнулся и, явно испугавшись, прижался к стене. Я быстро закрыл его рот рукой. Господи, каким удовольствием было снова ощущать тонкий аромат его волос. С них мне на руку стекали капли дождя. Конечно, он уже почувствовал меня и стоял спокойно. Я убрал руку, но не отпустил его.
- Шо...
Он молчал. Я пытался разобрать в темноте его глаза.
- Я понял слишком много для одного дня. Все, о чем ты говорил... Поверь мне, я это почувствовал. Я должен сказать тебе: ты не оболочка и не времяпрепровождение. Ты для меня все.. и я люблю тебя, Шо-кун...
Он расслабился, слегка опустившись вниз. Показалось, что у него подкосились колени. Я обнял его, на что он обхватил мою шею, крепко прижавшись. Его нежная кожа касалась моей щеки и по ней покатились новые капли. Теплые и не мои. Я не мог поверить. Он плакал от счастья. Неужели именно это я должен был ему сказать? Казалось, я заново родился. Он хлюпнул носом и тихо засмеялся, когда я его поцеловал.
- И это все за один выходной?
- Вчерашний разговор, - я вытер его слезы, - это все не важно. В том, что ты пошел к Торе ровно столько же и моей вины. Я не хочу об этом никогда вспоминать, но вчера я наговорил тебе много того, что не хотел...
- Хирото, - он прервал меня, - я тебя все еще не понимаю... Но мне кажется, ты ошибаешься.
Я тяжело вздохнул.
- Пусть так.
- Нет, ты не понимаешь? У нас с Торой давно ничего нет. Что ты выдумал?
- Но ведь вчера вы...
- Нет! – он стукнул меня по затылку,- ты же знаешь, что вчера я был на юбилее бабушки! Как тебе в голову пришло?
Я чувствовал себя последним идиотом.
Вдруг, замигал свет. Я прищурился и опустил голову, прячась от яркого освещения. Шо все еще пристально смотрел на меня. Тогда я взял его за руку и потянул к двери его квартиры.


5



Мы с Шо выбираем сухие листья из комнатных цветов. Он периодически путается в рукавах своего безразмерного пушистого свитера и цепляется ими за веточки. Я снимаю петли с цветов.
- Мы скурим это, а? – он поднимает глаза.
Я смеюсь:
- Вот для чего ты их понаставил везде, а теперь не ухаживаешь?
Он тыкает в меня сухой веткой, некогда бывшей карликовым деревцем и делает жалостливое лицо.
- Да, думаю этого можно скуривать, - беру цветок.
- Эй! – негодующе топает.
От двери доносится звонок. Шо опасливо смотрит в ту сторону:
- Только не говорите мне, что это бабушка, все таки привезла остатки торта... – идет к двери.
Я плетусь следом. Мы открываем дверь. На нас строго смотрят Нао и Сага:
- Мы так и знали, что вы тут оба, - Нао скрещивает руки на груди.
- Привет, - радушно улыбается Шо и подталкивает обоих в квартиру.
Они оставляют зонты и обувь в прихожей. Все мокрое, так как на улице второй день идет дождь. Мы проходим в комнату и располагаемся – кто где.
- Ребята, на самом деле мы волновались, - объясняет Сага, - вы оба отключаете телефоны и пропадаете поочереди. Хирото вообще себя странно ведет.
- Странно? – заинтересовался Шо.
- Да-да! – Нао воспитательно трясет пальцем, - он прогулял репетицию и завязал драку с Торой-саном!
Шо неодобрительно качает головой, еле сдерживая смех.
- Прошу прощения, но у меня были причины для моего поведения, - влезаю я.
Снова звонят в дверь. Шо удивленно оборачивается:
- Да что ж такое? – встает и идет открывать.
Возвращается он, ведя за собой Тору.
- Так я и знал, что вы все тут, - усмехается Тора.
Шо лишь разводит руками.
- Сага и Нао зашли проведать нас. Я-то знаю, что мы все не можем друг без друга, - Шо умилительно улыбается.
- И как вы? – интересуется Тора.
- О, мы прекрасно. Только не бей Хирото больше.
Все, кроме меня смеются.
- Вот еще! – дуюсь.
- Как можно? Он же бишёнэн, - Тора сгибается пополам, как и остальные.
- Эй, ну хватит! – ерзаю на месте.
- Хорошо, хорошо, - первым успокаивается Шо, - к тому же, его психозы уже прошли, - сообщает он Торе.
- Быстро ты, - кивает он Шо, тот гордо расправляет плечи.
- Кстати, это очень хорошо, что мы все собрались в неформальной обстановке, - улыбается Тора, - у меня для вас есть небольшая новость.
- Ты решил жениться? - задумчиво предполагает Сага.
- О, это значило бы сделать одну женщину несчастной и на всю жизнь, - Нао не мог не подколоть.
- Нет, пока не жениться... но хочу вам всем объявить, что Чизуру-сан теперь официально может считаться моей девушкой, - довольно заключает гитарист.
- Аээы... – издает Нао что-то, вроде протеста.
Тора, соблюдая предосторожность, не сводит с Нао глаз. Шо вскакивает и обнимает его, похлопывая по плечу. Следом подскакивает Сага и одобрительно жмет Торе руку.
- Спасибо, ребята, - Тора с удовольствием принимает все поздравления, - так что можете больше не рассчитывать на ее внимание, - улыбается он.
- О, не думаю, чтобы они сильно расстроились... – тяжело вздыхает Сага
Я подхожу к Торе и смотрю ему в глаза. Он тоже стоит молча. Потом подставляет правую ладонь:
- Союз гитаристов Элис найн? – смеется он.
- Точно! – я с улыбкой отбиваю ладонь.
- Эй, а я? – из другого конца комнаты подпрыгивает Сага.
- Да я вообще тут главный! – Шо выпячивает грудь.
- Да ты вообще в пушистом розовом свитере! – ужасается Сага.
- Эй, не забывайте, я группе как отец! – напоминает Нао.
Шо садится обратно в кресло. Я устраиваюсь радом с ним, на подлокотнике. Шо берет мою руку и улыбается мне.
- Ладно, - соглашается Нао, - но если ты хоть раз обидишь мою младшую сестру...
Кажется, его никто не слушает, все уставились на наши с Шо руки.
- Ну да, пожимаю плечами я.
- О, боже! – Сага возвел руки к небу.
- Давно пора, - улыбается Тора, - в смысле перестать делать вид, что никто ничего не видит.
- Ладно тебе, насчет вас с Чизуру тоже можно было догадаться, - обращаюсь к Торе, - те твои «дела» именно об этом? м?
- Ну... – Тора пожимает плечами.
- Значит ужин все таки из ресторана? – смеюсь я, - Как не стыдно было мешать Чизуру готовить, а потом еще бессовестно уйти перед нашим приходом? – подшучиваю над ним.
- Чтоо?.... – Нао возвращается в прежнюю активность.
Мы все закрываемся от него подушками.
- Да чтоб вас! – негодует он.
- Не ругайся, сам хорош, - Шо выглядывает из-за подушки.
- Это ты о чем, - Нао серьезно поправляет волосы.
- А тот фанат из Лос-Анджелеса? - хитро улыбается Шо.
- И совсем молодой парень из Франции? – киваю я.
- И... – продолжает Тора, но его обрывает резко вставший Нао:
- У вас есть что-нибудь выпить? – убегает на кухню.
- И мне не помешает, - бежит следом чуть не плачущий Сага.
- Нда... – усмехается Тора.
Шо наклоняется и понизив голос, кивает на место, где сидел Сага:
- Интересно, скоро Нао скоро заметит влюбленного в него «защитника гетеросексуальности»?

22:19 

фанфы

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Вместе

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Рейта/Уруха
Рейтинг: PG




POV Уруха
Когда тебе хочется побыть одному, ты просто уходишь. Но сегодня ты попросил меня пойти с тобой. Я согласился не раздумывая. Мне тоже уже надоел этот шум и огромное количество людей, которые были не на много старше нас, но пьяны и не понимали, что вытворяют.
Сев на пол и облокотившись о стену, ты вздохнул и принялся рассматривать потолок маленькой кухни о чем-то раздумывая. Я, скрестив руки на груди, смотрел в окно на темные деревья.
Тишина.
- Кою… - еле слышно произнес ты, но этого было достаточно, чтобы я обратил на тебя внимание – Поцелуй меня – мой взгляд встретился с твоим. Он был по-прежнему без эмоций.
Не выронив ни одного слова, я сел напротив тебя на колени и наклонился к твоим губам, оставляя между ними несколько миллиметров. Не совершая никаких лишних прикосновений, ты поцеловал.
Ты.
Твой губы не были холодными, как в прошлый раз и мне хотелось распробовать их вкус. Но… шорох. За спиной. Дверь. Её кто-то открыл. Звук разбитого стекла. Этого не должно было произойти. Нас увидели.
- Не обращай внимания… - прошептал ты, залезая руками ко мне под футболку и прижимая к себе – Я сделаю всё сам.
- Это же не… - ты провел языком по моей шее, заставляя издать судорожный вздох, не дав мне закончить свою мысль. Закрыв глаза, я запрокинул голову.
Я знал, что ты смотришь не на меня, ты следишь за реакцией того, кто сейчас стоит недалеко от нас.
Не успев расстегнуть одну пуговицу на твоей рубашке, ты повалил меня на спину, сел сверху и… медленно провел пальцами по моей щеке. Я замер.
- Она ушла.
Обернувшись, я убедился в том, что в кухне кроме нас никого нет.
- Прости, Акира этого не должно…
- Я тоже тебя люблю.
- Что?..
Знаешь, я бы не поверил тебе. Слишком уж хорошо ты умеешь скрывать всё, что чувствуешь. Но сегодня… ты совершил одну ошибку. Ты не оттолкнул меня.
- Я устал, Кою. Пойдем домой…
Пойдем. Значит

22:16 

фанфы

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Соприкосновение

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Руки/Уруха
Рейтинг: PG-13





POV Уруха
Соприкосновение губ. Случайность, которая, разрушив всё, помогла…
Бросаю на тебя взгляд. Ты, заметив, слегка улыбаешься и продолжаешь о чем-то разговаривать со своим другом. Всё, как всегда, но только мы знаем, что всё изменилось…
Когда репетиция закончится и все разойдутся, я достану сигарету и начну курить. Ты, одевшись, накинешь мне на плечи куртку. Это знак того, что пора уходить. Молча выйдем из здания и сядем в машину. За несколько минут окажемся у знакомого нам дома. Пешком по лестнице поднимемся на нужный этаж, откроем дверь и ты, переступив порог квартиры, резко притянешь меня к себе за рукав и жадно вопьешься в мои губы. Прижимая к холодной стене, начнешь покрывать мою шею поцелуями. Услышав тихий стон, сделаешь шаг назад и будешь смотреть на меня, не выражая никаких эмоций. Встану на колени. Не успев дотронуться до твоего ремня, ты возьмешь меня за волосы, потащишь в комнату и бросишь, как игрушку, на кровать. Нависнешь сверху, стягивая последнюю одежду. Снова поцелуй, ещё один, спустишься чуть ниже, остановив свое внимание на сосках, облизывая и изредка покусывая их. Ты будешь пытать меня до тех пор, пока я сам не попрошу тебя…
Тихо прошепчу твое имя, укусив мочку уха. Ты, перевернув меня на живот, широко разведя мои ноги, войдешь. Прогнувшись в спине, сожму пальцами простынь. Не дав мне привыкнуть, начнешь двигаться, получая взамен мои сладкие крики. Боль медленно исчезнет, на смену ей придет наслаждение.
Первым сдамся я. Ты, не заставив долго ждать, кончишь в меня.
Восстановив дыхание, дотронешься своими губами моих. Точно так же, как и в первый раз. Просто соприкосновение…

22:14 

фанфы

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Немое кино

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Аой/Уруха
Рейтинг: PG
Жанр: Romance

Писал под The GazettE – Hakuri


POV Уруха
Я закрываю глаза. Темно. Ещё пара минут, и я проваливаюсь в сон, в немое кино у которого нет ни смысла, ни красок, даже актёры ненастоящие. Кто-то улыбается, я им не верю, они лгут. Таких улыбок не бывает, они фальшивые. Кто-то плачет, но это не слёзы, тогда бы они были соленые, это всего лишь вода. Пустые взгляды, непонятные жесты, всё так наиграно, всё неживое…

- Кою, что с тобой? Тебе плохо? – он прикладывает свою ладонь к моему лбу.
- Я в порядке… - ложу голову ему на плечо – Просто немного не по себе.
- Уже скоро приедем – чувствую легкое прикосновение его руки к волосам.

Ошибка, ещё одна. Хочется закричать, что бы прекратить всю игру. Жаль, невозможно. Немое кино. Ни звуков человеческого голоса, ни шумов. Актёры делают что хотят, но они куклы.

- Мы уже дома – тихий шёпот.
Смотрю в его темные, почти чёрные, глаза. Беспокойство уходит.

Надо найти выход из лабиринта, надо бежать и не останавливаться. Но страх будет всегда со мной, куда бы я ни пошел и где бы я ни прятался. Мертвый мир, с мёртвыми людьми, с мертвыми эмоциями преследует меня.

- Всё будет хорошо, я с тобой, я рядом… - его руки, губы и язык, блуждающие по моему телу заставляют стонать и содрогаться.
- Юу… - мне трудно говорить.

Не хочу возвращаться сюда. Никогда. Иначе черно-белое безразличие сведет меня с ума.

Резкая боль.
- Люблю тебя, Кою.
- Продолжай, Юу – прижимаюсь к нему всем телом, давая понять, что я полностью только его.

Тишина и полный хаос…

- Спи, моя радость.
Обвиваю его тело руками.

Это всего лишь сон.
Это всего лишь немое кино.

22:11 

фанфы

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Мое счастье

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Уруха/Руки
Рейтинг: PG
Жанр: Romance




POV Руки
- Прости, Руки, я хочу побыть один.
- Как скажешь.

Ты плачешь, но не показываешь свои слезы, даже самому себе. «Разве такое возможно?» - этот вопрос всегда появляется в моей голове. Но ответ где-то скрывается. Наверно, в тебе, глубоко-глубоко.
Ты изменился. Я уже не помню того Уруху, который всегда улыбается и шутит. Что с тобой?

Жду, кода ты уже выйдешь из студии.
Я всегда провожаю тебя, сам не знаю для чего. Даже ты никогда не задавал мне этот вопрос. Мы просто шли и о чем-то разговаривали. Оказывается, у нас много общего. Так день за днем… И вот это уже вошло в привычку.
Почему тебя нет? Прошло уже около сорока минут, с тех пор, как я оставил тебя одного. Уру, я начинаю волноваться.

Наконец, ты выходишь.
- Уруха, с тобой всё в порядке?
Киваешь головой и быстрым шагом направляешься в сторону дома. Смотрю тебе вслед.

Я не стал тебя догонять. Я просто стоял и надеялся, что ты хотя бы обернешься.
~~~
Конец репетиции. Все пошли по своим делам, кроме нас.
Тишина. На мгновение мне кажется, что я просто оглох. Странное чувство.
Ты сидишь напротив меня, опершись локтями на колени, сцепив пальцы в замок.
-Руки… - опускаешь голову и смотришь в пол.
Я понял тебя.

Всё, как вчера. Я ждал, а ты, не сказав ни слова, ушел.
~~~
Выходной. Первая мысль, которая посетила мою голову, когда я проснулся, была о тебе.

- Руки?
- Извини, что без предупреждения. Я хочу с тобой поговорить, ты не против?
- Да, конечно, проходи…

- Улыбнись… - прошу я, не отрывая взгляд от тебя.
- Что? – ты вопросительно смотришь на меня своими необыкновенными глазами, которые долгое время скрывались за темными стеклами очков.
- Пожалуйста, Уруха, улыбнись…
- Закрой глаза – не понимая зачем, исполняю твою просьбу – А теперь… - ты перешел на шепот - …попробуй почувствовать… - ты, взяв меня за руку, целуешь ладонь и прикладываешь её к своей щеке. Кончиками пальцев провожу по твоим губам и понимаю, ты улыбаешься. Только мне, одному, и никому больше.

Целуешь. Я не сопротивляюсь. Губы, шея, плечи… Я потихоньку теряю голову.
- Уруха, ты сошел с ума…
~~~
Просыпаюсь в твоих объятиях.
- Доброе утро, мое счастье.
- Счастье?
- Да, Руки, счастье…

22:09 

фанфы

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Прошлое

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Рейта/Уруха
Рейтинг: G

От автора: Фанф назван так, потому что действия происходят до того, как сформировалась группа the Gazette.




POV Уруха
Осень. Конец сентября. Выходной день, вот мы и пошли гулять. Вечером, по пути домой, я уговорил его покататься на качелях. Да, мы давно вышли из этого возраста, но мне просто нравилось кататься на них и чем-то они меня притягивали. Нередко из-за такой любви к качелям он называл меня «Мальчиком из ясельной группы».
- Кою, мне уже надоело тебя ждать. Я пошел домой…
- Ещё три минуты, и всё, обещаю.
- Только три минуты!
- Хорошо-хорошо.
А потом… я проснулся у него дома. Первое, что почувствовал это ужасную боль в голове.
- Кою ты меня так напугал. Я-то уж подумал, что всё, а ты… Хорошо, что ты в порядке – он держал меня за руку, и, через пару мгновений, обнял. До того дня он никогда меня не обнимал. Он вообще не любил проявлять свои эмоции таким способом.
- Может, объяснишь, что происходит?
- Ты, что не помнишь? – он смотрит мне в глаза.
Я качаю головой.
- Кою, ты упал с качелей. Ключи у тебя я не нашел, поэтому и принес тебя к себе, всё равно дома никого нет… и как же я всё-таки рад, что ты очнулся!
Я, до конца не понимая что, как и почему, продолжал задавать глупые вопросы, а он отвечал, каждый раз повторяя, что никогда больше не подпустит меня к качелям.
- Кою, тебе надо поспать, тем более уже поздно – он встал и направился к двери.
- Не надо… - я дернул его за рукав кофты – посиди со мной немного, пожалуйста… - мне не хотелось оставаться одному.
- Спокойной ночи, Кою… - вздохнув, сказал он и ушел.
Ночью я слышал его шаги, слышал, как дверь в комнату открылась, он подошел ко мне, сел на край кровати и кончиками холодных пальцев провел по моей щеке. От его легкого прикосновения по телу бежали мурашки.
- Кою… - шептал он – Любимый Кою… - теплые губы коснулись моего виска. Сердце забилось с бешеной скоростью, перехватило дыхание. В голове никаких мыслей, главное не открывать глаза и лежать так же неподвижно, будто на самом деле спишь.
~~~
Я вошел в кухню. Он стоял и смотрел в окно, опершись руками на подоконник.
- Кою, тебе нельзя вставать – опустив голову, сказал он.
Я подошел к нему и уткнулся лбом в его спину.
- Твой… - только и смог я выдавить из себя, как по щекам, щекоча, побежали слезы.
Он повернулся ко мне лицом, резко притянул и легким поцелуем дотронулся до моих губ.
- Мой… - он положил руку мне на голову, ласково поглаживая.
- Да, Акира, только твой… - повторял я, приложив ухо к его груди и вслушиваясь в стук сердца, которое говорило «Люблю».

Ashiya Yu

главная