Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

:vict::vict::vict:
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:43 

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
:vict:

21:19 

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
16.08.2010 в 23:10
Пишет Евгений:

Красиво получается, черт возьми
16.08.2010 в 22:03
Пишет H.M.Murdock:

Штука
Это музыкальная матрица. Кликаем мышкой по квадратикам (или прямо ведём, не отпуская мышку), они начинают светиться и издавать красивые музыкальные звуки — тон повышается снизу вверх. Если нужно вернуться к чистому полю, нажимаем пробел.




URL записи

URL записи

04:35 

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
:vict:

02:08 

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
J-ROCK и Титаник.

Фэндом: j-rock Герои: участники Malice mizer, Moi dix mois и другие
Жанр: юмор
История о истинной причине трагедии на Титанике.




Действующие лица:
1- Капитан Титаника - Ками
2 - Помощник капитана - Юки
3 - Радист - Тецу
4 - Главный герой (а - ля Джек) - Гакт Камуи
5 - Главный герой (а - ля Роза) - Мана - сама
6 - Жених Маны - Кёзи
7 - Мама Маны - Клаха
8 - Друг Гакта - Мияви
9 - Портовые шлюхи - Джука и Кадзуно (Moi dix Mois)
При участии:
1 - Тору и Ке (Moi dix Mois)
2 - Хакуэ и Гишо (Penicillin)


И вот, это случилось. Это давно предсказывал Джука, в этом был уверен Кадзуно, а когда-то об этом говорил даже Гакт… Однако в это солнечное утро участники группы Moi dix Mois никак не думали, что…
Мана: Я выхожу замуж.
Ж-ж-ж-ж… Это муха билась головой об стекло, пытаясь вырваться из душной и грязной студии, на полу которой в самых разных позах сидели, лежали, валялись и корчились участники Moi dix Mois.
Мана: Вы чё, оглохли все?! Я замуж выхожу!!!
Уж замуж невтерпёж… ж-ж… - подумалось Джуке. Проклятая муха, - подумалось Кадзуно. Мана спятил, - решил Тору. Пора прибить эту муху, - решил Ке.
Мана: Я знаю, о чем вы думаете, уроды. Типа, уж замуж невтерпёж, да?! Проклятые музыканты! Да вы все спятили! Пора вас прибить.
Джука: Манас, да ты не волнуйся. Не надо нас прибивать. Но... но что же будет с группой?
Мана (нахмуривается): С какой еще группой?
Джука: Moi dix Mois... Мана, ты чё?..
Мана: А, да, Moi dix mois... Ну не знаю! (раздраженно отмахивается). Делайте что хотите! Мне все равно.
Тут вскакивает с пола Кадзуно.
Кадзуно: Это же дело всей твой жизни!
Мана: Да, моей ПРОШЛОЙ жизни! Теперь у меня начинается НОВАЯ, и знаете что? Я не желаю видеть в ней ваши рожи!!! До свидания. Я ухожу.
Тору: Стой! Ты даже не попрощаешься с нами по-человечески?
Мана: Я не человек, я - Бог, так что освободите дорогу, плебеи.
Ке (с издевкой): Кто хоть твой жених?
Мана: Кёзи-сан.
Ну почему Кёзи? - спросите вы. Потому что Кёзи попал в аварию и забыл всю свою жизнь, и даже то, что он когда-то был гитаристом группы Malice Mizer. И конечно, он забыл Ману.
Мана: Да-да, это Кёзи, он ничего не помнит и думает. Что я - девушка... Мы с ним плывем в Америку, там мы поженимся, в первую же ночь я его отрублю, ограблю и сбегу. Вот так. Он знаете какой богатый? Он себя застраховал на огромную сумму... Ну я пошел.
Выходит из студии, но через минуту возвращается.
Мана: Я тут глянул на ваши... э... фэйсы над дверью студии, и подумал: кажеца, я их где-то видел... потом я вспомнил и решил все же попрощаться.
Джука: Ты бесподобен. Но тебе пора валить... (всхлипывает).
Мана: Не плачь, Джука. Вот тебе трусики новые, я их сам сшил, одень их сверху на колготки, будет круто.
Джука: Спасииииииибо... (рыдая, падает на пол, прижав к себе трусы).
Кадзуно: Вспоминай нас...
Мана: Держи, Кадзи, гель для укладки волос. Тебе не помешает... Тору, а тебе лосьон для удаления макияжа, а то ты, кажись, забыл, как вообще выглядишь. Ке, ты был самым отстойным музыкантом, но все равно на тебе шоколадку.
Джука, Кадзуно, Тору и Ке хором: Ты такой харосий!!! Мы тебе тоже кое-чего подарим... Ваще-то хотели на день рождения, но раз ты уходишь... В общем, держи.
Вручают Мане коробку и разбредаются по студии. Мана уходит, волоча коробку за собой. Закрыв дверь студии, вешает на нее табличку "Продается".


Итак, теперь вы понимаете, каким образом на корабле окажутся Мана и Кёзи (а заодно и Джука с Кадзуно, которые остались без работы и подались в порт). Что касается Ками, то он капитаном стал по блату (на самом деле он и понятия не имел, как управлять кораблями), Юки он взял за компанию... Гакт и Мияви, разочаровавшись в пользе сольной карьеры, тоже околачивались в порту в поисках денег, приключений и работы... А вот Клаха... Об этом стоит рассказать поподробнее.
Итак, Мана пришел домой и открыл коробку, а там...
Мана: Вентилятор???????????? Офигеть... Ох уроды, знают же, как я неравнодушен к вентиляторам:))) Ладно. У меня проблема. Я как-то спьяну ляпнул жениху своему, что поплыву с мамой... Но моя мама далеко, и вообще, она не любит путешествия... Чё ж мне делать?


Другой конец города, грязный, вонючий... В конце улицы стоит разбомбленный еще во время русско-японской войны дом. Крыши нет, стен нет, только пол, и тот в дырах. Где-то там среди развалин и живет бывший солист группы Malice Mizer Масаки Харуна, обросший, небритый... Он каждый день выходит на улицу и сидит, смотрит вдаль... Напевает песни Malice Mizer, которые еще помнит, и ждет... Чего он ждет? Он ждет, что Мана, который когда-то его бросил на произвол судьбы, закрыв группу, который сделал его бомжом (и т.д. и т.п. - обид у него много, очень много), придет к нему за помощью... Масаки воображал, как будет ему отказывать, посылать его на ***, кидать в него камни, унижать его, как когда-то Мана унизил его. Масаки очень ждал этого дня. Но шли годы, а Мана все не появлялся... И вот Масаки, сидя в песке, в очередной 10000000000000-ый раз говорил себе: "Все, если и сегодня он не появится, я кончаю жизнь самоубийством..."
Масаки: Нет. Его нет. Уже вечер. Нет его. Вечер уже. А его нет... Все нет и нет...
Вдруг за его спиной послышалось "Кхем-кхем".
Масаки: Мана?!?!
Мана: К... Клаха?..
Масаки: Что за Клаха?.. Мана, ты чё, это я, Масаки.
Мана: Ты чё, Клаха? Какой еще Масаки?
Масаки-Клаха: Ну так это... я ж - Масаки...
Мана: Стало быть, ты не Клаха?.. Хм... Значит, это не ты у меня три года был солистом?..
Масаки-Клаха: Я! Конечно я!
Мана: Ну так ты - Клаха!
Масаки: Я Клаха! Стоп... Я - Клаха?.. А чё за имя тупое?
Мана: Ну так это... я ж тебе этот псевдоним придумал...
Клаха: У тебя очень испорченная фантазия...
Мана: Знаю... (вздыхает). Гакт тоже мне это говорил, когда я на него натягивал латексные шортики на два размера меньше...
Клаха (скрипя зубами): Гакт...
Мана: Ладно, проехали. Мне нужна твоя помощь.
Ну, Клаха думает, все, щас я его унижу, оскорблю... Но Мана ему стал рассказывать про корабль, про путешествие, про долю в деле и т.д. и т.п. У Клахи сразу глаза заблестели.
Клаха: А что надо делать-то?
Мана: Ну... эээм... тебе надо прикинуться моей мамой...
Клаха: Мамой?!?!
Мана: Ну да, мамой. Ты ж такой... женственный...
Вообще-то эту фразу Мана произнес очень нехотя, ведь этот Клаха был совсем неженственным - с щетиной, с невыщипанными бровями и волосатыми ногами.
Клаха: Я? О... О-о-о... Ну хорошо:)
Мана: Тогда, мамочка, пошли в салон красоты.


И вот, день отплытия Титаника. Бухие Гакт и Мияви сидят в таверне и пьют сакэ.
Гакт: Гляди, Мияви, там отплывает корабль...
Мияви: Ви... Вижу... ик...
Гакт: А гляди за соседний столик - там эти лохи... ик... как их там? Хакуэ и Гишо из Penicillina...
Мияви: Фу, противные рожи.
Гакт: Ну гляди, какие они бухие. А у них есть билетики на корабль... Может грабанем их?
Мияви: И куда? В Аме... ик! Америку?
Гакт: А чё, плохо? В Америке круто... И там ценят таланты, не то что тут. Ну давай...
Мияви: Да ты чё... совсем, да? Сиди, дурак.
Гакт: Нууууууууууууууу Мияааааааааавиии....
Мияви: Не ной, кретин.
Гакт: Нууууууу!!! Миявочка... я тебе платьице куплю...
Мияви: Хм... а колечко?
Гакт: И колечко, и сережки...
Мияви: Кгм... ну...
Гакт: Паааааааазалустаааааааа... Ну!!!
Мияви: Ладно. Уговорил. Только чур с бриллиантом колечко...


Итак, избитые Хакуэ и Гишо валяются в помойке порта, а Гакт и Мияви уже сидят на корабле...
Гакт: О жидяры, а! Не могли подороже билеты купить, что-ли?.. Обязательно было самые дешевые...
Мияви: Какой ты наглый, Камуй.
Гакт: Ладно. Лишь бы в Америку...
Мияви: Ага, а то вдруг повезут в какие-нибудь Арабские Эмираты и продадут в рабство, да?:) Ха.
Гакт: Ну, в рабстве мне не впервой. Вот ты бы у Маны поработал...
]

Тут раздался свисток, и Ками завел мотор... или чё там у кораблей заводится? Короче, не важно.
Мана: Кёзи, милый, нам с маман нужно отлучиться по делу...
Кёзи: Конечно, милая.
Мана: Пошли, мама. Мама! МАМА!!!
"Мама" сидел и разглядывал шикарный зал ресторана с открытым ртом, и не реагировал на вопли дочки... Тогда Мана со всего размаху наступил ему на ногу под столом.
Клаха: А! А, что?..
Мана: Пойдем, мама.
Клаха: Мама?.. А, да! Да, пошли, доченька.
Кёзи (им вслед): Ах, какие они милые... повезло же мне с невестой... ох... (пускает слезу).


В каюте первого класса.
Мана: Блин! Какой ты идиот, Клаха!!!
Клаха: Я что-о? Это не я, это ресторан виноват... последний раз я жрал в таком шикарном, только когда в Malice Mizer пел...
Мана (бьет его по роже): НЕ ЖРАЛ А КУШАЛ!!! Это раз! (бьет второй раз). И не смей вслух говорить про MALICE MIZER!!! Это два!
Клаха: Я те щас... (размахивается, но Мана перехватывает его руку и заезжает ему третий раз).
Мана: Никаких "Я те щас" понял?!?! Я главный тут, и ты будешь делать то, что грю я, вот так вот, бля!
Клаха: Ёб твою мать, Мана...
Мана: Да сколько хочешь! Только не сейчас...
Клаха: Кретин!
Мана: Все, мамочка, заткнись. Иди лучше корсет мне затяни, а то болтается, как на вешалке.
Клаха: Сисек у тебя нет, дочка, вот и болтается.
Мана: В тебя пошла, чтоб тебе...
Клаха подходит и начинает зашнуровывать корсет...
Мана: Ай! Ай! Больно! Мама!!!
Клаха: Никаких "Мама"!
Мана: Ай!
Клаха: Никаких "Ай"! Красота... требует... жертв... готово.
Мана (сквозь слезы): Ах ты садист...
Клаха (про себя): Это те за дурацкий псевдоним...
(вслух): Иди причешу, а то ты лохматая, как этот придурашный гитарист Moi dix Mois...
Мана: Чего-о-о?
Клаха: Шучу, доченька.
Берет щетку и начинает драть длинные Манины патлы. Мана стонет и всхлипывает...
Мана: Ну хвааатит... больно... ну мааама...
Клаха (про себя): А это те за поломанную жизнь...
Мана: Аааа...
Клаха: Все. Ты моя красавица:)
Мана: Я тебя убью... как только кину Кёзи...
Клаха: Сначала мою долю отдай.
Мана: Ладно, пошли, а то вдруг он там какую-нибудь шлюху себе подцепит...
Клаха: Да зачем ему; одну-то уже подцепил...
Мана: Что?
Клаха: Да, говорю, идем, дочка.


В ресторане.
Мана: Клаха! Смотри!
Клаха: Ой... С кем это он?
Мана (закипая): Джука?!?! Какого *** он тут делает?!
Клаха: Чё еще за Джука? Там какая-то шлюха...
Мана: Это и есть Джука, солист Moi dix Mois...
Клаха: Аааах... Ясно. Все ясно. Еще один...
Мана: Тфу! Ну все... (засучивает рукава). Щас я его размажу по стенке... Я - лидер!!!
Клаха: Стоять! Дочка, ты чё? Мы ж культурные дамы...
Подходят к столику, около которого увивается Джука.
Мана: Мой дорогой, ты занимаешься благотворительностью?
Кёзи: ???
Мана: Ну, ты решил подать на хлеб этой... этой... нищенке?
Джука: Я не нищенка!!!! (посылает Мане злобный многозначительный взгляд, Мана отвечает не менее злобным и еще более многозначительным).
Мана: В таком случае попрошу вас удалиться... мадам...
Джука: О, вы ошиблись, я не мадам...
Мана: Пардон, сеньорита... Что, женихов ищете? Ну вы не по адресу, лохи на два я руса ниже... ***хотя те и там ничё не светит***
Джука: Лохи меня не интересуют... в отличие от некоторых...
Клаха: Дамы, дамы, успокойтесь:)))
Тут к столику подходит Кадзуно.
Мана: Кад...?!?! Ой... я хотел... ла сказать - ка... када мы пойдем в каюту, дорогой?
Кёзи: Да хоть сейчас, милая. Я что-то устал...
Кадзуно: Джука, ненаглядная моя, пойдем отсюда... пошли... мы уже уходим... (тащит злого и упирающегося Джуку к выходу).


В это время все метеослужбы мира хором говорят об огромных айсбергах, которые дрейфуют по Тихому океану... Ками, лежа головой на радио, спит. Заходит Юки - его помощник.
Юки: Эй, Ками! Ты чё, спишь? Вставай! Там айсберги плавают.
Ками (вытирая слюни с радио): Кто плавает?.. Блин, я так хорошо спал...
Юки: Снижай ход корабля.
Ками: Ага, щас. С какой радости?
Юки: Говорю же, айсберги.
Ками: Сказок начитался? Откуда в Северном Ледовитом океане айсберги?
Юки: Вообще-то мы в Тихом...
Ками: Да? То есть - да! Вот там и есть айсберги, а в Тихом океане им неоткуда взяться.
Юки (вконец запутанный): Но радио...
Ками: Забей на радио! Полный ход! Увеличить скорость!!!
И Титаник газанул вперед...


На другом корабле, который находился тоже где-то в Тихом океане, и был предназначен для слежки за погодой и т.п., сидел радист - Тецу. Он послушал сообщения всех метеослужб мира, и теперь думал: "А предупреждать ли корабли?... А может нах их - пусть разбиваются?.."
Так он и думал, пока не задремал.


Вернемся на Титаник.
Мана, Клаха и Кёзи вернулись в их каюты, Кёзи лег поспать, а Мана и Клаха, как всегда, собачились.
Клаха: Ненавижу эти туфли!!! Они мне жмут!
Мана: Нееее мож быть. Это ж твои, ты в них на концертах выступал...
Клаха: ЧТО?!?! Ах ты!!! Ты мне чё, старье подсунул?!
Мана: Да они как новые! Я их тряпочкой от пыли протер.
Клаха: Ах так?!!! Щас я тя ремнем отшлепаю!
Мана: Мама, спокойно. Мне уже не пять лет. И ваще, что-то ты раскудахталась. За свою долю можешь и потерпеть.
Клаха: Нет! Я тебя побью! Пофиг на долю!!!
Мана: Спасиииииииииите!!!!!!!!!!!!!!
И он в одной только ночнушке выбежал из каюты, бросился на палубу и остановился на корме.
Мана (сквозь слезы): Прыгну! Или... или не прыгну?.. Нет, прыгну! О-о-о... (перелезает через перила). О-о-о... Мне не нужна такая мать... Нет! Она меня не любит! О-о-о...
-Извините... (голос за спиной). - Извините, леди... Мне кажется, или вы хотите прыгнуть вниз? Но там же так холодно...
Мана: И... и чё?
-Ну как то есть "и чё"? И то, что мне тоже придется прыгнуть за вами... а мерзнуть чё-то не очень хочется...
Мана: Я вас не просил... ла прыгать.
-К тому же у вас от холода голосок прям в бас превратился...
Мана (про себя): Так. Пора повернуться и дать ему по я... А-А-А-А!!! (пытаясь повернуться, Мана соскользнул с перил и чуть не упал в воду, но успел вцепиться в протянутую сверху подозрительно знакомую руку...)
-Я вас дер... а!!! Мана?!?!?!?!?!
Мана: А-а-а!!! Гакт!!!
От ужаса и Гакт, и Мана одновременно разжали руки, и Мана упал бы, если бы не вцепился в перила двумя пальцами.
Гакт: Ты чё тут делаешь?!
Мана: Да вот... отдыхаю... а ты?
Гакт: Я? Ну я... в Америку плыву.
Мана: О... оч при... приятно... а ты не мог бы... (еще один палец соскользнул, и Мана остался висеть только на одном)... не мог бы мне по... помочь?
Гакт: Разжать тебе пальчик?:)
Мана: Нет, кретин! Вытащи меня!!!
Гакт: Я бы тебя утопил... помня о шортиках на два размера меньше... но все же я не буду тебя топить, помня о том, сколько ты мне платил за эти шортики...
И Гакт вытащил Ману на палубу.
Мана: Я... тебя... убью...
Гакт: Вот те на, я его спас, а он...
-ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ???????????!???
Мана: Упс...
Гакт: Кто это? Кё...?!?!
Мана: Кёзи!!!!!!
Гакт: Какого...
Мана: Кёзи, а это... это... это Джек!
Кёзи: Джек??? Так - так...
Гакт: Какой нах Дж...
Мана: Он меня спас! Джек! Да. Я с мамой поругалась...
Гакт: Поруга... Что?
Мана: ... выбежала сюда и хотела кинуться в воду, а он меня спас... вот...
Кёзи: Ну ты даешь, дорогая.
Гакт: Дорогая???
Кёзи: Ладно, идем в каюту. А ты... Джек, да? На те пять рублей. И свали.
Гакт: Ты чё, Кё...
Мана: На те 100 рублей!
Гакт: Хм... спасибо.
И Кёзи увел Ману. "Джек" постоял на палубе и побрел к Мияви - рассказать о событиях...
Гакт: Прикинь?!
Мияви: Ндэмс... И Мана, и Кёзи... кгм...
Гакт: И он ему грит: до-о-о-рога-айа... и так за талию обнимает... фу!!! Они стали педиками!!!
Мияви: Нда-а-а...
Гакт: А Кёзи - то, Кёзи! Сделал вид, что не знает меня! Твари!.. Но как это?.. Malice Mizer же развалились...
Мияви: Знаешь чё, Камуй? Нехрен было Ману спасать.
Гакт: ну... зато сто пять рублей дали... тоже дело...
Мияви: Ты неисправим, мать твою. Ой... смотри...
В бар на самом нижнем ярусе зашли Кадзуно и Джука.
Мияви: Гляди кто...
Гакт: Ох ёпрст... тут весь мир что-ли собрался?
Мияви: Moi dix Mois и Кёзи... хм... подозрительно... это надо выяснить...


Радист Тецу проснулся мордой на кнопках и подумал: "А предупредил ли я корабли? А то они еще поразбиваются нах... Да, наверное, предупредил..."
И он снова задремал.


Кёзи: Дорогая, а кто это все-таки был?
Мана: Джек. Это был Джек.
Клаха: Что за Джек?
Мана: ДЖЕК, мамочка. Отвали.
Клаха: Кто такой Джек, я спрашиваю?
Кёзи: Не волнуйтесь. Это один парень... он ее спас.
Мана: Ну проехали. Давайте пойдем на палубу.
На палубе.
Кёзи: Какое красивое небо...
Мана: Да... Очень...
Кёзи: И море какое красивое...
Клаха: Ага... отпад ваще... ой, то есть, потрясающе, я хотел... ла сказать.
Кёзи: Скажи, Маночка, а где твой папа?
Мана и Клаха переглядываются.
Мана: Пппапа? Ну так это... мама! А где мой папа?
Клаха: Эээм... Он... ну он... он... сбежал... да.
Кёзи: О? Печально... а где вы познакомились?
Клаха: Ммм... На работе...
Кёзи: вы вместе работали-и? О... а кем?
Клаха: Да так... группа у нас была... группа, да. Она называлась Ma...
Мана: Мама! Мама хотела сказать... (испепеляет "маму" взглядом)... что это была группа, так сказать, КООПЕРАТИВ, да. А называлась она: сборище старых дур!
Клаха: Эй! Я совсем не старая! Я еще ого - го!..
Мана: Да? А ну докажи. Иди вон, подцепи кого-нибудь. А хоть вон того, который там стоит.
Клаха: А без проблем.
Идет к "тому, который там стоит".
Клаха: Эй, красавчик...
"Красавчик" поворачивается, и...
Гакт: КЛАХА?!?!????!!!?!
Клаха: Гаааааааакт?.. Ой...
Гакт: Какого тут творится?!
Клаха: Тихо! Тихо, не ори! Тфу, твою мать... Давай так - на те стольник, и ты меня не видел, идет?
Гакт: Куууууда, а?! Стоять! О! А вон Кёзи и Мана... Что у вас за игры? А ну пошли к ним.
Клаха: Нет! Стой!
Кёзи: О, Джек?
Гакт: Да я не...
Клаха: Джееек! Очень приятно.
Мана: Здарова, Джек.
Кёзи: Какой чудесный день... не правда ли, Джек? Знаете что? Я приглашаю вас на ужин сегодня. Моя невеста ТАК вам благодарна... в общем, придете?
Гакт: Нннневеста?..
Кёзи: Да, Маночка - моя невеста.
Мана: Почти жена, да.
Гакт (с сарказмом - Клахе): Ну а вы, мадмуазель, кто?
Клаха (не без достоинства): Я ее мама.
Гакт: Оооч мило. Ладно, я приду...
Кёзи: Тогда до вечера, Джек.


Мияви: Невеста?
Гакт: Кажется, они решили устроить спектакль в стиле Malice Mizer, и репетируют... Но почему они все ведут себя так, будто и не знают меня?!
Мияви: А может, они правда тебя забыли?
Гакт: Неееет... И Мана, и его "мама" меня узнали... хм... кгм... слух, я сегодня попробую все выяснить... не пойдешь со мной? Прикинешься моей невестой, разыграем их тож.
Мияви: Да иди ты со своими розыгрышами. Я в этом не участвую по любому. Мне лишь бы доплыть до Америки...
Гакт: Ага, а то вдруг врежемся в айсберг какой-нибудь, да?:) Кретин ты. Нет айсбергов в Тихом океане!
Мияви: Ну... Тебе виднее.


Итак, вечер. Клаха в очередной раз чуть не придушил Ману корсетом, тот в свою очередь подсыпал Клахе перцу в туфли, и так они пошли в ресторан. Кёзи был как всегда невозмутим, он сидел за столом, закинув ногу на ногу и читая газету...
Кёзи: Дорогая, смотри. Концерт какой-то группы... Moi... чего? Dix... mois... гляди, чувак как на тебя похож!
Мана: Где? Блин! Дай сюда! Это плохая газета! Не читай такие глупости, дорогой!!! (отбирает газету и вышвыривает ее в окно, она падает до нижнего яруса прямо Мияви на голову).
Мияви: Ай вашу мать!!!!!!!!!!! (подбирает газету) Moi dix Mois? Опять они! Ну все! Иду на разборки.
Клаха: Ой, дочка... Чего-то у меня ноги вспотели...
Мана: Туфли жмут, мамочка?
Клаха (одними губами): Те хана.
Мана: Не я их шил.
Кёзи: А вот и Джек... Здравствуйте, Джек.
Гакт: Добрый вечер... дамы... (целует ручки Мане и Клахе, Клаха брезгливо вытирает свою под столом об платье Маны). Как поживаете?
Кёзи: Все прекрасно. Садитесь. Что будете пить? Лимонад, сок, минералку...
Гакт (скромно): Сакэ...
Кёзи: Ну... грамм сто можно... ладно...
Гакт: Вы чё?! Кто сакэ в таких количествах пьет?!
Кёзи: Ой... да вы что... я вообще не пью...
Гакт: Оно и видно. Литр сюда!!! Официант! Литр сакэ!!!
Мана (Клахе): Начинается маскарад...
Клаха: Те точно хана, Манас...
Мана: Следи за ним... если только чего не то ляпнет, затыкай его как хочешь.
Клаха: А чё я-то сразу?! Я его вообще ненавижу.
Мана: Зато ты сидишь рядом с ним.
Клаха: Гыыы... А ноги-то как потеют...
Гакт: А вы, Кёзи - сан, слыхали ли о такой группе Malice Mizer?
Кёзи (задумывается): Да не вроде... хотя...
Клаха: Ой, а я вчера знаете что делал? Делала, то есть... Я вчера читала один роман, и...
Гакт: Отдохните, мама. Так вот, Кёзи...
Клаха: Нет - нет - нет! В этом романе...
Гакт: МАМА, ОТДОХНИТЕ! (щипает Клаху под столом)
Клаха: Ай! Ой! (щипает Гакта в ответ еще сильнее).
Кёзи (замечая странные движения рук "Джека" и "мамы" под столом): Э... Маночка... а не пойти ли нам прогуляться?..
Мана: Отличная мысль!!!
Гакт: Нет - нет - нет! Постойте, Кёзи - сан. Я вам еще не все рассказал о нашей группе...
Кёзи: Простите, нашей?
Гакт: Ох... Да! Нашей группе Ma...
Но тут Клаха, не зная, как заткнуть ему рот, хватает его за шею и целует.
Кёзи: Ёппперный театр...
Мана: Маааама?!?!... (с восхищением) Эм... ого...
Тут, значит, появляется Мияви, жутко злой, с газетой в руках, и смотрит, кого тут бить.
Мияви: ГАААААКТ?!?! Гакт!!!!!
Гакт: Ой... Мияви?..
Мияви роняет газету и не знает, как реагировать. Клаха преспокойно вытирает салфеточкой помаду. Мана давится от смеха, а Кёзи вообще без понятия, куда бы слинять.
Гакт: Мияви... это не то, что ты подумала...
Мияви: Подума... что?
Гакт: Познакомьтесь, это моя невеста - Миявочка.
Мияви: Миявочка?..
Гакт (берет "ее" под руку): Мы с ней скоро женимся.
Ну тут Мияви теряет дар речи полностью, и стоит молча, открыв рот.
Клаха: Это то есть как это, а?! А я?!
Гакт: А ты... а вы что? Ну подумаешь, поцелуй...
Клаха: Аааах подумаешь?!
Мана (сквозь смех): Мамочка, спокойно. Я те другого жениха найду... ооой не магу...
Клаха: Он меня обесчестил!!!
Гакт: Я?!?!
Мияви думает "так - так, Камуй проклятый, решил поиграть в такие игры, ну ладно, я те подыграю, так и быть".
Мияви: Сволочь!!! А говорил, что любишь!!!
Бьет Гакта по морде, потом еще раз, потом под дых, и, задрав нос, гордо удаляется.
Кёзи: Ой... мне жаль...
Гакт (скрючившись): Да... ничего... она все равно... шлюха...
Мана: Нда.
Кёзи: Я что-то устал... Я пойду в каюту, ладно, милая? Если что, я там... да... (убегает).
Гакт( выпрямляясь): А теперь, ублюдки, расскажите мне наконец ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?!?!
Клаха (глядя себе под ноги): Да ничего...
Мана: Совсем ничего...
Гакт: Ничего, да? Ладно... я пошел к Кёзи.
Мана: Стой! Ладно, расскажу.
И он рассказал обо всем Гакту вкратце.
Гакт: Все ясно. Эх вы... Да кстати, мама...
Подходит к Клахе и заезжает ему по морде.
Гакт: Это вам за совращение... э... малолетних:)
Клаха: Всегда тебя ненавидел, Камуй.
Гакт: Взаимно, мамочка.
Мана: Кончаем обмен любезностями... Мама, иди в каюту. Я скоро.
Клаха уходит.


Итак, день подошел к концу. Ками вышел полюбоваться на закат...
Ками: Чудесный вид... офигенный вид... оху...
Юки: Привет, капитан. Любуешься?
Ками: ...енный вид... любуюсь.
Юки: Э... капитан? А что это на горизонте?
Ками: Где? Там? Э... Горы.
Юки: Какие горы в океане?
Ками: Правильно, Юки. В океане нет гор. Они на суше.
Юки: Но до суши еще дохрена...
Ками: Ну и до этих гор тоже - дохрена.
Юки: Нет, ближе.
Ками: Ближе - это как? Недодохрена?
Юки: Ооо... (хватается за голову).
Ками: Ладно, забей.
Юки: Но они приближаются... быстро...
Ками: Ну так это... это Кордильеры, да. Американские горы, их отовсюду видно... Даже из Японии.
Юки: Ни разу не видел.
Ками: Не туда смотрел, кретин. Вот ты чё думал - там по небу облака плавают? А вот хрен. Это были КОРДИЛЬЕРЫ, а ты, дибил, думал, что это облака. Так вот.
Юки (ничего не поняв): Чё?.. А если это айсберг?
Ками: Херайсберг. Иди отсюда. И скажи там, чтоб ходу прибавили.
Юки: При такой скорости... мы не сможем вовремя затормозить, и... рассмотрим все их Апалачи и Кордильеры с самой близи... Ками, ты просто дегенерат.
Ками: Пошел!!! Я тут капитан.


А Гакт и Мана забрались куда-то хрен знает куда, и вспоминали свое славное прошлое...
Гакт: А знаешь, у меня на попе до сих пор остались следы от тех шортиков на два размера меньше...
Мана: Правда?:) Ну ты это... извини...
Гакт: Да ладно, мне по кайфу. Зато хвастался перед всеми, что работал у садиста и изверга... помогало, когда искал работу...
Мана: Как это мило... ой... а что это за звук?
Гакт: Это мой живот...
Мана: Нет, другой... Слышишь? Как будто... как будто об чью-то голову разбивают гитару... или чью-то голову разбивают об барабан...
Гакт: Прекрасные сравнения.
Мана: Гакт... Если я вдруг помру, ты ж будешь меня вспоминать?
Гакт: Нет. Ой... то есть да, конечно. Я уже тебя вспоминаю, не волнуйся.
Мана: Спасибо...


И ТУТ КОРАБЛЬ ВРЕЗАЛСЯ В АЙСБЕРГ. Ой, то есть айсберг врезался в корабль. Да пофиг. Началась паника. А в это время совсем недалеко, на корабле, дрых радист Тецу...
Ками: Юки!!! Ты накаркал айсберг, твою мать!!!
Юки: Дурак ты, дурррак.
Ками: Прощай, Юки.
Юки: Да ты чё... Ками... погоди умирать-то...
Ками: А я и не собираюсь:) я тебе говорю - прощай!
И он, схватив Юки, выкидывает его за борт, однако ему удается спастись, грохнувшись на нижнюю палубу прямо Клахе на голову.
Юки: Как мягко я упал...
Клаха: Мерзавец, слезь с меня! Я приличная женщина!!!
Юки: Ой... извините... (слезает с Клахи и видит его лицо) Что?! Клаха?!?!
Клаха: Юки? Ты?.. Здесь??? Ооо нееет... сгинь...
Юки: И я рад тебя видеть. Давно не виделись, Клаха.
Клаха: Ты что, обиделся? Ну ладно, извини. Но будет лучше, если ты сделаешь вид, что не видел меня.
Юки: Приличная женщина... Приличные женщины не хамят мужчинам!!!
Клаха: Да ладно тебе... На те пятьдесят рублей, и ты меня не видел, идет?
Юки: Ну ладно... Кстати, ты в курсе, что мы только что врезались в айсберг?
Клаха: Ты чё, Юки?! Это не айсберг был, поверь мне. Наверное, Гакт и Мана опять дерутся... ой... (зажимает рот рукой)
Юки: Что-о?! Гакт?? Мана??? Что тут происходит?!?!
Клаха: Ничего. Ничего не происходит. Вали куда шел.
И Клаха очень быстро убегает, ну то есть настолько быстро, насколько можно убежать на жмущих туфлях, в которые был подсыпан перец. Юки хотел побежать за ним, но тут на него сверху Ками скинул кирпич, когда увидел, что он не сдох.


-КОРАБЛЬ ТОНЕТ... Это ужасное зрелище... люди сами прыгают в воду, чтобы не мучиться... исторические кадры...
-Кадзуно, мать твою, то ты делаешь?!?!?!?!?!?!
Кадзуно: Ой... Джука?... Ааа ничего... так...
Джука: Как это ничего?! А это у тебя в руке - ЧТО?
Кадзуно: Телефон...
Джука: И ЧТО-О?!?!
Кадзуно: Ну подумаешь, я снимаю... ну исторические кадры ведь... Ну Джукаааа...
Джука: Кретин! Мы тонем!!!
Кадзуно: Да?.. ну тем более - исторические...
Джука: Ооо... зачем я с тобой ваще связался?..


Ладно, это уже скучно, кажется, да? Перемотаем время на два часа... Пустые каюты, нижние ярусы затоплены... На верхних воды дохрена, вещи плавают туда-сюда... На стене одной из проходных кают висит снимок гор... Напротив стоит Ками, по колено в воде, и смотрит на горы... Тут выбегает (почти выплывает) Мияви.
Мияви: Боже ты мой! Мистер! Идемте наверх!!!
Ками: Нет... я остаюсь...
Мияви (подходя со спины): К... капитан?..
Ками: Я недокапитан... Я никудышный...
Мияви: Нет, вовсе нет! Вы крутой! Вы с ТАКОЙ опупительной скоростью гнали, что я офигевал! Да чё там я, все офигевали!!! А некоторые даже оху...
Ками: Ах, оставьте...
Мияви: ...евали... нет... идемте.
Ками: Пустое, Я поднимусь. Обещаю...
Мияви: О... Капитан... (подходит ближе, и тут видит, КТО стоит перед ним). А!!! Камимура?! Malice Mizer?!
Ками: Что тебе в имени моем?..
Мияви: Полный состав... Ндааа, встретить вас всех и сразу - явно не к добру. Убью Гакта!!! Только найду...
Ками: Не убий брата своего...
Мияви: Мдам... Я пошел... поплыл...
Ками продолжает стоять в одиночестве.
Юки: Ками?.. Ками, ты чего? Вода прибывает! Идем.
Ками: Ах, отстань, придурашный. Вот они - горы...
Юки: Какие горы?..
Ками: Да те самые... Кордильеры...
Юки: О... Ладно...
Вода уже дошла Ками до пояса. Мимо него то и дело проплывали всякие вещи, предметы, рокеры... Проплыл и Кёзи, но он даже не узнал своего бывшего коллегу. Проплыл Гакт... Он просто сказал: "Привет, Ками", и уплыл наверх. И только там до него дошло, что это был Ками. Но было слишком поздно. Последним мимо драмера - капитана проплыл Мана, но размазанная по его роже косметика очень ограничила ему видимость, и он не заметил Ками. Ками остался внизу...
Ну и вообще никто из j-rockеров не выбрался с корабля... Они были слишком большими придурками, и очень долго возились с мелочами...


***
-Эй, Гааакт! Гакт!!!! Твою мать! Камуй!!!
-А?.. Что?..
-Проснись, кретин!
-Мияви?! Ты жив?!
-Ну ты и надрался, мать твою! Твой корабль уплывает! Будем грабить этих уродов, Хакуэ и Гишо?
-Да не... я передумал... пусть их, доплывут без нас. Давай-ка лучше выпьем... за айсберги!

02:07 

gackt\hyde

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Такая глупая ревность

Пэйринг: Гакт и Хайд (моя любимая парочка)
Жанр: а кто его ведает, просто рассказ и все



Предупреждение: ОЧЕНЬ тупо, под конец я так развеселилась, что Тетсу приплела.



Я наверно слишком нервный, ломаю вот уже седьмую сигарету подряд, идя к тебе. Может стоило просто сказать что все будет хорошо, что это всего лишь игра. Фансервис! Вот такое название придумали – даже смешно. А ведь людям нравится, а мы работаем для людей, для кого же еще. Но вот сейчас мне кажется что моя же работа, любимая и нежно взлелеянная мешает мне же жить. Как я мечтал жить для себя. Делать что захочу! Не это ли я получил уходя из «Malice Mizer», почувствовать себя властелином свой судьбы, ан нет, значит все не так, как я хотел. Я владею всем, раздаю указания направо и налево. Черт, я работаю не жалея себя, но с тех пор как я встретил тебя, я начал сомневаться в работе ли мое счастье.
Так к чему я это…фансервис. Конечно ты ревнуешь. Сегодня ты сидел в зале, и смотрел во все глаза, внимательно и серьезно. Мне было неуютно под твоим таким серьезным взглядом исподлобья.
Ты же сам прекрасно знаешь что такое фансервис. Вот именно этой мыслью я себя утешил. А потом ты просто ушел. последовать за тобой я не мог. По крайней мере сейчас, хотя очень хотел…что было дальше…
Ты сидел в темной комнате в кресле, в одной из темных комнат моего дома и курил. Входя я подумал, что ты расстроен, и не хочешь чтобы я это видел, поэтому ты сидишь в полной темноте и не зажигаешь лампу.
«Ты любишь меня?» - сказать что этот вопрос огорошил меня, не сказать ничего.
«Люблю?» - спросил я, наклоняя голову в сторону.
«Да, я хочу знать!» - подтвердил ты, продолжая курить и смотреть в одну точку. Я не видел твоего лица, но почему то мне казалось, что в твоих глазах есть слезы.
«Хидето, я…»
«Я задал вопрос, Камуи!»
От твоего холодного голоса у меня по спине пробежали мурашки. Я встал сзади спинки кресла и мог твои плечи и шейные позвонки. Ты был трогательным и маленьким. Я положил ладони на твои плечи.
«Люблю!» - сказал я, целуя тебя в затылок.
Ты тут же вырвался из моих объятий и резко встал.
«Я тебе не верю!» - с вызовом бросил ты.
«Что в тебя вселилось?» - поинтересовался я, смотря как ты замираешь посреди комнаты.
«в меня? Что вселилось в меня? Ты думаешь мне приятно смотреть как тебя лапают за все места?»
Мне стало вдруг смешно, малыш ревнует. С одной стороны я был доволен, но с другой ситуация была глупой. Ревновать к тому что происходит на сцене…
«Хайд, ты же знаешь, и все понимаешь!»
«понимаю что?» - вскинулся ты.
«Хайд, это желание публики» - я развел руками.
«Желание публики чтобы тебя заваливали не сцене и почти что занимались с тобой любовью?»
«Ю перестарался»
«Ю слишком уж старался, я бы сказал!» - пробурчал ты.
«Ю трудолюбив!»
«Камуи, еще немного и он бы раздел тебя!»
«Хидето, ты ревнуешь! Ну право, глупо – фансервис!» - я улыбнулся, мягко, по кошачьи подходя к нему.
«стой там где стоишь!» - Хайд отскочил от меня на добрых два метра в сторону, словно я собирался его покусать.
«Тааак! Что опять?» - спросил я.
«Да нет. Все прекрасно. Просто чудесно!- ты неожиданно улыбнулся и вышел из комнаты. Я и не подумал идти за тобой, думая что ты просто в плохом настроении и сейчас придешь в себя, умоешься и вернешься с виноватой улыбкой. Но прошел час. А ты не приходил. Я обошел весь дом, даже под кровати заглянул, но тебя не было. Ни записки. Ничего. Твой мобильный отвечал мне автоответчиком. Когда я понял что трубку ты не снимешь, я начал волноваться. В течении всей ночи я названивал тебе и силился понять что же произошло. К утру, я потерял надежду на то, чтобы дозвониться до тебя. Я решил поймать тебя в студии, туда то ты точно придешь.
Конечно ты был там.
«Хидето» - я шагнул из за угла. Я поджидал тебя здесь часа два, и услышал твои шаги еще от конца коридора. Ты вздрогнул, я тебя испугал.
«Что тебе?» - спросил ты, пряча глаза.
«Что случилось? Солнышко, ты все по поводу этого глупого фансервиса? Так забудь!» - я дотронулся до его руки, такой мягкой и нежной.
«Мне было неприятно!»
«Хидето!» - я подцепил кончиками пальцев его подбородок и заставил посмотреть на себя.
«Я люблю только тебя!» - мои губы быстро нашли твои. Твои руки заскользили по моей спине, губы отвечали на поцелуй, ты прижимался ко мне так сильно, что можно было подумать, что ты хочешь вдавить меня в себя.
«не отставляй меня!» - прошептал ты, прерывая поцелуй.
«Нет вы посмотрите, с утра разврат, я покину эту группу. Какая нервная работа, надо было быть хирургом, лежат себе больные на столе и не питюкают!» - раздался голос Тетсу.
Хайд даже не подумал отлипнуть от меня.
«ХАЙД! ЗА РАБОТУ!!!» - крикнул Тетсу. Почти за шкирку оттаскивая вокалиста. Тот протестующее схватился за мою руку.
«Гакт, покинь вверенную мне территорию, ты конкурент!» - продолжал бушевать Тетсу.
Я покинул, и теперь знал что до следующего посещения Хайдом репетиции все будет в порядке!

01:59 

gackt\hyde

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Такая глупая ревность

Пэйринг: Гакт и Хайд (моя любимая парочка)
Жанр: а кто его ведает, просто рассказ и все



Предупреждение: ОЧЕНЬ тупо, под конец я так развеселилась, что Тетсу приплела.



Я наверно слишком нервный, ломаю вот уже седьмую сигарету подряд, идя к тебе. Может стоило просто сказать что все будет хорошо, что это всего лишь игра. Фансервис! Вот такое название придумали – даже смешно. А ведь людям нравится, а мы работаем для людей, для кого же еще. Но вот сейчас мне кажется что моя же работа, любимая и нежно взлелеянная мешает мне же жить. Как я мечтал жить для себя. Делать что захочу! Не это ли я получил уходя из «Malice Mizer», почувствовать себя властелином свой судьбы, ан нет, значит все не так, как я хотел. Я владею всем, раздаю указания направо и налево. Черт, я работаю не жалея себя, но с тех пор как я встретил тебя, я начал сомневаться в работе ли мое счастье.
Так к чему я это…фансервис. Конечно ты ревнуешь. Сегодня ты сидел в зале, и смотрел во все глаза, внимательно и серьезно. Мне было неуютно под твоим таким серьезным взглядом исподлобья.
Ты же сам прекрасно знаешь что такое фансервис. Вот именно этой мыслью я себя утешил. А потом ты просто ушел. последовать за тобой я не мог. По крайней мере сейчас, хотя очень хотел…что было дальше…
Ты сидел в темной комнате в кресле, в одной из темных комнат моего дома и курил. Входя я подумал, что ты расстроен, и не хочешь чтобы я это видел, поэтому ты сидишь в полной темноте и не зажигаешь лампу.
«Ты любишь меня?» - сказать что этот вопрос огорошил меня, не сказать ничего.
«Люблю?» - спросил я, наклоняя голову в сторону.
«Да, я хочу знать!» - подтвердил ты, продолжая курить и смотреть в одну точку. Я не видел твоего лица, но почему то мне казалось, что в твоих глазах есть слезы.
«Хидето, я…»
«Я задал вопрос, Камуи!»
От твоего холодного голоса у меня по спине пробежали мурашки. Я встал сзади спинки кресла и мог твои плечи и шейные позвонки. Ты был трогательным и маленьким. Я положил ладони на твои плечи.
«Люблю!» - сказал я, целуя тебя в затылок.
Ты тут же вырвался из моих объятий и резко встал.
«Я тебе не верю!» - с вызовом бросил ты.
«Что в тебя вселилось?» - поинтересовался я, смотря как ты замираешь посреди комнаты.
«в меня? Что вселилось в меня? Ты думаешь мне приятно смотреть как тебя лапают за все места?»
Мне стало вдруг смешно, малыш ревнует. С одной стороны я был доволен, но с другой ситуация была глупой. Ревновать к тому что происходит на сцене…
«Хайд, ты же знаешь, и все понимаешь!»
«понимаю что?» - вскинулся ты.
«Хайд, это желание публики» - я развел руками.
«Желание публики чтобы тебя заваливали не сцене и почти что занимались с тобой любовью?»
«Ю перестарался»
«Ю слишком уж старался, я бы сказал!» - пробурчал ты.
«Ю трудолюбив!»
«Камуи, еще немного и он бы раздел тебя!»
«Хидето, ты ревнуешь! Ну право, глупо – фансервис!» - я улыбнулся, мягко, по кошачьи подходя к нему.
«стой там где стоишь!» - Хайд отскочил от меня на добрых два метра в сторону, словно я собирался его покусать.
«Тааак! Что опять?» - спросил я.
«Да нет. Все прекрасно. Просто чудесно!- ты неожиданно улыбнулся и вышел из комнаты. Я и не подумал идти за тобой, думая что ты просто в плохом настроении и сейчас придешь в себя, умоешься и вернешься с виноватой улыбкой. Но прошел час. А ты не приходил. Я обошел весь дом, даже под кровати заглянул, но тебя не было. Ни записки. Ничего. Твой мобильный отвечал мне автоответчиком. Когда я понял что трубку ты не снимешь, я начал волноваться. В течении всей ночи я названивал тебе и силился понять что же произошло. К утру, я потерял надежду на то, чтобы дозвониться до тебя. Я решил поймать тебя в студии, туда то ты точно придешь.
Конечно ты был там.
«Хидето» - я шагнул из за угла. Я поджидал тебя здесь часа два, и услышал твои шаги еще от конца коридора. Ты вздрогнул, я тебя испугал.
«Что тебе?» - спросил ты, пряча глаза.
«Что случилось? Солнышко, ты все по поводу этого глупого фансервиса? Так забудь!» - я дотронулся до его руки, такой мягкой и нежной.
«Мне было неприятно!»
«Хидето!» - я подцепил кончиками пальцев его подбородок и заставил посмотреть на себя.
«Я люблю только тебя!» - мои губы быстро нашли твои. Твои руки заскользили по моей спине, губы отвечали на поцелуй, ты прижимался ко мне так сильно, что можно было подумать, что ты хочешь вдавить меня в себя.
«не отставляй меня!» - прошептал ты, прерывая поцелуй.
«Нет вы посмотрите, с утра разврат, я покину эту группу. Какая нервная работа, надо было быть хирургом, лежат себе больные на столе и не питюкают!» - раздался голос Тетсу.
Хайд даже не подумал отлипнуть от меня.
«ХАЙД! ЗА РАБОТУ!!!» - крикнул Тетсу. Почти за шкирку оттаскивая вокалиста. Тот протестующее схватился за мою руку.
«Гакт, покинь вверенную мне территорию, ты конкурент!» - продолжал бушевать Тетсу.
Я покинул, и теперь знал что до следующего посещения Хайдом репетиции все будет в порядке!

01:58 

gackt\hyde

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Такая глупая ревность

Пэйринг: Гакт и Хайд (моя любимая парочка)
Жанр: а кто его ведает, просто рассказ и все



Предупреждение: ОЧЕНЬ тупо, под конец я так развеселилась, что Тетсу приплела.



Я наверно слишком нервный, ломаю вот уже седьмую сигарету подряд, идя к тебе. Может стоило просто сказать что все будет хорошо, что это всего лишь игра. Фансервис! Вот такое название придумали – даже смешно. А ведь людям нравится, а мы работаем для людей, для кого же еще. Но вот сейчас мне кажется что моя же работа, любимая и нежно взлелеянная мешает мне же жить. Как я мечтал жить для себя. Делать что захочу! Не это ли я получил уходя из «Malice Mizer», почувствовать себя властелином свой судьбы, ан нет, значит все не так, как я хотел. Я владею всем, раздаю указания направо и налево. Черт, я работаю не жалея себя, но с тех пор как я встретил тебя, я начал сомневаться в работе ли мое счастье.
Так к чему я это…фансервис. Конечно ты ревнуешь. Сегодня ты сидел в зале, и смотрел во все глаза, внимательно и серьезно. Мне было неуютно под твоим таким серьезным взглядом исподлобья.
Ты же сам прекрасно знаешь что такое фансервис. Вот именно этой мыслью я себя утешил. А потом ты просто ушел. последовать за тобой я не мог. По крайней мере сейчас, хотя очень хотел…что было дальше…
Ты сидел в темной комнате в кресле, в одной из темных комнат моего дома и курил. Входя я подумал, что ты расстроен, и не хочешь чтобы я это видел, поэтому ты сидишь в полной темноте и не зажигаешь лампу.
«Ты любишь меня?» - сказать что этот вопрос огорошил меня, не сказать ничего.
«Люблю?» - спросил я, наклоняя голову в сторону.
«Да, я хочу знать!» - подтвердил ты, продолжая курить и смотреть в одну точку. Я не видел твоего лица, но почему то мне казалось, что в твоих глазах есть слезы.
«Хидето, я…»
«Я задал вопрос, Камуи!»
От твоего холодного голоса у меня по спине пробежали мурашки. Я встал сзади спинки кресла и мог твои плечи и шейные позвонки. Ты был трогательным и маленьким. Я положил ладони на твои плечи.
«Люблю!» - сказал я, целуя тебя в затылок.
Ты тут же вырвался из моих объятий и резко встал.
«Я тебе не верю!» - с вызовом бросил ты.
«Что в тебя вселилось?» - поинтересовался я, смотря как ты замираешь посреди комнаты.
«в меня? Что вселилось в меня? Ты думаешь мне приятно смотреть как тебя лапают за все места?»
Мне стало вдруг смешно, малыш ревнует. С одной стороны я был доволен, но с другой ситуация была глупой. Ревновать к тому что происходит на сцене…
«Хайд, ты же знаешь, и все понимаешь!»
«понимаю что?» - вскинулся ты.
«Хайд, это желание публики» - я развел руками.
«Желание публики чтобы тебя заваливали не сцене и почти что занимались с тобой любовью?»
«Ю перестарался»
«Ю слишком уж старался, я бы сказал!» - пробурчал ты.
«Ю трудолюбив!»
«Камуи, еще немного и он бы раздел тебя!»
«Хидето, ты ревнуешь! Ну право, глупо – фансервис!» - я улыбнулся, мягко, по кошачьи подходя к нему.
«стой там где стоишь!» - Хайд отскочил от меня на добрых два метра в сторону, словно я собирался его покусать.
«Тааак! Что опять?» - спросил я.
«Да нет. Все прекрасно. Просто чудесно!- ты неожиданно улыбнулся и вышел из комнаты. Я и не подумал идти за тобой, думая что ты просто в плохом настроении и сейчас придешь в себя, умоешься и вернешься с виноватой улыбкой. Но прошел час. А ты не приходил. Я обошел весь дом, даже под кровати заглянул, но тебя не было. Ни записки. Ничего. Твой мобильный отвечал мне автоответчиком. Когда я понял что трубку ты не снимешь, я начал волноваться. В течении всей ночи я названивал тебе и силился понять что же произошло. К утру, я потерял надежду на то, чтобы дозвониться до тебя. Я решил поймать тебя в студии, туда то ты точно придешь.
Конечно ты был там.
«Хидето» - я шагнул из за угла. Я поджидал тебя здесь часа два, и услышал твои шаги еще от конца коридора. Ты вздрогнул, я тебя испугал.
«Что тебе?» - спросил ты, пряча глаза.
«Что случилось? Солнышко, ты все по поводу этого глупого фансервиса? Так забудь!» - я дотронулся до его руки, такой мягкой и нежной.
«Мне было неприятно!»
«Хидето!» - я подцепил кончиками пальцев его подбородок и заставил посмотреть на себя.
«Я люблю только тебя!» - мои губы быстро нашли твои. Твои руки заскользили по моей спине, губы отвечали на поцелуй, ты прижимался ко мне так сильно, что можно было подумать, что ты хочешь вдавить меня в себя.
«не отставляй меня!» - прошептал ты, прерывая поцелуй.
«Нет вы посмотрите, с утра разврат, я покину эту группу. Какая нервная работа, надо было быть хирургом, лежат себе больные на столе и не питюкают!» - раздался голос Тетсу.
Хайд даже не подумал отлипнуть от меня.
«ХАЙД! ЗА РАБОТУ!!!» - крикнул Тетсу. Почти за шкирку оттаскивая вокалиста. Тот протестующее схватился за мою руку.
«Гакт, покинь вверенную мне территорию, ты конкурент!» - продолжал бушевать Тетсу.
Я покинул, и теперь знал что до следующего посещения Хайдом репетиции все будет в порядке!

01:50 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Мы разбиваемся

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Ruki/Reita
Рейтинг: PG-13
Жанр: Angst (POV Reita).


…А слова всё такие же пустые и холодные, как безмолвное ночное небо.
Посмотри на меня…ну же!
Но ты не смотришь. Перед тобой раскрывает свои объятия безбрежный океан людских тел, стонущих в едином порыве, бесчисленными огоньками отражающийся в твоих глазах, расцвеченных блёкло-голубыми контактными линзами.
Ты поёшь, и беснующаяся толпа подхватывает каждое твоё слово. Ладони потеют, и изящные пальцы цепко сжимают микрофон в своей стальной хватке. Я стою прямо возле центрального усилителя за твоей спиной, и я заранее знаю, что ты не обернёшься.
Мой лучший друг. Как можно в одночасье разрушить всё то, что создавалось годами? Как получилось, что я научился тебя любить не только как друга, но и как нечто большее? Как человека, с которым я был готов быть вместе, которого я хотел оберегать. Как ты смог разгадать эту перемену в моих чувствах? И как, как ты сумел так легко отказаться от меня?
Таканори, ты всегда был жестоким. Но именно то коварство, что плескалось на дне твоих глаз, то пренебрежение, что ты выказывал окружающим, та гримаса недовольства, что часто искажала совершенные черты твоего лица, и заставили, вынудили меня увидеть в тебе не просто друга, а того, кого я был обречён полюбить.
В твоей правильной реальности нет места любви. То тепло, что ты был способен дарить, покоится на тихом старом кладбище под сенью безмолвно цветущих вишнёвых деревьев.
Я всегда знал, что никто и никогда не сможет заменить тебе её, твою безвременно ушедшую любимую. Я всегда знал, что теперь в твоей жизни есть лишь хоровод безликих кукол, ни одна из которых не сможет вырваться из этой вереницы одноразовых игрушек. Я всегда знал, что ты сковал своё сердце непроницаемой ледяной бронёй. И я всегда надеялся, что однажды я смогу растопить тот лёд, скрывающий твою живую боль.
Но время идёт, и ты отдаляешься, ты не позволяешь мне приблизиться. Как только ты понял мои чувства, я ощутил, что твой непробиваемый панцирь, эта твоя невидимая стена выросла между нами, уничтожив все мои надежды на взаимность. Ты не просто лишил меня веры, ты лишил меня своей дружбы, оставил без малейшего лучика света в холодной зимней ночи.
Перерыв. Прохлада просторной гримёрки и жадные затяжки пополам с глотками минералки. Ты стоишь возле большого, во всю стену, зеркала и пристально вглядываешься в своё отражение. Неожиданно перехватываешь мой полный болезненной нежности взгляд, хмуришься и приказываешь мне собраться с мыслями и не отвлекаться по пустякам во время концерта. Без слов. Гневными всполохами в тусклой синеве бездонных глаз. Обострившимися чертами худощавого лица. Резко обозначившейся морщинкой у переносицы. Нервно изломанной линией совершенных губ.
Не злись, я всё понимаю. Едва заметный наклон головы, от которого стеклянная нить позвоночника разбивается вдребезги с оглушительным для нас двоих звоном. Глаза, скрытые за хрупкими крыльями ресниц. Чуть слышный вздох, полный разочарования и чего-то ещё. Чего-то со вкусом боли безответности, близости безысходности.
Мы снова выходим на сцену, и вновь твой голос волнами накатывает на такой пустынный и забытый берег моей души.
Каждая твоя песня – мольбы беспомощного лепестка, ставшего жертвой шалостей беспечного ветра. Каждая твоя песня – бесконечный монолог с собственной совестью. Каждая твоя песня – попытка докричаться и быть услышанным. Каждая твоя песня – только для неё.
Я пытался найти хоть что-то обо мне, хоть что-то, что могло бы мне подсказать, понять…Я ещё не понимал, я не хотел верить, что в тебе нет ничего, кроме твоей невысказанной горечи утраты.
После концерта я иду в свой пустой и холодный дом, в малейшем дуновении ветерка слыша твой отчаянный крик. Твои песни…твои песни…Я беззвучно шепчу тексты и нахожу твою боль в себе. И осознание того, что теперь ты для меня мёртв, пронзает всю мою сущность стальным клинком, наполняет тянущую пустоту внутри пульсирующей болью невосполнимой потери.
И слова, сплетающиеся в строки твоих песен, теперь наполнены слезами и отчаянием. Лишь безмолвное ночное небо всё такое же холодное и пустое, как тьма в наших сердцах.

01:48 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Virtuality

Фэндом: j-rock, «the GazettE»
Пейринг: Aoi/Reita
Рейтинг: PG-15
Жанр: Slash

Примечания: Типичная для вирта история: мальчик оказывается девочкой. ^^
В этом фанфике всё наоборот, но ситуация в принципе знакомая и понятная каждому, я полагаю.
Отказ от прав: нижеизложенные события в реальной жизни НЕ имели места быть, а жаль.
Посвящение: Очевидно, Аою и Рейте xD



Вот уже которую ночь Рейта проводил в интернете. Если бы неделю назад кто-нибудь спросил его о том, как часто он общается с фанатами посредством всяких программ вроде icq, ответ был бы однозначен: крайне редко. И в качестве основного оправдания басист бы назвал нехватку времени, хотя на самом деле к чертям он слать хотел весь этот пустой фанатский трёп и тех, кто задаёт такие кретинские вопросы.
Эта история началась вполне прозаично: во время очередного автобусного переезда из одного города в другой басист заскучал и решил порыться в своём ноутбуке.
Музыку он включать не решился: на соседнем кресле сладко посапывал Руки, и ввиду предстоящего концерта будить его отважился бы разве что отчаянный камикадзе.
А посему Рейта просмотрел все фото, отснятые во время последнего тура, а потом, вконец заскучав, решил почтить своим визитом мировую сеть. Добавил парочку записей в свои блоги, зашёл в почту, ужаснулся количеству непрочитанных входящих сообщений, и уже хотел было удалить всё разом, как его внимание привлекло последнее сообщение, доставленное буквально пару минут назад.
Впрочем, сам текст басиста не особо заинтересовал, зато фотография, установленная на аватаре, оказалась выше всяких похвал. Миловидная барышня с невероятно роскошными волосами и грамотно сделанным макияжем. Рейта подумал, что определённо уже где-то встречал эту девушку, и секундой позже, просматривая её профайл, сообразил: это была одна из начинающих моделей, которых в обязательном порядке целыми агентствами сгоняют на различные j-rock мероприятия. «В целях повышения рождаемости в стране», - тут же вспомнились слова какого-то шутника из клана PSC.
А самым важным открытием стало то, что девушка, судя по письму, давно и безнадёжно мечтает с ним, с Рейтой, познакомиться.
Поначалу было довольно забавно каждую свободную минутку заходить в сеть и отвечать на оставленные ею сообщения. Басист был очарован: девушка оказалась милой и скромной, к тому же весьма интересной собеседницей.
«Рейта влюбился»,- констатировал Руки, когда Акира во время репетиции то и дело бросал бас и хватался за телефон, чтобы проверить наличие в сети дамы своего сердца.
Конечно, в основном они переписывались по ночам. Рейта даже установил себе ICQ и Skype, чего раньше бы ни при каких обстоятельствах не сделал. Общение затянулось, и басист стал намекать на продолжение отношений в реале, но девушка почему-то отказывалась, ссылаясь то на занятость, то на простуду, то на срочную поездку к родственникам.
Акира недоумевал, но терпеливо ждал развязки. Он и сам не хотел себе признаваться, но эти ночные встречи в сети незаметно заняли важное место в его жизни, стали неотъемлемой частью его существования.
В скором времени он уже всерьёз подумывал о том, чтобы предложить Юмико – так звали эту девушку, - выйти за него замуж.
Банальная случайность: басист забыл зарядное устройство, и спустя пару суток жестокой эксплуатации телефон с жалобным писком отключился прямо в тот самый момент, когда Рейта уже набирал текст сообщения с тонким намёком на последующую свадьбу.
Акира чертыхнулся сквозь зубы и решил временно воспользоваться ноутбуком Аоя, пока тот пропадал вместе с остальными ребятами из группы на концертной площадке.
Сайт с их блогами был сохранён в закладках, и Рейта решил зайти через главную страницу, чтобы потом попросту ввести пароль и оказаться в своём блоге.
Как оказалось, Аой сохранил страницу с ссылкой не на главный лист, а сразу на собственный блог. И всё бы ничего, но тут Рейта заметил призывно мигающий в уголке страницы конвертик входящего сообщения. Смерть от излишней порядочности Рейте явно не грозила, поэтому он без малейшего колебания решил посмотреть, кто и что отправил его другу.
Каково же было его удивление, когда в открывшемся окошке переписки он прочитал своё собственное сообщение, в котором он слащаво извинялся за долгое отсутствие в сети ввиду постоянных репетиций и концертов. Сообщение, которое он отправил Юмико.
«Какого хрена?» - Рейта в панике прокручивал историю переписки, пытаясь понять, не влез ли он каким-то образом в свой собственный почтовый ящик. Когда же он осознал всю абсурдность этой мысли, то стал соображать, откуда у Аоя могли появиться все эти сообщения.
Догадки были одна страшнее и нелепее другой. Возможно, чуть позже Рейта всё-таки понял бы, в чём тут дело, и сумел бы как-то урегулировать ситуацию, но…
…Почувствовав на себе чей-то тяжёлый взгляд, Акира стремительно обернулся.
-Аой? Может быть, ты мне объяснишь, почему в ТВОЕЙ почте находится МОЯ переписка с МОЕЙ девушкой? Это что, хакерская программа какая-то? А о понятии «тайна переписки» ты слышал?
Аой смотрел на раскрасневшегося басиста с лёгким прищуром, скрывая усмешку в уголках пухлых губ.
- И чего ты молчишь? Аой! Ты меня вообще слышишь?! – голос басиста сорвался на визг.
- Нет никакой девушки. И не было, - Аой говорил с расстановкой, будто отвечая давно заученный урок.
- Аой, я серьёзно, какого хрена ты… - и тут Акира замолчал, отчаянно пытаясь увидеть в глазах Аоя хоть какую-то подсказку.
Гитарист опустил голову и уставился в пол.
- Сугуру, ты….Что ты натворил… - Рейте казалось, будто земля уходит у него из под ног.
Аой закусил губу, и капли крови потекли по его подбородку. Это будто сорвало чеку с гранаты, будто кто-то нажал на спусковой крючок, и Рейта вскочил со стула и грубо вжал гитариста в стену.
- Ненавижу тебя, - прошипел он, ударом в челюсть заставляя Аоя запрокинуть голову, больно ударившись затылком о бетон.
Акира вздрогнул, перехватив взгляд гитариста. Невысказанная боль, плескавшаяся на дне глаз Аоя, заставила его сердце замереть, и он даже перестал дышать.

Он не воспротивился, когда тёплые ладони гитариста мягко накрыли его кулаки, лёгкими властными движениями расслабляя сведённые судорогой мышцы, переплетая его пальцы со своими.
Он просто тонул в омуте глаз Сугуру, расслабляясь, раскрываясь, подчиняясь.
Аой осторожно толкнул его на небольшой кожаный диванчик и опустился на пол возле него.
Будто зачарованный, Рейта наблюдал, как Аой быстро и аккуратно снимает с него всю одежду.
Тёплые пальцы Аоя скользили по груди басиста, будто невзначай задевая соски. Гитарист прижался губами к животу Акиры, и тот почувствовал, как желание близости жаркой волной накрывает его, возбуждая всё больше с каждой секундой. Рейта закрыл глаза и почти тут же ощутил прикосновение горячих губ к его члену. Тихий стон басиста заставил Аоя принять его плоть в свой рот без остатка. Гитарист умело доводил его до грани, ловко работая губами и языком, и Рейта метался на маленьком диванчике, царапая ногтями кожаную обивку.
Гитарист позволил ему кончить спустя несколько минут. Не успел Рейта отойти от вспышки оргазма, как Аой перевернул его на живот, заставив выгнуться подобно огромной кошке, и переместился с пола на диван.
Голос разума твердил басисту, что это будет ошибкой, но какая-то звериная похоть захлестнула Рейту, заставляя буквально насаживаться на тонкие пальцы Сугуру, растягивающие его.
Аой не торопился; со стороны могло показаться, что он вообще не слишком заинтересован в происходящем, и только его пылающий член, которым он изредка касался бёдер Акиры, доказывал басисту обратное. Гитарист обильно увлажнял слюной узкий вход, он скользил язычком между ягодиц Рейты, и тому казалось, что он сойдёт с ума ещё прежде, чем Аой окончательно овладеет им. В висках глухо стучало, сердце гоняло кровь с немыслимой скоростью, и Акира едва успел подумать, что ни с кем прежде он не испытывал ничего подобного, как Сугуру одним резким движением вошёл в него. Рейта вскрикнул, и чувство абсолютной принадлежности заставляло его стонать и выгибаться под напором любовника. Аой двигался медленно, он едва покачивал бёдрами, подбирая более удобный угол проникновения. Басиста же эта неторопливость заставляла закусывать губы и молить о продолжении. Вняв его просьбам, Сугуру принялся наращивать темп, прижимая Акиру за бёдра к себе. Рейта не заметил, когда его член обхватили пальцы Аоя; и после, когда он кончал в его ладонь, он каждой своей клеточкой ощущал, как в тот же момент в него изливается семенем Аой.
Спустя минут пять Сугуру рывком натянул брюки вместе с бельём и устроился на всё том же диване, прижимая к себе обнажённого басиста. Рейта уткнулся лицом в живот Аоя, не решаясь поднять на него глаза.
- Я хотел предложить ей стать моей женой, - Акира приподнялся и прижался щекой к груди гитариста, - а теперь, когда я знаю, что это был ты…
- Я думаю, что я согласен, - Аой тепло улыбнулся и ласково приподнял голову Рейты за подбородок, чтобы слиться с ним в нежном поцелуе.

01:46 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
It`s snowing

Фэндом: j-rock, «Alice Nine», «the GazettE»
Пейринг: Saga/Aoi
Рейтинг: G
Жанр: Romance


***
При малейшей попытке пошевелиться волнами накатывало омерзительное чувство тошноты. Удаётся справиться с рвотными позывами и встать. Голова кружилась, и приходится опираться на стену, прежде чем сделать очередной шаг; казалось, что за последнюю минуту, превратившуюся в вечность, таких шагов уже было сделано больше сотни, а цель всё ещё не была достигнута.
Холод декабрьской ночи на застеклённой лоджии. Тонкий узор мороза на стёклах. Знаешь, прочитав сказку про Кая и Герду, многие дети верят, что это Снежная Королева заглядывает в окна и своим дыханием выводит на них ледяную вязь.
Неожиданно громкий хруст тонкой обёртки заставляет вздрогнуть. Окоченевшие пальцы не слушаются, и прикурить удаётся только с четвёртой попытки. Жадные затяжки – будто это способно согреть. Дым вполне осязаемым комком скатывается в лёгкие, отзывается спазмом в желудке. Руки дрожат, и синие дорожки вен отчётливо просвечиваются сквозь тонкую и уже неестественно бледную кожу. В висках пульсирует, темнота перед глазами то сгущается, то отступает. Пепел мягко падает на колени, и только тогда становится ясно, что вертикальное положение телу сохранить не удалось.
Можно закрыть глаза и слушать тихий и до боли знакомый голос где-то внутри себя. Можно бессильно сжимать кулаки и сбивать о промёрзший кирпич стен костяшки пальцев.
Изначально этот самый кирпич был призван привнести домашний уют и тепло в этот дом. Вряд ли сейчас кто-либо мог это предположить.
Можно пытаться поднять привычно тяжёлые веки и медленно вдыхать морозный ночной воздух.
И делать вид, что нет никого по ту сторону входной двери, что пронзительная трель дверного звонка не разрывает тишину тёмной квартиры вот уже пятнадцать минут, что автоответчик с неизменной услужливостью бездушного аппарата не прокручивает записи с бесчисленными отставленными сообщениями.
Кто бы это ни был, это не ты. Ты не поверишь, но чувствовать твоё приближение – возможно.
Отчаянный визг звонка сменяет не менее отчаянный стук в дверь.
Простите, но на этот раз действительно нет сил, чтобы встать и дойти до прихожей.
***
Они называют это истощением крайней степени, эти бесчисленные люди в белоснежных халатах.
Белый цвет повсюду: белые стены, хрустящее белое постельное бельё, персональный санузел, сияющая белизна которого не оставляла сомнений относительно дезинфекции. И снег. Пышными шапками. На карнизах, на ветвях деревьев, на крышах домов. Мохнатые хлопья, которые так и хочется попробовать на вкус.
Впервые за долгие годы выпадает возможность увидеть снегопад в самом начале декабря. Япония вообще не богата на снежные зимы, но здесь, на Хоккайдо, всё немного иначе.
Слышишь? Здесь даже сердце бьётся размереннее и глуше.
Капельница ненужным довеском приковывает к кровати, не даёт залезть на подоконник и наблюдать, как бабочки-снежинки кружат в своём непрерывном танце.
На тумбочке батарея подарочных коробок, толстые стопки писем и фотографий. В прозрачном пластиковом пакете на стуле яркое пятно. Апельсины – непременный атрибут всех больничных палат.
Здесь нет средств коммуникации; всё так, как пожелал пациент. Не нужно пытаться что-либо объяснить, не нужно выслушивать пожелания скорейшего выздоровления и убеждать всех в своём, пусть отнюдь не совсем безупречном, но здравии.
***
Каждый твой день расписан по часам, по минутам, по секундам. Утро и день ты даришь работе, вечер – своим друзьям, ночь – ей. В твоей идеальной реальности нет места глупым порывам и переживаниям худощавого мальчишки, которому вдруг взбрела в голову бредовая мысль, которую и банальной влюблённостью назвать стыдно.
Подумаешь – ловит каждый твой взгляд, каждое твоё слово.
У тебя и фанатов хватает, если уж всё дело только в этом.
Подумаешь – разыскал тебя в сумраке закулисья и принялся признаваться в каких-то непонятных чувствах.
В первый раз ты становишься участником подобных сцен, что ли?
Подумаешь – отказал ему. Подумаешь – лишил даже призрачной надежды на взаимность.
Он сказал, что не может без тебя жить – подумаешь, ерунда какая. Преувеличивает.
Между делом ты узнаёшь, что он пропал, и его группа с ног сбилась, пытаясь его найти – подумаешь. Не касается это тебя, и точка.
Непривычно морозным утром, когда так хочется покоя и тепла тонкого тела в объятиях, в офис-центр PS-Company приедет зарёванный вокалист Alice Nine. Вот так ворвётся вместе с колючим ветром в просторный холл и тихо скажет своему менеджеру, что их басист реанимирован в чрезвычайно тяжёлом состоянии.
И почему-то вдруг рвётся струна на грифе любимой гитары. И почему-то все собравшиеся смотрят на тебя с невысказанным упрёком. И почему-то никто не замечает безграничного удивления в твоих глазах. Просто не верит никто, что ты в этом не замешан. И когда ты малодушно сбегаешь на лестницу покурить, тебя провожают тяжёлым взглядом глаза тех, кому ты всегда находит место в своей жизни.
И никогда не находил этого места для него.
***
Среди вороха разрисованных конвертов действительно выделяется только один. Снежно-белый, с опасно острыми уголками. Без единой подписи, но сердце подсказывает, что это письмо от тебя.
Частая штриховка, сильный нажим карандаша, прорисовка деталей такова, что с обратной стороны бумаги иероглифы выпуклы.
«Прости меня».
И будто что-то подталкивает к окну, заставляя выдернуть иглу из тонкой вены и нелепым долговязым аистом перешагнуть через металлическую полочку с медикаментами, чтобы вспорхнуть на широкий подоконник и прижаться сухими губами к холодному стеклу.
И увидеть в маленьком заснеженном палисаднике одинокий хрупкий силуэт. И увидеть, как тот, чьё имя не хватает духа произнести даже во сне, чёрным вороном метнётся под окна больничного корпуса, задержится на секунду, будто убеждаясь, что ему не показалось, и ринется внутрь старого здания.

***
Прижать его к себе, страшась сломать, испортить, ведь он весь так похож на невесомо-воздушное переплетение световых линий, и кажется, что он – тончайший стеклянный сосуд, наполненный искрящимся снегом.
Странно, но его болезненная худоба не отталкивает тебя, напротив, пробуждает давно забытое желание оберегать и любить.
Теперь ты думаешь, что, по крайней мере, ночное время в своём графике ты точно сможешь отдать ему.
И нет ничего и никого в этом мире, только снег, ты и он.

01:43 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Unus Gradus (Один шаг)

Фэндом: j-rock, «Alice Nine», «the GazettE»
Пейринг: Aoi/Saga
Рейтинг: PG-13
Жанр: psychological Analysis

Warning: заданная пара Aoi/Saga сама по себе с трудом представляется, поэтому прошу простить за столь кощунственное использование именно этих образов.
Данная история имеет автобиографический характер, поэтому модели персонажей писались с реально существующих людей, никоим образом не связанных узами родства ни с кем из представителей азиатской крови. (ИМХО, но думаю, что в этом вопросе я не ошибаюсь).



Medici nunquam aegrotis dicunt illo morbo eos esse morituros.
Врачи никогда не говорят больным, что они умрут от этой болезни…


Возможно, это целиком и полностью моя вина, но знаешь, я не привык считать себя виноватым. Когда твой мир рушится у тебя на глазах, а ты не в силах помешать этому, станешь ли ты наблюдать? Я чувствовал себя игрушкой в руках неразумного ребёнка, бумажным журавликом, парящим по воле ветра, чем угодно, но только не собой.
Тишина не оглушает, она звенит и разбивается миллиардами осколков, режет даже не тело - душу. Было ли тебе когда-нибудь так же пусто? Так, что пустота проникала в тебя, еженощно насилуя, безжалостно сминая, постоянно требуя. Она сочилась из твоих глаз, из твоего рта, она струилась по твоим венам, и каждый твой вздох был пропитан ею.
И тогда ты начинал видеть. Видеть смерть в каждом и около каждого. Тошнотворный запах разложения преследовал тебя, и ты хотел спрятаться, не видеть людей, не слышать голоса безликих теней, бесшумно скользящий в потоке монотонно шагающего мяса.
Но проходит время, и ты привыкаешь, ты даже вспоминаешь некоторых своих персонажей , и вот ты изо дня в день примеряешь маски, мастерски исполняешь давно заученную роль.
Знакомо ли это тебе?
Вероятно, в твоей жизни появляются новые манекены, они сменяют друг друга как стёклышки в калейдоскопе, не оставляя после себя ничего, кроме брезгливости и нестерпимого желания курить.
Ты слишком легко говорил о своих чувствах, прости, но я действительно не мог тебе верить. Да и мог ли я вообще во что-то верить? Я немного младше, немного реалистичнее, немного иной.
Я не такой, как ты думал. Я не такой, каким меня считали окружающие. Я лишь такой, каким меня не знает никто.
Хотел бы ты видеть меня без сценического макияжа, без приклеенного образа?
Неважно, я не позволю. Мне не позволят.
Осень мечется по комнате, заглядывает под обёртки, пытается стянуть обложку и нанести свою метку на толстый слой пыли под ней. Листы бумаги белой россыпью на полу, две зажигалки – и ни одной сигареты.
Ты сумел оградить меня от тех, кто когда-то что-то для меня значил, ты обесценил их и обесценился сам.
Говорят, мы слишком разные, чтобы быть вместе, и это так, да, но к тому же мы слишком похожи, только этого никто никогда не заметит, ведь мои маски безупречны.
Интересно, ты верил в то, что говорил мне? Ты сам верил в свою ложь?
Слишком много рассуждений для простой куклы, не так ли? Развлекаясь со мной, предполагал ли ты такой вариант развития событий?
Льстивые, лживые, гниющие изнутри, но они – твоя свита.
Почему они меня так ненавидят? За то, что я сумел от тебя отказаться, а они – нет?
Каждое утро заставляет меня чувствовать себя частью огромного механизма, движущего мир. Ты ещё способен это чувствовать?
Тогда убирайся из моей жизни, я не хочу больше слышать о тебе, я не хочу видеть их всех: Рейту, Уруху, прочих желающих помочь, прочитать мне лекцию о твоей значимости в моей жизни.
Так просто слышать голоса, вплетающиеся в шорох палой листвы; так просто быть свободным и пустым; так просто рисовать музыку, преследующую тебя круглосуточно; так просто не чувствовать и не замечать.
И так сложно дышать.
Я никогда не смогу любить тебя, ведь более всего я ненавижу – а значит, люблю - жизнь.
Прости, Аой, но эту партию ты проиграл.
__________________________________

Мы обречены страдать, пока живём.
Страдания вымываются из нас вместе со слезами так же,
как морские волны выбрасывают на берег всё новые и новые песчинки.
…Значит ли это, что я уже мёртв?

01:36 

alice nine

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Infinity

Фэндом: j-rock, « Alice Nine»
Пейринг: Шо/Сага (основной идейный), Тора/Шо (эпизод), Тора/Сага, Шо/Хирото.
Рейтинг: NC-17 (авторский – PG-13)
Жанр: Angst, yaoi scenes, POV


No one knows what its like
To feel these feelings
Like I do, and I blame you!
No one bites back as hard
On their anger,
None of my pain and woe
Can show through. But my dreams they aren't as empty
As my conscience seems to be
I have hours, only lonely.
My love is vengeance,
That's never free.

Limp Bizkit - “Behind Blue Eyes”.





POV Shou.

***
…Его зовут Сага, и у него потрясающее живое и фотогеничное лицо. Он смешно морщит нос, когда смеётся, а его улыбка пробуждает что-то нежное и тёплое в душе каждого, кто имеет счастье её видеть. Его зовут Сага, потому что на своё настоящее имя он не откликается. Он говорит, что ему нравится чувствовать себя этаким героем аниме, и Хирото смеётся вместе с ним и предлагает пойти в кино на очередную экранизацию бесконечных «Драконов небес», и Сага, конечно же, соглашается.
Они уходят с репетиции, держась за руки, Нао понимающе улыбается, глядя им вслед, и раскручивает тарелки на своей установке, Тора упаковывает свою гитару, и я знаю, что вот ещё пара минут, за Нао закроется дверь, растает в воздухе наспех брошенное им «До завтра, ребята», и Тора аккуратно поставит чехол с гитарой в кресло и медленно, смакуя каждый шаг, подойдёт ко мне…

- Шо, ты сегодня занят? – Тора смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц, скрестив в своей обыкновенной манере руки на груди.
- Вовсе нет, а ты что-то хочешь мне предложить? – я нервно закусываю губу. Не думать, не думать о них…
На Тору, кажется, мои действия производят неизгладимое впечатление, отчего в его серых глазах загораются столь любимые фанатками льдистые огоньки.
Он усмехается и, подхватив с дивана свою куртку, бросает мне:
- Ночь в моём скромном обществе, не более.
Он не смотрит на меня больше ни секунды, разворачивается и плавной кошачьей походкой идёт к двери.
Он уйдёт, а я не могу так больше, одиночество стало почти осязаемым, и я могу резать его, а оно проникает в меня, заполняет и выливается болью в стихах, которые ты не понимаешь, не хочешь понимать…
- Подожди меня в своей машине.

***
Что я знаю о нём? Он не любит меня и даже не хочет. Я знаю, что Тора страдает от жестокой бессонницы, поэтому частенько коротает ночи в компании нашего малыша Хирото. Бразильскими страстями тут и не пахнет, это исключительно творческий союз, надо сказать, достаточно плодотворный. По крайне мере, практически всеми последними работами группа обязана неутомимым труженикам Хиропону и Торе.
Он действительно красив. Иногда я завидую ему, ведь моя красота – да, я признаю её наличие – более женственная и утончённая, как говорит иногда Нао, я похож на изящную статуэтку из слоновой кости. А Тора, он другой, он являет собой нечто поистине мощное, величественное.
Слишком умён, чтобы понапрасну растрачивать свои слова и эмоции, слишком красив, чтобы завести постоянного партнёра, слишком порядочен, чтобы предать.

Возможно, с ним ты был бы счастлив, да и разве кто-то ещё не заметил, как загораются его глаза, когда ты обращаешься к нему с какой-либо просьбой, как ты смущаешься, когда он словно невзначай задевает рукой твои колени, как внимательно ты слушаешь всё то, что он говорит…и как больно от всего этого мне.

Я всего лишь красивая кукла, та самая статуэтка, что пылится на витрине в ожидании покупателя, сумасшедшего коллекционера бездушных марионеток…
Сага, так почему же ты отводишь взгляд, когда я смотрю на тебя? *** …Он врывается в меня без подготовки, и я могу лишь сильнее закусить губу, потому что ему противно слышать мои стоны.
Тора сдавил пальцами моё плечо – завтра там появятся синяки. Сильные пальцы волной пробегают вдоль позвоночника и замирают на моих бёдрах, направляя, удерживая. Колени скользят на шёлке постели, и я буквально ложусь грудью на одеяло, хватаясь руками за спинку кровати.
Тора нависает надо мной, я спиной ощущаю его прерывистое жаркое дыхание и знаю, что его глаза сейчас закрыты. Сейчас он представляет тебя, я уверен.
Мне всегда хотелось знать, каково это – заняться с тобой любовью. Не сексом, нет, именно любовью. Хотелось бы увидеть, как ты выгибаешься под напором моих ласк, услышать, как ты робко и так по-настоящему стонешь, как с твоих губ срывается такое сладкое и протяжное «Шо…»
…Тора прижимается ко мне всем телом, и меня накрывает обжигающая волна его наслаждения. Я кончаю следом, вовсе не потому, что мне с ним было хорошо, просто мне хватает одной только мысли о возможной близости с тобой, чтобы последовать в омут оргазма. Ещё полчаса – и Тора покидает мою квартиру. Мы никогда ничего не говорим друг другу, да и зачем? Ему нужна разрядка – и он её получает. Мне нужно спастись от одиночества – и пару мучительных часов перед спасительным сном заполняет собой старший гитарист.
Я всегда засыпаю с мыслями о тебе, и это уже стало частью моей расписанной по минутам жизни.

***
…Не знаю, кому пришла в голову идея пойти после репетиции в клуб, но, как ни странно, пошли все, даже вечно занятой Нао.
Сага тут же отправился покорять танцпол, а это могло означать только одно: мне предстояло долгое и крайне тесное сотрудничество с любезно принесённой официанткой выпивкой, а затем удовлетворение себя любимого посредством собственных же нежных ручек, ибо на Тору рассчитывать не приходилось, гитарист явно собирался налиться виски до бровей. Впрочем, осуждать я его не мог: Сага уж слишком провокационно покачивал бёдрами в такт музыке, слишком притягательны были блики неоновых ламп на его молочно-белой коже, слишком соблазнительны были чуть угловатые изгибы его худощавого тела…
Весь мир отошёл на второй план, я видел только непрерывно движущуюся фигурку басиста, поэтому отнюдь не сразу заметил на себе изучающий взгляд Нао. Драммер по старой привычке тихонько поворачивал в ладонях пивную банку и со странным прищуром разглядывал меня. Перехватил мой взгляд, растянул свои тонкие губы в неком подобии улыбки и слегка приподнял банку.
Пытаясь скрыть смущение, я широко улыбнулся в ответ и одним глотком осушил свой бокал.

Ещё через пару часов я уже плохо соображал, с какой целью и где я вообще нахожусь. Сага без устали бегал от нашего столика к соседним, с кем-то общался, а потом, когда Хирото вытащил-таки свою гитару, они удалились за столик появившихся Gazette и принялись импровизировать, причём Уруха собственнически прижимал нашего басиста к себе, а тот пьяно хихикал и не особо возмущался по этому поводу. Кажется, это стало последней каплей, я слишком сильно сжал бокал в пальцах, и тонкое стекло лопнуло, заливая мою руку остатками виски и кровью. -Эй, Шо, полегче! – Тора (я отчётливо замечал удивление на его расслабленном алкоголем лице) с ощутимым трудом выговаривал слова, слегка растягивая гласные звуки.
- Да-да, - с этими словами я попытался перевязать руку своим шарфиком, что изрядно рассмешило барабанщика.

***
Много позже, вспоминая этот вечер, я мог с уверенностью сказать, что Нао, будучи самым трезвым из нас, заранее спланировал такой исход событий. Но тогда, в клубе, я ещё ни о чём не догадывался… *** - У меня есть предложение, - с этими словами Нао ловко разлил по бокалам три порции виски.
Тора поднял голову со стола, на котором он, видимо, собирался упокоиться на ближайшие Н-дцать часов, что, несомненно, следовало расценить как его заинтересованность в данном вопросе.
- Я предлагаю заключить пари.

Ох, не зря я всегда считал Нао любителем дешёвых театральных эффектов. Вот и сейчас он непонятно откуда (впрочем, непонятно это было только ввиду моего нетрезвого состояния) извлёк свою трепетно хранимую трубку и нарочито медленно закурил.
Знаете ли вы, что для в принципе некурящего человека трубка или кальян – это своеобразный способ поддержать свою самодостаточность на должном уровне?

- И в чём суть? – Тора старательно пытался сфокусироваться на лице барабанщика, что вызывало на лице того появление снисходительной улыбки.
- Один из вас должен соблазнить Сагу, второй – Хиро. Кто справится с задачей быстрее и успешнее, получит приз…Дом в Киото, - с этими словами Нао откинулся на спинку диванчика и прикрыл глаза, с показным наслаждением выпуская клубы сизого дыма.
- Твой…Твой дом? – от неожиданности я начал заикаться.
- Он самый, - Нао даже не удостоил меня взглядом.

***
Пару лет назад Нао купил этот дом. Он копил деньги на его покупку несколько лет, и дело было даже не в том, что когда-то в этом доме жил и творил гениальный Сугизо, и даже не в коллекции уникальных музыкальных инструментов и шедевров литературы со всех уголков света.
Тишина пригорода Киото, парковая зона, чувство заполненности и умиротворённости… Казалось, в этом месте даже время замедляло свой ход.
*** И этот дом Нао решил подарить победителю. В обмен на удачную попытку соблазнения. Бред какой-то.
Краем одурманенного сознания я отметил, что Тора тоже не склонен особо верить словам драммера.
- Нао, ты в своём уме? – кажется, гитарист даже слегка протрезвел в свете последних событий.
- Я не шучу, если ты об этом, - Нао слегка нахмурил тонкие брови и приоткрыл глаза, - Этот дом получит победитель…конечно, если вы согласны принять моё предложение.
- И как ты собираешься выявить победителя? – Тора включил мимику («Точно протрезвел», - подумал я) и вздёрнул бровь.
- Фото, видео, слежка наёмного агента…- Нао выдержал эффектную паузу и захохотал, - Расслабьтесь, всё намного проще. Я готов поверить вам на слово…только если это самое слово будет сказано вашими новоиспечёнными любовниками. Я думаю, вы найдёте способ объяснить им, в чём прелесть подобного признания факта вашей связи? – барабанщик зашёлся в приступе хохота, плавно перешедшего в лающий кашель.
- Шо? – Тора смотрел на меня в упор, а я только сейчас осознал, что волей судьбы мне может выпасть шанс совратить нашего басиста, нашего…моего Сагу.
- Согласен, - с этими словами я нервно облизал вмиг пересохшие губы, - Кто кого будет разводить на трах?
Тора усмехнулся, но с явным интересом уставился на барабанщика.
- Ммм…Ваши сигареты, пожалуйста, - Нао протянул руку, и почти одновременно на его ладонь легли два сигаретных тела.
Жестом фокусника Нао спрятал руки под стол и пристально посмотрел на Тору.
- Если выберешь свою – получишь Хирото, ну а если его – кивок в мою сторону – можешь смело пользовать басиста.
- Эй, а почему он выбирает? – я попытался повозмущаться, да только…
- Он трезвее! – фыркнул Нао.
Тора похабно ухмыльнулся и на пару секунд прикрыл глаза.
- В правой.
Нао медленно вытащил правую руку из-под стола и разжал ладонь.
- Лёгкие курит Шо, насколько я помню.
Тора с явным облегчением выдохнул и одобряюще похлопал меня по плечу:
- Сочувствую, друг. Мне кажется, мелкий до сих пор уверен, что детей приносят водные духи…ну или их на фабриках штампуют…ммм…- тихий смех гитариста доносился до меня как сквозь вату.
Я_не_буду_с_Сагой.
И проблема ведь даже не в Хирото, тот, конечно, славный малыш, и развратить его для меня будет весьма приятно, но Тора…
Он использует свой шанс по максимуму, а желание обладать домом будет только подстёгивать его пыл. И кто знает, захочет ли Сага каких-то других отношений…я имею в виду, не захочет ли он всегда быть с Торой? Не влюбится ли он? Останется ли у меня хоть малейший шанс?

Мои вселенские размышления были прерваны голосом Нао:
- Можете начинать с завтрашнего дня…А сейчас спать, мои дорогие, потому как завтрашнюю репетицию никто не отменял, а время…- тут драммер выразительно постучал пальцем по стеклу дорогих часов на запястье, - …время уже позднее, пора бы разойтись по домам, - с этими словами барабанщик отчалил в сторону соседнего столика, дабы направить на путь истинный не в меру развеселившихся Пона и Сагу.
*** …Репетиция прошла вяло, вчерашняя попойка давала о себе знать, и я хрипел, как старый граммофон, а гитаристы (всё-таки бас – это тоже гитара) безбожно лажали, в итоге чего Нао милостиво разрешил нам покинуть помещение репетиционной базы, не удержавшись от ехидного напоминания в духе «пьянка не станет для вас оправданием забывчивости».
Приближался момент истины.

POV Tora.

***
…Его зовут Сага, и это единственный человек, которому я готов подчиниться. У него жёсткие, залитые лаком волосы и шлейф парфюма вперемешку с запахом табака. Кажется, из всей группы только он один до сих пор смущается, когда ему приходится обращаться ко мне. Зато более внимательного слушателя я ещё не встречал. У него маленький рот и слегка великоватый для его лица нос, что очень его огорчает. Странно, но мне неловко сказать ему, что более оригинального лица я не видел никогда. Он полон сексуальности и чистой энергии, знает ли он об этом? В его присутствии оживает моя детская дурная привычка говорить нараспев, конечно, это особенность произношения всех японцев, но… Казалось бы, ну что меня может смутить? Я осознаю, что меня находят привлекательным лица обоих полов, и да, иногда пользуюсь этим. Впрочем, особенности моего воспитания не позволяют мне совокупляться без разбора, на этот случай всегда есть Шо, наш глазастый лисёнок. Я не могу не замечать, что ему тоже нравится басист.
Я сказал «ТОЖЕ»? Вот именно так тайное и становится явным…
Да, я был безумно доволен вытянутым жребием, хотя мне сложно признать это даже самому себе. ***
- Сага, тебя подвезти? – он вздрагивает, и у меня складывается впечатление, что он меня боится. Сегодня идёт дождь, и это хорошо, потому что иначе он бы почти наверняка отказался и пошёл пешком, ведь он живёт недалеко и вполне может себе позволить роскошь не стоять в утренних пробках.
- Да, если тебе не трудно, - Сага подхватывает свою гитару и толстую тетрадь в синей обложке. Увидев её, я сразу понял, как буду действовать дальше. Мы идём по коридору, затем спускаемся по лестнице и выходим из здания. Молча. Я уверен, он смущён, всё-таки мы давно не оставались с ним наедине. А я просто просчитываю все мои дальнейшие действия, чтобы потом не теряться и иметь в запасе заготовленный алгоритм продуманных шагов.
Лёгкое нажатие на брелок сигнализации, бегом к машине, капли дождя на его губах, долгожданное тепло кожаного салона, и вот мы уже выезжаем со стоянки возле базы.

- Я заметил, ты взял свою тетрадь. Пишешь песню? – не отрываю взгляд от дороги, но всё-таки кошусь в сторону басиста.
Сага слегка покраснел – и чёрт, как же ему это идёт!
- Что-то вроде того…Пытаюсь.
- Мне нравятся твои песни, я думаю, в этот раз у тебя тоже всё получится удачно, - слегка поворачиваюсь к нему.
Он грустно улыбается уголками губ:
- Я пытался подобрать что-нибудь на гитаре, но не вышло. Извини, Тора, в этот раз я тебя разочарую. Песни не будет.
- Я могу помочь, - слишком резко нажимаю на тормоз, отчего перед автомобилем рассыпается веер брызг.
Сага удивлённо смотрит на меня, затем медленно произносит:
- Брось, Тора. Это была изначально плохая идея, вот и всё. Новую песню напишет Хирото, я вчера слушал его наработки, у него хороший замысел.
- Сага, послушай, я серьёзно. Я хочу помочь тебе, я уверен, что твоя идея вовсе не так плоха, - говорю с расстановкой, я знаю, этот мой тон всегда оказывал на басиста нужное влияние.
- Ано…Ну хорошо, - он растерянно пожимает плечами, - Только есть проблема, я оставил акустику в студии, у меня есть только бас.
- Тогда поедем ко мне, - с этими словами я выкручиваю руль, направляя машину к своему дому.
- Тора, я надеюсь, потом ты отвезёшь меня домой? – басист как-то вытянулся, в каждом его слове была какая-то…взволнованность, что ли? - Переночуешь у меня. Это не обсуждается, - нет, что ни говори, а командная интонация иногда здорово выручает.
Сага нахохлился и, кажется, даже задремал, поэтому остаток пути мы проделали практически в тишине, нарушаемой только нежно любимыми мною BFMV, громкость воспроизведения которых мне пришлось изрядно убавить во имя спящего басиста.

*** Разбудил я Сагу отнюдь не романтично: прямо на въезде в подземную парковку красовалась огромная лужа, объехать которую не представлялось возможным, поэтому пробуждению басиста аккомпанировал мой заливистый мат в адрес смотрителя дома, дорожной службы и администрации города.
Впрочем, Сага от этого изрядно повеселел, уж не знаю, что именно вызвало его улыбку, но на душе у меня потеплело, и где-то глубоко внутри закопошилась мысль…а может, это ОНО и есть? То самое?...
…От предложения принять душ басист отказался, зато чашку чая принял с благодарностью. Отогрелся, осмелел и отправился исследовать мою квартиру на предмет обнаружения чего-нибудь интересного. Я чувствовал себя музейным сторожем или экскурсоводом – как угодно, потому как пришлось ходить следом за ним и отвечать на шквал вопросов:
- Да, Сага, фортепиано мне привезли из Германии.
- Нет, я не играю в куклы, это кошачий домик.
- Да, у меня есть пара десятков бутылок коллекционного виски. Хорошо, я обязательно приглашу тебя, когда решу выпить что-нибудь.
И всё в таком духе. Как ни странно, расспросы басиста не напрягали – наоборот, мне было приятно осознавать, что мой дом – следовательно, и я сам – ему интересен. Потом мы всё-таки переместились в гостиную. Я проверил гитару и взял тетрадь Саги, чтобы прочесть его стихи.
Он отошёл к окну, влез на подоконник и отрешённым взглядом уставился на панораму вечернего города за окном.

…Я никогда не думал, что этот человек может открыться для меня с настолько иной стороны. Даже не подозревал, как тонко и глубоко он умеет чувствовать. Я не знаю, кому он писал эти стихи, но каждое слово заставляло меня испытывать небывалую гамму эмоций.
- Сага, - говорю тихо, мой голос дрожит, и он – я вижу это в отражении на оконном стекле – устало прикрывает глаза.
- Сага, это прекрасно, - несколько быстрых шагов, и вот я стою рядом, прижимая его к холодному стеклу.
- Сага, скажи, кому ты так пишешь? – на грани выдоха, просто согревая воздух у его уха.
- Ты не понял? – он резко поворачивается ко мне, змеёй выскальзывает из-под давления моего тела и непривычно колючим взглядом пронзает всю мою сущность насквозь.
Ошибки быть не должно. Жаль, этой ситуации в моём алгоритме не было.
Ещё несколько секунд, и он отворачивается:
- Тора, я поеду домой.
Хватаю его за руку и притягиваю к себе. Он с готовностью прижимается, и я понимаю, что не ошибся.
- Я люблю тебя, Сага.
Он смотрит снизу вверх расширившимися глазами, он не верит и боится верить, твою мать, я сам виноват в этом.
К чертям лишние слова, и я целую его с невиданным для меня напором. Он поначалу не отвечает на поцелуй, но и не сопротивляется, и этих мгновений мне хватает, чтобы понять, что его губы похожи по вкусу на дождь.
- Мой дождь…- выдыхаю прямо ему в губы, и он требовательно прикусывает мою нижнюю губу, вовлекая меня в самый потрясающий поцелуй в моей жизни.
Мы осторожно продвигаемся к дивану, и уже ощущая под собой его долгожданную плоскость, я осознаю, что Сага сверху, а это отнюдь не тот расклад, которого сейчас жаждет моё тело.
Басист тем временем оседлал мои бёдра и принялся стаскивать с меня футболку. Цепочка лёгких поцелуев вниз по шее, прикусил ключицу, поиграл языком с напряжёнными сосками. Чуть помедлил, сполз на пол и принялся расстёгивать мои джинсы.

Мне казалось, что я снимаю всё это на камеру, что я смотрю какой-то фильм: так непривычно было ощущать его прикосновения, так непривычно было осознавать, что это именно ОН.
Пока я предавался философским размышлениям, Сага полностью избавил меня от одежды, и я ощутил себя так, словно меня голышом выпустили на сцену, и тысячи прожекторов освещают моё тело. Я не понимал, что происходит, я превращался во что-то иное, чем совсем не привык себя считать.

Сага коснулся губами моего детородного органа, и горячая волна возбуждения прокатилась по моему телу, заставляя просительно двинуть бёдрами.

***

…Сага обхватил губами головку и стал ласкать её языком. Тора выгнулся, и басист покраснел, но останавливаться уже слишком поздно.
Сага впустил его член в свой рот глубже и, прикрыв глаза, принялся скользить губами вдоль ствола, что заставляло гитариста захлёбываться стонами. Басист осторожно касался пальцами мошонки, то выпуская член Торы из своего рта и облизывая кончик, то загоняя его максимально глубоко себе в глотку. И когда Тора уже был готов кончить, Сага вдруг отстранился:
- Я хочу тебя в себе.
Сага устроился на полу, перевернулся на живот и бесстыдно выгнул спину. Дрожь возбуждения Торы прошла по нему волной, когда он ощутил нетерпеливые движения влажных пальцев гитариста внутри себя.
Тора поднёс свою руку к его лицу, и Сага с готовностью облизал его пальцы, после чего гитарист принялся разрабатывать узкий вход басиста другой рукой.
- Ну давай же… - тихий шёпот басиста сводил с ума, и Тора, раздвинув пальцами упругие ягодицы любовника, начал медленно входить в него. Сага неожиданно подался назад, буквально насаживаясь на член гитариста и задавая темп.
Торе казалось, что ему хватит пары минут внутри басиста, но Сага елозил под ним, то позволяя ускориться, то заставляя замедлиться, и тогда Тора обхватил влажной ладонью болезненно возбуждённую плоть любовника и несколькими резкими движениями опрокинул их обоих в нирвану оргазма.

POV Shou.

*** Подобраться к Хирото было просто: он сам предложил посетить с ним парк аттракционов. Мы купили сладкую вату и мороженое и устроились со всем этим богатством на лавочке возле фонтана.
- Хирото, у меня к тебе странное предложение, - я старался не смотреть на него.
- Шо-кун? – он непонимающе надул губки.
- Мы поспорили…В общем, я могу выиграть дом Нао в Киото, если ты позволишь мне… - слова стояли комом в горле, и я не знал, как это ему сказать.
- Позволю что? – Хиро настороженно смотрел на меня, по привычке слегка скашивая глаза.
- Позволишь переспать с тобой, - эти слова оцарапали мне горло.
С минуту он непонимающе смотрел на меня по-детски наивными огромными глазами, я не мог выдержать его взгляд и отвернулся, слегка щурясь на вечернем солнце.
Он нервно рассмеялся, обнажив неровные передние зубы:
- Шо, кончай стебаться, это хреновая шутка.
В ответ на это я лишь покачал головой.
- Не шутка?...- в его голосе прозвучала мольба и что-то – тогда я не успел додумать, что именно – похожее на разочарование.
Вместо ответа я придвигаюсь к нему и накрываю его губы своими, ловя его протестующий всхлип, его участившееся дыхание. Неожиданно он позволяет мне поцеловать его, и я проникаю языком в его такой сладкий рот, пропитанный вкусом карамели.
До нас доносятся чьи-то голоса, и мы разрываем поцелуй. У Хиро припухшие губы и забавно взъерошенные волосы, отчего мне неожиданно захотелось прижать его к себе, что я и сделал.
- Шо, - он провёл пальчиком по моим губам, - если тебе нужно, я готов на это.
- Тогда пойдём, - в тот момент я не стал задумываться, почему он согласился на моё безумное предложение, почему в его голосе звучала такая печаль.
Я втащил его в кабинку моментального фото и тут же был атакован градом его поцелуев. Его ловкие пальцы быстро расправились с моей одеждой, я же был более медлителен, наслаждаясь каждым его поцелуем, каждым прикосновением к моей разгорячённой коже.
«Мне кажется, мелкий до сих пор уверен, что детей приносят водные духи…ну или их на фабриках штампуют…»
О Тора, как же ты заблуждался… Жаркий рот, принимающий в себя мою плоть без остатка, убеждал меня в обратном. Каждое движение губ Хирото скручивало во мне спираль безумного желания, желания обладать им. Он царапал ноготками мои бёдра, подстёгивая волну наслаждения, и, когда я излился своим семенем в его рот, он проглотил всё без остатка, благодарно облизываясь.
Это был первый раз, когда мне захотелось почувствовать собственный вкус на чужих губах. Я целовал его жадно, рискуя задушить, вылизывая его шёлковистый рот, сплетаясь с ним языками. Он начал поглаживать своими пальчиками мой член, и я ощутил острый прилив возбуждения. Убедившись в моей боеготовности, Хирото повернулся ко мне спиной, влез на старомодный стул с деревянной спинкой и выгнулся, словно бельчонок. - Шо, я прошу тебя, не медли, - он перехватил мою руку, когда я хотел хоть немного подготовить его к вторжению.
Я осторожно обхватил его за талию и почувствовал, как он сознательно расслабляется в моих руках. Он мне доверяет…
Я старался как можно нежнее проникнуть в него, но как это было возможно без предварительных ласк? Ради чего такие жертвы, бельчонок?
- Просто я люблю тебя, дурак, - он всхлипывает, и я понимаю, что последний вопрос высказал вслух.
Двигаясь в нём, замечаю дорожки слёз на его щеках и тут же принимаюсь слизывать их.
Так просто…не думать ни о чём, свободно брать покорное тело.
Он стонал, и мои стоны вторили ему. С каждым моим толчком его маленькое тело содрогалось и передавало мне волны безумного наслаждения. И выплёскивая в него своё удовлетворение, я чувствовал, как в тот же момент он кончает в мою ладонь, и вязкая тёплая жидкость заливает мои пальцы.
Вновь сплетая наши языки на моей ладони, ощущая терпкий вкус теперь уже его страсти, я вдруг понял, что именно он ответил мне на мой вопрос.
«Просто я люблю тебя, дурак».
Он меня любит. Любит.
Я смотрел, как он наспех одевается, а потом помогает одеться мне, и думал, почему же я не чувствую стыда перед своей любовью к Саге? Да и была ли она, эта любовь? …Мы идём по дорожке через парк, и его ладонь в моей руке. Он улыбается и ничего не говорит, а я смотрю на него украдкой и понимаю, что сейчас время замедляет свой ход, совсем как в Киото…

*** С утра Сага и Тора приехали вместе. Что ж, это было вполне ожидаемо. Сага принёс текст и аккорды для новой песни. Когда он спел её под гитару – к слову, гитара принадлежала Торе, а он жуть как не любит, когда кто-то касается его драгоценных инструментов – стало ясно, что дом достанется Торе.
Я слушал тихий, чуть хрипловатый голос басиста, и слёзы текли у меня из глаз. И нежные тонкие пальчики Хирото ласково стирали их с моих щёк.
- Это превосходно, - Нао смахнул слезинки с ресниц, - Сага, чёрт, я даже не знаю, что можно добавить, да и нужно ли вообще что-то добавлять. Запиши её так, как есть, идёт?
- Нао, я всего лишь басист, - Сага смущённо улыбается, и от его улыбки глаза Торы начинают сиять совершенно по-особенному, - Я не стану её записывать.
- Сага! – Тора шутливо хмурит брови.
- Не стану. Эта песня не для многих, она только для двоих, для нас двоих…- вот тут басист покраснел.
- Ну хорошо, я вижу, тут всё серьёзно, - Нао улыбнулся и вручил Торе ключи от дома, - Шо, надеюсь, ты не сильно расстроился? Могу сводить тебя в зоопарк к твоей сестрице-лисице, - драммер смеётся, а я смотрю прямо ему в глаза:
- Теперь я знаю, как заставить время остановиться вне этого дома, - с этими словами я прижал к себе Хирото. Нао кивнул, словно соглашаясь.
- Скажи, а почему ты решил подарить этот дом? Шикарный подарок, не находишь? – Пон удобно устроился в кольце моих рук.
- К чему возможность останавливать время, если ты в этом доме один? – Нао грустно улыбнулся и вышел из комнаты.




Естественно, они нас слышат, но они нас не слушают
И принимают наши души душ душного равнодушия
А белый флаг приблизит время, где всё не так, и мы не те.
И превратится trinity в бесконечность – infinity.
Cлот – Тринити.

01:26 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
ПОХОД В МАГАЗИН
-Предупреждаю первый и последний раз! - громко возвестил Руки, - так что сделали умные лица и превратились в слух! Аой, я сказал умные лица! Закатай губу, здесь не бесплатная раздача мёда! Кай, кинь ботинком в Уруху, чтобы он наушники из ушей вытащил, а то я могу не попась, и задеть Рейту! А ты, Рейта, не лыбся! Мы не в цирке!
Аой незаметно насупил Урухе на ногу.
-Ай! - заверещал Уруха и вытащил наушники, - ты чего?
Аой тихо захихикал. За что тут же был отправлен на отдых на близлежащую клумбу лёгким движением кулака.
-Отставить истерику! - топнул ногой Руки, - Уруха! Ты не забыл, что уже давно перерос ясли!
-А что я? Он первый начал! - отмахнулся Уруха, обиженно надув губы. Руки обречённо зажал пальцами переносицу.
-Так… Кай! Это ты виноват!
-Я? - округлил глаза Кай, на всякий пожарный, отходя на два шага назад.
-Стоять - бояться! - скомандовал Руки, - надо было кинуть в него ботинком, тогда бы всё было нормально! А так? Один в обидках, другой в отключке! Ох, Кай, твой пацифизм доведёт до третьей мировой! Ну, поднимите же Аоя хоть кто- нибудь!
Рейта и Кай бодро соскребли желеобразного Аоя с клумбы и водрузили себе на плечи.
-Хорошо, что хоть худой, а то бы грыжу заработали… - шёпотом произнёс Рейта.
-Я всё слышу! - вклинился вездесущий Руки, - итак, ещё раз! Уруха, хватит дуться - лопнешь! Кай, ну что ты его держишь, как мешок с.. с яблоками! Меня сейчас инфаркт микарда хватит! Всё, собрались! От меня ни на шаг, проявление инициативы расценивается как дезертирство и карается расстрелом!
-Уруха! Ты что взял? - воскликнул Руки, когда подозрительная пятёрка вошла в супермаркерт, - зачем нам корзинка? Нам нужна тележка!
-Тогда я хочу вон ту, в виде машинки… - обиделся Уруха.
Руки схватился за то место, где должно находиться сердце, заодно проверив наличие кошелька.
-Хорошо, бери детскую тележку! Кай, Рейта! Грузите Аоя в обычную тележку!
Уруха с улыбкой во всё лицо уселся в кабину маленькой машинки, высунув в одно окошко колени, а в другое голову.
-Может его ногой утрамбовать? - задумчиво почесал подбородок Руки, - Рейта! Ты список не забыл?
-Нет, обижаешь! - улыбнулся Рейта и извлёк из кармана нечто, сильно смахивающее на рулон туалетной бумаги.
Руки удивлённо вскинул левую бровь, потом правую, потом округлил глаза, а потом тихо спросил:
-Это что?
-Список, как ты и сказал! - пожал плечами Рейта. Руки подержался за виски.
-Ладно, спокойствие, только спокойствие! Так! Я везу Уруху, Кай везёт Аоя, Рейта читаешь список! Поехали!

-Рейта! Что следующее по списку? - спросил Руки, критически рассматривая витрину, - Рейта?
Тщательно оглядевшись, Руки осознал, что Рейта исчез.
-Кай! Где Рейта?
-Откуда я знаю?
-Это ты виноват! Ты должен был за ним следить!
-Я за Аоем слежу, мне хватает!
-За Аоем? Зачем? Куда этот жмурик денется?
-Вон Рейта! - завопил Кай, показывая в сторону отдела с одеждой. Руки обернулся и увидел Рейту, повязывающего перед зеркалом платки на нос.
-Отлично! Кай - заходишь слева! Я – захожу справа, Уруха - ты заходишь с тыла. Уруха?
Руки заглянул в кабину машинки, но никого не обнаружил.
-Под сиденьем посмотри, вдруг закатился? - с издёвкой произнёс Кай. Руки бросил на него испепеляющий взгляд из-под бровей.
-Где может быть дитё ясельного возраста? - многозначительно поднял палец к потолку Руки, - либо в отделе игрушек, либо…
-В ликёро-водочном отделе… - грустно подытожил Кай. Руки повернул голову и лицезрел Уруху возле прилавка с алкоголем.
-А ну иди сюда, гитарист несчастный! - тихо прошипел Руки, - иначе хуже будет!
Именно в этот момент внутренний голос Урухи решил устроить ему первое апреля и шепнул:
-Беги, пока не поздно…
Не долго думая, Уруха рванул с места.
-Сторожи Аоя и поймай Рейту! - бросил Каю Руки и побежал за Урухой.
-Одновременно? - ужаснулся Кай.

-Стой, я тебе говорю! - вопил Руки, наворачивая круги по супермаркету. Уруха бодро носился между прилавками, как молодой стрекозёл. Тем временем Кай и Рейта спокойно, без лишней суеты совершали покупки.
-Я тебе покажу, как от вокалиста бегать! - патетически прогремел взъерошенный Руки и запустил упаковкой с сухими завтраками вслед Урухе.
Вопреки всем физическо-баллистическим законам, она со свистом ядерной боеголовки пролетела над Урухой и спикировала прямо на голову Аою, который едва открыл глаза.
-Руки, ты его убил, - пролепетал Кай, пряча лицо в ладони.
-Спокойно! От коробки с хлопьями ещё никто не умирал! - заметил Руки, пытаясь пригладить волосы.
-Но и никто не рождался, - скромно вставил реплику Рейта.
-А вот это уже за нами! - всхлипнул Аой, показывая пальцем на охрану.
-А Уруха, как всегда, смылся! Вот мозжечок!

В небольшой тюремной камере сидели слева направо: Руки с угрюмым выражением лица, Кай с огромным пакетом из супермаркета на коленях, довлльный Рейта с новым платком на носу, Уруха с плеером и Аой. В тележке из супермаркета.
-А мы здесь надолго застряли? - спросил Аой, почёсывая нос.
-Не знаю, как мы… А ты надолго… - буркнул Руки, - у тебя двойная решётка… Надо слесаря-монтажника нанимать, чтобы тебя оттуда вынуть…
-А я с вами вообще в магазин больше не пойду! - махнул головой Кай.
-Пойдёшь, ещё как пойдёшь! Должен же кто-то возить Аоя в тележке…

01:23 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Люблю

Фэндом: j-rock, «The Gazette»
Пейринг: Аой/Уруха
Жанр: яой, лав стори



***
Аой и Уруха прибыли в гостиницу первыми, разминувшись с согруппниками часа на два. Они ехали на другой машине, не поместившись в одну, но весьма не плохо скоротали время, весело болтая, делясь впечатлениями о турне и подкалывая друг друга дежурными шуточками. Из охраны с ними было всего два человека, но так как они пребывали инкогнито, никто не должен был знать о том, что парни поселятся именно в этой гостинице, а посему оба гитариста не стали придавать этому большого значения.
- Ох, не уж-то я сегодня как следует высплюсь !!! - мечтательно протянул Уруха и сладко потянулся.
Аой лишь только хмыкнул, с тоской отводя глаза от выгнувшейся от столь невинного жеста груди и округлившегося зада согруппника. Он давно уже смирился с той мыслью, что никогда не сможет признаться Урухе в своих чувствах, и предпочитал просто быть с ним рядом:
- Возможно и выспишься, - улыбнулся он и вышел из машины, остановившейся напротив дверей гостиницы.
Уруха улыбнулся в ответ и следом выбрался из авто.

***
Аой не знал, как охрана допустила это, но сейчас он видел лишь искажённое ужасом лицо Урухи, перекошенный в немом крике рот и наполненные отчаянием глаза. Визжа от восторга, толпа разбушевавшихся фанаток с остервенением рвала своего кумира, а охрана пыталась отбить у неё яростно сопротивляющегося Уруху. Вне себя от дикого животного фанатизма, девицы рвали на гитаристе одежду, вырывая клочья ткани и обливаясь восторженными слезами счастья.
Цепочки, пояс и прочие атрибуты имиджа уже разошлись по рукам и теперь, жаждущие фанатки, которым не досталось столь лакомых кусочков, буквально сдирали всё, что осталось на кумире, царапая кожу и оставляя на ней синяки.
Наконец, Аой не выдержал, и выхватив из кобуры одного из охранников ствол, пальнул из него прямо в потолок. Визг стал ещё громче и девицы как одна рухнули на пол, выпуская из железных тисков истерзанное тело Урухи. Шагая прямо по их спинам, Аой отшвырнул пистолет, и подхватив друга на руки, рванулся вверх по лестнице, уходящей из фойе на второй этаж гостиницы. Перед ним уже мчался насмерть перепуганный консьерж, показывая дорогу и услужливо открывая дверь в номер.
Уруху колотило крупной дрожью, глаза его были плотно закрыты, а пальцы, от дикой паники ставшие просто железными, с болью вцеплялись в шею и плечи Аоя.
- Тише, тише, всё хорошо, ты в безопасности, - брюнет сел в кресло и принялся успокаивать друга.
Он гладил согруппника по голове и как маленького слегка покачивал на руках. Уруха же ещё плотнее прижимался к нему, дрожа всем телом, и подозрительно молчал.
- Эй, Уру, ну я же с тобой, всё закончилось...Не трясись, - сердце гитариста вновь зашлось от смеси нежности, жалости и гнева.
Наконец, Уруха разлепил губы и запинаясь прошептал:
- М-м-мне х-хо-холод-но...
Аой вспомнил, что от пережитого стресса у людей порой падает температура, и с усилием отодрав от себя согруппника, брюнет принялся метаться по номеру в поисках пледа. На улице, как назло, стояла невыносимая жара, и тёплых одеял на этот период времени предусмотрено не было. Рыкнув в бессильной злости, Аой с болью в груди посмотрел на сжавшееся в комочек и дрожащее в кресле тело:
"Думай !!!" - мысленно крикнул он на себя.- "Душ !!!"
Парень тут же сгрёб в охапку дрожащего друга и бережно отнёс его в ванную. Усадив Уруху прямо на пол, он на полную открыл вентили, нагревая ванную, и принялся осторожно раздевать согруппника. Тот, наконец-то, дал волю чувствам и начал коротко и жалобно всхлипывать, сжимаясь в комок ещё плотнее и мешая Аою раздевать его.
- Тшшш, это же я...тебе будет тепло, - голосом успокаивал брюнет, продолжая отдирать судорожно вцепившиеся в плечи пальцы.
Ему всё же удалось преодолеть сопротивление, и раздев вздрагивающего Уруху до гола, он осторожно усадил его в ванную, направляя теплые потоки на широкую спину и растирая её рукой, чтобы быстрее отогреть. Сам же он закипал дикой яростью и злобой, видя глубокие царапины и синяки на нежной коже.
Но парень упорно продолжал ежиться и сжиматься в комок, всё никак не согреваясь и не прекращая дрожать. Тогда в голову Аоя пришла безумная мысль, и пока она владела его мозгом, он принялся раздеваться сам. Оставшись в трусах, он забрался под душ и со спины обнял друга, прижимая к груди, чувствуя его ледяные пальцы и покрывающуюся холодными мурашками кожу. В ответ на объятия, Уруха сначала дернулся, а затем плотнее прижался к брюнету.
Вода текла по их волосам, рукам и спинам, быстрыми бурунчиками закручиваясь вокруг ног и убегая в слив. Положив подбородок на плечо Урухи, Аой обнимал его руками и ногами и слегка покачивал вперёд и назад, успокаивая и тихонько напевая одну из их лирических песен. Он и не знал, что взрослый мужчина может так ранимо отреагировать на сложившуюся ситуацию, но вспомнив царапины и синяки на спине гитариста, обезумевшие глаза фанаток и их рвущие на части пальцы, сам поёжился и крепче обнял друга. В ответ Уруха неожиданно заговорил:
- Аой..они..они чуть не порвали меня, - его вновь затрясло.
- Тсссс, их ведь уже нет и тебя никто не тронет, - Аой неловко погладил друга по колену.
Но Уруха всё никак не унимался и всё больше напоминал умалишённого. Его рот не закрывался, бормоча повторяющиеся фразы о произошедшем, и не выдержав, Аой развернул лицо друга к себе, и решительно накрыл его губы своими губами. Он просто пытался заставить его замолчать, а по этому даже не закрыл глаз, внимательно наблюдая за реакцией согруппника. Глаза Урухи удивлённо распахнулись и замерли, непонимающим взглядом уставившись в лицо Аоя, но внезапно его губы шевельнулись, ресницы затрепетали, а язык робко и неуверенно погладил губы брюнета.
Не ожидав такой реакции, Аой удивился, но всё же приоткрыл рот, пропуская внутрь робкий язык согруппника и осторожно обнимая его своим языком. Поцелуй их, по началу робкий и нерешительный, внезапно стал нарастающим, снедающим и нетерпеливым, словно два любовника встретились после долгой разлуки и наконец воссоединились. Обхватив голову Урухи руками, Аой обезумев впивался в желанные губы, чувствуя, как язык возлюбленного поигрывал с его пирсингом.
Развернув гитариста к себе лицом, и усадив на колени, брюнет крепче прижал к себе свою недоступную мечту, заставляя обнимать его ногами и прижиматься голой грудью к его груди. Уруха с неожиданной готовностью отозвался на это, обвивая шею друга руками и запуская пальцы в его волосы, а ладони Аоя принялись блуждать по спине согруппника, мягко поглаживая, и словно смывая все прикосновения чужих жадных рук. Не удержавшись, его руки скользнули по упругим ягодицам, разминая и лаская их, а напряжённые тёмные соски принялись тереться о ежищиеся от холода соски Урухи.
Но вскоре затяжной поцелуй, дразнящий запах дорогого парфюма, перемешавшийся с терпким запахом кожи, и тот факт, что Уруха, совершенно голый сидел на его коленях и тесно прижимался к нему, сделали своё дело и Аой почувствовал, что дико возбуждён. С болью в груди он всё же разорвал их долгий и безумно сладкий поцелуй, прекращая ласки и отрывая руки от желанного тела. Хрипя срывающимся голосом и стиснув зубы, Аой процедил:
- Уру, стой..я...
Дико смущаясь и краснея, словно пятилетний ребёнок, он опустил глаза не в силах посмотреть на друга, но от этого жеста, его взгляд не мог не натолкнуться на пах Урухи, тем более, что брюнет всегда мечтал о том, чтобы хотя бы краем глаза увидеть возлюбленного обнажённым., но то, что он обнаружил, заставило его тут же вновь поднять глаза.
Оказалось, что блондин не менее возбудился от их поцелуя и осторожных ласк, и теперь, глаза Урухи как-то странно поблёскивали в клубах белого пара, поднимающегося от горячей воды. Аой бережно убрал прилипшую к лицу белокурую прядь волос, и погладил любимое лицо.
- Уру...
В ответ, блондин лишь встряхнул мокрыми волосами, и осторожно приблизился к лицу друга:
- Аой...
Его губы раскрылись, приникая ко рту согруппника, а тело прижалось сильнее, упираясь возбуждённой плотью в голый живот брюнета. На это Аой глухо застонал и с остервенением принялся мять нежный податливый рот губами, покусывая и посасывая проворный язык. Не раздумывая, одна его рука легла на возбуждённый член Урухи и осторожно провела вверх-вниз по стволу, на что блондин отозвался глухим стоном, выдохнутым прямо в раскрытый рот. Другой рукой Аой не переставая, гладил, мял, и ласкал мокрую кожу возлюбленного, которая теперь покрывалась мурашками удовольствия.
Оторвавшись от опьяняющего рта, брюнет спустился к нежной шее Урухи, а затем к выгибающейся груди, прокладывая губами дорожку из поцелуев и собирая блестящие крупные капли воды. Его язык подхватил мягкий сосок и медленно очертил контур тёмного ореола, заставляя превратиться его в напряжённую упругую пуговку. Уруха лишь запрокинул голову и хватал ртом воздух, получая двойное удовольствие от действий губ, языка и рук согруппника. Его пальцы до боли впивались в сильные плечи, и изредка он запускал их в намокшие чёрные волосы, заставляя брюнета прижиматься к его груди ближе и сильнее.
Почувствовав, что Уруха заведён до предела, Аой решительно снял его со своих колен и поставил на ноги, оперев спиной о стену ванной. Клубы горячего пара со всех сторон окутывали голое сильное тело блондина, но согруппник безошибочно нашёл губами то, что искал. Его рот начал медленно и осторожно ласкать возбуждённую подрагивающую плоть, а Уруха лишь вздрагивал, закусывал губы и, взяв Аоя за волосы, задавал темп и силу движений его губ.
Одной рукой брюнет продолжал сжимать округлую ягодицу согруппника, а вторая осторожно скользнула между двух половинок, нащупывая упругое узкое отверстие. Пару минут Аой аккуратно массировал его сверху, а затем осторожно погрузил один палец внутрь, не переставая ласкать языком и губами напряжённый член друга. Уруха сначала дёрнулся, ощущая вторжение, но вскоре расслабился и позволил брюнету погрузить в него ещё один палец, чутко прислушиваясь к своим ощущениям. Вскоре ему и вправду начали нравиться подобные ласки, и он не заметил, как сам начал насаживаться на влажные движущиеся пальцы, цепляющие чувствительное место внутри его ануса.
Аоя уже клинило и он уже ничего не соображал от захлёстывающего его желания, а посему он оторвался от возбуждённой плоти Урухи и резко поднялся, впиваясь в постанывающие раскрытые губы. Блондин с готовностью ответил на жадный поцелуй, а затем сам развернулся спиной к согруппнику, прикрывая глаза в ожидании неизвестности. Несомненно, Аой был готов и сам развернуть гитариста, но такая решительность слегка ошарашила его. И всё же, брюнет довольно быстро взял себя в руки, к тому же его вожделенный объект мечтаний сам предлагал себя, заставляя сходить с ума. Дрожащими руками, он нетерпеливо сдёрнул с себя трусы и упёрся подрагивающей головкой в узкий проход.
- Потерпи, - выдохнул он в ухо блондина, - будет немного больно...
Во время последних слов, он всё же не удержался и начал входить в податливое тело, продвигаясь внутрь и мысленно матеря себя за короткие всхлипы боли, рвущиеся из груди Урухи. Погрузившись на всю длину, он замер и извиняющееся прошептал:
- Прости...
Пару секунд было слышно лишь отрывистое дыхание блондина, а затем он повернул голову к лицу Аоя и выдохнул в его губы:
- Не останавливайся, мне хорошо...
Глухо рыкнув и яростно впиваясь в мягкие губы, брюнет принялся всё же осторожно и размеренно двигаться в горячем анусе, одной рукой обнимая Уруху, а другой лаская его член. Блондин лишь приглушённо постанывал, ощущая всё ярче и острее то, что происходило внутри него. Рука Аоя заставляла его закусывать губы, а движущаяся твёрдая плоть рождала просто фантастические ощущения, отчего хотелось прогнуться всем телом вперёд, а зад наоборот отставить, чтобы упругий член друга входил в него ещё глубже и ещё ощутимее. Вскоре он уже и сам подмахивал бёдрами навстречу паху Аоя, стараясь удержатся соскальзывающими с мокрой стены руками.
Густой пар уже вовсю клубился вокруг двух разгорячённых тел, скрывая их практически целиком и оставляя на них крупные дрожащие капли воды. Аой и Уруха как бешенные трахались стоя в ванной, соскальзывая и балансируя на мокрой поверхности дна. Пару раз брюнет всё же не рассчитал амплитуды, отчего оба они чуть не грохнулись, и развернув блондина к себе лицом, и облокотив его на стену, Аой теперь с остервенением врывался в его тело, но теперь уже покрывая его губы и глаза поцелуями.
И всё же так не могло продолжаться вечно и захлёбываясь протяжным стоном, Уруха не выдержал и кончил, изливаясь на живот брюнета. Аой же, ощутив, как бешено сокращаются горячие мышцы вокруг напряжённой плоти, сделал еще пару мощных толчков и тоже взорвался, заливая спермой горячее нутро друга. Придерживая Уруху одной рукой, брюнет сполз вместе с ним на дно ванной и улыбнулся, утыкаясь носом в его плечо.

***
Они не сказали друг другу ни слова, лишь глупо улыбались и хихикали, пока смывали друг с друга следы жаркой страсти.
А затем, Аой завернул любимого в махровое полотенце и бережно отнёс в одну из спален номера. Примостившись рядом, он смотрел на сияющее лицо Урухи и улыбался.
- Ты ведь знал, да ???
Светлые ресницы затрепетали и скромно опустились:
- Да, Аой, я всё видел...
Брюнет хмыкнул и осторожно убрал за ухо выпавшую на лицо друга светлую прядь:
- Отчего же молчал ???
Уруха смущённо улыбнулся и вновь потупил глаза:
- А как с таким подойдёшь ???
Брюнет вздохнул и прижал к себе друга, продолжая улыбаться и чувствуя, как улыбается согруппник. А Уруха, удобнее устраиваясь на широком плече, вспомнил, как начался сегодняшний день, вспомнил разъяренную толпу, но теперь он больше не ненавидел своих поклонников, как это было совсем недавно. Мысленно он благодарил ту орущую и рвущую его толпу, ведь не будь её, он всё так бы и мучился от того, что никак не мог решиться подойти и сказать одно единственное слово: "Люблю..."

01:41 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Адреналин

Фэндом: j-rock, «Alice Nine», «the GazettE»
Пейринг: Tora/Aoi
Жанр: Slash
Рейтинг: NC-17 с большой натяжкой


Примечания: этот фик писался как «аппендицит» к потрясающему произведению «Без дыхания», автором коего является некто Akuma Kodomo (да-да, это реклама ^^), те, кто читал этот шедевр, возможно, смогут связать между собой некоторые события. И в качестве основного сходства могу выделить использование в тексте фрагментов песни группы Unreal.
В данном случае получился довольно примитивный сюжет, весьма стандартная линия отношений – но я не Достоевский, мне не дано повелевать словами, за что смиренно прошу простить.
Посвящение: Ghostwriter, it’s only for you, my darling, so why I tried to show my own world in this story.



Chapter 1.


Сердце рвётся наружу,
Кровь вскипает внутри,
Ты в свободном паденье,
Семь секунд до земли.
Только скорость и ветер -
Крыльев нет за спиной.
Ты нашёл свой наркотик,
И мы вместе с тобой! (с.)


Тора всю жизнь считал себя ярым приверженцем разнополых отношений, а тут такой облом!
«Нет, конечно, продолжительное общение с гомосексуалами к чему-нибудь да приводит, что вполне логично, ведь Шо с Сагой тискаются перед тобой практически каждый божий день, но одно дело наблюдать это всё, и совсем другое – осознать, что ты хочешь парня. И не кого-нибудь, а гитариста другой группы, с которым ты до этого изредка пересекался на фестивалях, open-air-ах, фотосессиях и в клубах после совместных концертов.
Аой. Чёрт, и ведь выбрал же себе имя под стать!»
Внутренний голос Амано выдавал потрясающие монологи, пока измученный оными гитарист пытался выжать хоть что-то вразумительное из до сих пор послушного инструмента.
«Дорогой, прошло уже время, когда однополые отношения считались абсолютно неприемлемыми и могли поставить жирнющий крест на твоей карьере. Ну же, Тигр, где твои хвалёные стойкость и мужество? Боишься, что он тебя пошлёт?
Брось, ты прекрасно знаешь, что он любит повеселиться с мальчиками. Чего только стоит его бурный и продолжительный роман с Урухой, да впрочем, это уже классика жанра.
Тогда что с тобой не слава богу? С каких это пор ты начал смущаться собственных порывов?»
- Тора, внимательнее, пожалуйста, - Нао недовольно хмурится и постукивает палочкой о палочку.
Рассеянно улыбнуться, кивнуть, откинуть со лба непослушные прядки волос и прицельно сосредоточиться на музыке. Ещё не время, не отвлекаться…

После репетиции – расслабиться. Идут все, это даже не обсуждается. Нао делает заказ и утаскивает танцевать Сагу, уже успевшего хлебнуть мартини, и вот уже через пару минут они сладострастно целуются на глазах у всего клуба. Для Торы это весьма неожиданно («а как же Шо?»), но похоже, что неожиданностью сиё действо стало только для него, ибо Шо сгрёб в охапку Хирото и потащил его предположительно в сторону туалета, причём вряд ли для того, чтобы использовать туалетную комнату в прямом её предназначении.

Тора вальяжно развалился на диване, потягивая абсент. Напиваться не хотелось, да и кто потом будет развозить не в меру расслабившихся одногруппников по домам?
Тора всегда был человеком ответственным и просто не мог позволить даже завзятому пьянчужке-вокалисту упокоиться где-нибудь под столом, а это значило только одно: не миновать ему сегодня звания персонального шофёра группы.
Он мог бы прикрыть глаза, и тогда бы участники бэнда gazette прошли мимо него незамеченными, но чуда не случилось, а посему несчастным ребятам, возглавляемым неутомимым Таканори, пришлось испытать на собственной шкуре всю гамму чувств, на которую только был способен взгляд выразительных глаз гитариста arisu.
Да, Аой тоже был здесь. И вечер, поначалу обещающий полнейшую релаксацию, превратился для Торы в некое подобие изысканной пытки, вполне достойной занять место в коллекции развлечений испанской инквизиции средних веков.
Гитарист жадно пожирал взглядом худощавую фигурку коллеги по цеху, и казалось, даже забывал дышать.
«Ну же, подойди к нему»
«А что я ему скажу?!»
«Мало у гитаристов общих тем для разговора? Шинджи, клянусь святым духом Ками, ты меня пугаешь»
«Я сам себя пугаю. Знаешь ли, диалоги с самим собой отнюдь не обнадёживают»
Неизвестно, как долго ещё брюнет дискутировал бы со своим подсознанием, но очевидно, Всевышнему наскучило выслушивать бред, изрекаемый alter ego Амано, и он ниспослал на его бренную голову – а точнее, к его столику, - предмет вселенских споров – Аоя.
- Я не помешаю? – с этими словами новоявленное яблоко раздора с поистине кошачьей грацией опустилось на диван в опасной близости от мгновенно вспыхнувшего адовым пламенем Торы.
- Ничуть, - немного привычной холодности, и Тора с привычной натянуто-вежливой отстранённостью придвинул Аою чистый бокал, - Виски?
- Пожалуй. Не разбавляй, - добавил Аой, заметив, что Тора потянулся к бутылке с колой.
Уверенные движения Амано не позволяли заметить нервного подрагивания нежной кожи его век, чуть более явно выступивших вен на руках и нежной шее никому из присутствующих в зале, кроме, естественно, самого Торы и Аоя. Причём второй откровенно наслаждался замеченным и с коварной лисьей улыбкой следил за слегка торопливыми действиями собрата по цеху.
- Благодарю, - Аой едва пригубил напиток, наблюдая из-под полуопущенных ресниц за Торой. Тот же, считая Аоя увлечённым виски, расслабленно выдохнул, ибо он каждой клеточкой ощущал на себе обжигающий взгляд чёрных углей объекта его страсти, и это отнюдь не располагало к столь милому сердцу душевному равновесию.
- А я вот сейчас подумал, интересно, почему ты сидишь тут один, такой потерянный, - Аой нарочито медленно провёл кончиком языка по пухлым губам и продолжил, - И я решил, что просто обязан спасти тебя от одиночества…и себя заодно.
Тора смотрел на него с прищуром, как в оптический прицел, и на долю секунды Аою показалось, что этот человек видит его насквозь. Но это невозможно, этого просто не могло быть, поэтому Аой лишь мягко улыбнулся, сверкнув и без того пылающими глазами.
Тора же в этот момент разрывался от противоречий. С одной стороны, ещё никто не смел так нагло клеить гитариста, от чего у того возникало стойкое ощущение, будто его снимают на ночь, ровно как дешёвую шлюху в борделе. С другой, всё существо сурового и мудрого Амано жаждало сбросить всю эту напыщенность и строгость и отдаться во власть эмоций, во власть чего-то нового, вспарывающего предвкушением грядущего грудь.
И Тора принял этот дерзкий вызов.


Chapter 2.


Жмёшь на газ до отказа.
Твоё тело – металл.
Плавят шины асфальт,
Воздух твёрже, чем сталь.
В дикой гонке со смертью,
Упиваясь игрой,
Ты нашёл свой наркотик,
И мы вместе с тобой! (с.)

- И каким же образом ты собрался мне помочь? – по губам Торы скользнула едва уловимая ухмылка.
Брови Аоя дрогнули, и, сладко выгнувшись на диване, он томно выдохнул на ухо Амано:
- Ты узнаешь это чуть позже… Не здесь.
Молниеносное касание губ, пламенем прокатившееся по телам обоих, и вот Аой уже ведёт Тору к выходу из клуба, чуть сильнее необходимого сжимая его ладонь в своих тонких пальцах.
Холодный ночной воздух заставил разгореться румянец на щеках. Аой выпустил руку Торы из цепких оков и, ловко вытащив из кармана ключи, щёлкнул брелком сигнализации.
Припаркованный у клуба роскошный Nissan GT-R приветливо подмигнул фарами.
Тора удивлённо выдохнул:
- Это твой?
На лице Аоя без труда можно было прочитать гордость и безмерную любовь к сверкающему чёрному красавцу-автомобилю.
- Да, - в прищуренных глазах гитариста gazette загорелись огоньки азарта, - Прокатимся?
- С удовольствием, - Тора улыбнулся самыми уголками губ и нырнул в недра кожаного салона авто.
В моей тоже руль слева, - пробормотал он задумчиво, словно разговаривая с самим собой.
- И что, хорошая у тебя машина? – хмыкнул занявший водительское место Аой.
- Весьма, - уклонился от ответа Амано.

Немного резкий старт, и автомобиль чёрной молнией ринулся покорять сплетение улиц Токио.
Аой вёл уверенно, на его красивом лице Тора отметил печать властности и неподдельное удовольствие от езды.
За пару минут машина разогналась до 120 км/ч, и, несомненно, это был ещё не предел её возможностей.
Аой вывел машину на скоростное шоссе и с каким-то садистским удовлетворением в глазах принялся обгонять попутные машины одну за другой. Впереди загорелся красный сигнал светофора, и движение замерло, но Аой уверенным поворотом руля отправил автомобиль на встречную полосу.
Тора с каким-то отстранённым спокойствием наблюдал за происходящим, и только чуть участившееся сердцебиение гитариста могло выдать его настоящие эмоции в этот момент. Восхищение захлестнуло его, и то, как мастерски Аой лавировал между встречными машинами, всё наращивая скорость, не могло оставить Амано равнодушным.
Внимание привлёк неожиданно вынырнувший откуда-то из под моста Mitsubishi Lancer Evolution X MR. Автомобиль, повинуясь уверенному приказу неведомого водителя, легко перестраивался из ряда в ряд, затем пересёк двойную сплошную полосу и целенаправленно двинулся за Ниссаном Аоя.
Тот же, словно дожидаясь, удерживал автомобиль, не давая скорости вырваться из-под пальцев, ибо было очевидно, что на ровной дороге Evo MR за его красавцем угнаться не сможет.
Мгновение – и два чёрных авто - словно большие пантеры, - мягко заскользили бок о бок, заставляя водителей встречного транспорта отчаянно сигналить и малодушно сворачивать на обочину.
- Кто это? – всё-таки полюбопытствовал Тора.
- Старый знакомый, - хитрая ухмылка исказила лицо второго гитариста, и, незаметным движением переключив скорость, он рывком бросил свой автомобиль вперёд, в доли секунды обгоняя Mitsubishi на два корпуса.
Evo MR разочарованно мигнул фарами, вызывая тем самым у Аоя улыбку победителя. Гитарист немного сбросил скорость, позволяя Mitsubishi выровняться с ним и даже обогнать. Неизвестный гонщик – а в том, что за рулём автомобиля находится именно профессионал, Тора даже не сомневался, - вырвался вперёд и немыслимыми поворотами руля отправлял авто в некое подобие мини-дрифта, обходя встречные машины. Резкий разворот на 180°, и вот Evo MR демонстрировал чудеса прохождения трассы на заднем ходу.
Тора мысленно поаплодировал гонщику и украдкой взглянул на Аоя. Тот излучал абсолютно детский восторг, будто всё происходящее было спланированным специально для него шоу. «Возможно, так оно и есть, » - подумал Тора.
Появление неповоротливой груженой фуры заставило Mitsubishi повторить маневр с разворотом, Аой выжал из покорного Ниссана ещё несколько километров к скорости, и автомобили снова шли ноздря в ноздрю, буквально разрезая ночное пространство трассы.
Система GPS оповестила о повороте направо – это ответвление дороги вело к частному сектору в пригороде Токио. Через пару секунд водитель Evo MR коротко просигналил, будто прощаясь, и авто плавно свернул с основной полосы шоссе.
Аой проводил чёрный автомобиль странным взглядом, который Амано не успел разгадать, и свернул со встречной полосы на свою законную обитель, заняв место в крайнем правом ряду.
Безликие дома неожиданно снова сменились яркими витринами магазинов и неоновыми вывесками ночных клубов. Пара минут, и Ниссан скользнул по асфальтовой дорожке в подземную парковку одной из многочисленных многоэтажек в городе.
- Приехали, - Аой лихо припарковался и заглушил мотор.
Тора прикрыл глаза, и выдохнул, выпуская из груди накопленное напряжение:
- Я и не думал, что ты настолько хорошо справляешься с автомобилем, - полушутливый намёк на пристрастие Аоя к мотоциклам.
Аой не ответил, казалось, встреча со «старым знакомым» на трассе вызвала у него какие-то незваные воспоминания.
Гитаристы синхронно покинули салон авто, Аой включил сигнализацию, и, поднимаясь в лифте на этаж Сугуру, оба пытались разобраться с собственными мыслями и ощущениями.
Около минуты потребовалось Аою, чтобы открыть дверь, ведущую в квартиру.
- Располагайся, - с этими словами он пропустил Тору в сумрак своего жилища, вошёл следом и захлопнул дверь.


Chapter 3.


Как огню нужен воздух,
Как мотору – бензин,
Нам нужен наркотик – адреналин. (с.)


В квартире было слишком темно, чтобы Тора смог разглядеть обстановку, но свет не зажёг ни он, ни зашедший следом Аой. Казалось, что все детали мебели были выполнены в гамме иссиня-чёрных оттенков. Прохладный паркет полов расцвечивали росчерки лунного света, и всё вокруг – даже глаза Аоя, – виделось Торе будто подсвеченным этим неуловимым лунным сиянием.
Комната, заменявшая Аою спальню, была неожиданно светлой, что не могла скрыть даже ночная темнота. Светлые стены, белоснежная ткань штор, мерцающая в полумраке синими отблесками, традиционный футон и шёлк постели. Глаза постепенно различали серебристый узор иероглифов на одеяле, и Тора уже почти забыл, что он здесь не один, когда вдруг ощутил, как сзади к нему прижался Аой, и тепло его тела ощущалось даже сквозь преграду одежды.
Шорох неторопливо сбрасываемой одежды, едва ощутимые осторожные прикосновения друг к другу, и Аой опустился на футон, увлекая за собой Амано.
- Это вовсе не так страшно, как ты думаешь, - усмешка Сугуру заставила Тору тихо зарычать, ощущая свою неподготовленность в данном вопросе.
Тора впечатал гитариста в футон, приникая губами к его шее. Неторопливые горячие поцелуи заставили Аоя запрокинуть голову, предоставляя большее пространство для ласк. Нерешительные прикосновения пальцев Амано к плоти Сугуру вызвали у того череду приглушённых всхлипов, Аой несдержанно двинулся бёдрами навстречу ладони Торы, и Тора с готовностью принялся дразнить Сугуру лёгкими касаниями пальцев. Он забавлялся, то слегка сжимая его член, то очерчивая головку едва уловимыми прикосновениями, принуждая Аоя просить о продолжении. Казалось, вся нерешительность Амано была забыта, стоило ему увидеть расширенные от возбуждения зрачки Аоя, то, как он дрожал от каждого его касания.
Аой раздвинул ноги, и Тора осторожно коснулся его узкого входа увлажнёнными слюной пальцами. Неожиданное возбуждение скрутило всё естество Амано в тугую спираль, неожиданное потому, что Тора и представить себе не мог, как это – ласкать мужчину, желать его настолько, что каждая клеточка тела жаждет этого воссоединения.
Несколько разогревающих движений, и Аой, захлёбываясь стонами, обхватил талию Амано своими ногами, притягивая ещё ближе. Миг проникновения плоти в узкое колечко мышц опрокинул на обоих лавину сладкой боли и долгожданного единения. Жаркая глубина сводила Тору с ума, заставляя гортанно рычать и сильнее сжимать в ладони упругую ягодицу любовника. Аой сладко выгибался в сильных руках Торы, и каждое движение Амано находило ответную реакцию в теле Сугуру. Тора буквально растворялся, толкаясь плотью в сладкую узость Аоя, чувствуя, как пламенеющий член партнёра трётся об его живот, как с каждой секундой низ живота скучивает в клубок от приближающегося оргазма, как тонкие пальцы Аоя вцепляются в его плечи, вгоняя ногти под кожу, как дыхание замирает от подступившего к горлу стона.
Аой неожиданно замер и попытался выскользнуть из объятий Амано.
- Я хочу быть сверху, - тихий и безумно жаркий шёпот Аоя сводил Тору с ума.
Амано покинул тело Сугуру и растянулся на прохладных простынях. Всё тело горело, мышцы ныли, требуя сиюминутной разрядки. Аой не медлил, на секунду он завис над гитаристом, сорвав с его губ сладкий поцелуй, затем направил его плоть в себя и оседлал Амано, вновь сливаясь с ним единое целое. Каждое движение Сугуру заставляло Тору судорожно хвататься за его бёдра, оставляя на них красные следы. Аой всё наращивал темп, прикрыв глаза и напряжённо закусив нижнюю губу. Казалось, будто бесчисленное количество бабочек бьются об тонкие стенки где-то в паху, и когда движение плоти внутри стало невыносимо прекрасным и мучительным, Аой кончил, заливая спермой живот любовника, хрипло выкрикнув только одно имя:
- Шинджи!
И в этот же момент в его тело излился Амано, гортанным стоном разбивая хрупкие остатки ночной тиши.


Chapter 4.


Безумец?
Изгой?
Из ста тысяч - один...
В наших венах горит
Чистый адреналин! (с.)


«Определённо, в его стонах и выкриках была неподдельная страсть, однако что-то меня тревожит».
Прошла уже неделя после этой безумной ночи, а Амано всё ещё терзался сомнениями. За всё это время они с Сугуру ни разу не встречались, и Тора просто терялся в догадках. Он любил Аоя, он понял это на следующее же утро, когда проснувшись, решил не дожидаться пробуждения Сугуру, вызвал такси и буквально сбежал, потому как проснувшийся стыд и благоразумие просто не давали спокойно принять случившееся как факт.
И ещё… Последним своим выкриком Аой навсегда перевернул мир гитариста. В одно имя Сугуру вложил столько искренней любви и страсти, что сомнений не оставалось: здесь имеют место настоящие чувства. Но почему-то Торе было неспокойно, ну уж очень Аой поначалу не походил на пылкого влюблённого юношу. Было что-то странное, но столь неуловимое, что гитарист arisu никак не мог понять, в чём же дело.
Разгадка пришла неожиданно. После очередного отыгранного крупного концерта Тора курил на автостоянке, собираясь с силами для пути домой.
Аой появился, будто из ниоткуда, проскользнул мимо Амано нелепой чёрной птицей, и уже было собрался сесть в свой роскошный автомобиль, как был остановлен тихим голосом Торы:
- Аой, подожди. Я должен тебе сказать. Ты мне нужен, - Тора говорил отрывисто, делая после каждой фразы быструю жадную затяжку.
Аой с минуту молчал, удивлённо вскинув аккуратные брови. Затем рассмеялся, неестественно звонко, слишком громко. Ничего не ответив, он сел в свой автомобиль и завёл мотор. Тора застывшим взглядом наблюдал, как полноприводный монстр неотвратимо приближался к нему, хищным рычанием заглушая все прочие звуки в этом мире. Буквально в нескольких сантиметрах от гитариста автомобиль резко остановился, и оконное стекло со стороны водителя мягко поползло вниз.
- Когда-нибудь ты узнаешь, что такое адреналин. И поймёшь, что любовь – она всегда за гранью, где-то там, между жизнью и смертью. А мною управляет скорость…и Тот, кто сумел её подчинить. Это не ты. Прости.
Ниссан рванул с места, Аой выпустил зверя из клетки, автомобиль стремительно набирал скорость, вырываясь на простор дорог города.
Тора медленно обошёл колонну и выкинул тлеющую сигарету в мусорный бак. Всё так же неторопливо подошёл к своей машине, скрытой в тени стоящего рядом гиганта-внедорожника.
Audi R8. Та единственная, способная потягаться с GT-R и на извилистой трассе, и на ровном шоссе. Жаль, Аой так и не узнал, насколько хороша машина Амано.
Тора отключил сигнализацию и сел в авто. Зеркальная панель отразила задумчивые и немного грустные глаза гитариста.
- Когда-нибудь я узнаю…Что ж, придётся подождать, а пока…- Тора повернул ключ в замке зажигания и резко взял старт. Серебристая красавица Амано пулей вылетела из недр автостоянки.
Путь её лежал в один из старых районов Токио…

01:21 

gackt\hyde

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Песчинка

Фэндом: j-rock, Gackt и HYDE
Пейринг: Гакт/Хайд
Жанр: яой, драма




Съёмки утомили их достаточно для того, чтобы наплевав на всех, они тихонько улизнули со съёмочной площадки. Режиссёр как раз разговаривал с директором по освещению, когда эти двое, украдкой, наконец-то, оставшись без пристального внимания гримёров, сначала отошли в сторонку, а затем проскользнули в кусты, стараясь остаться незамеченными. Их и вправду никто не заметил, и зелёная листва с тихим шорохом укрыла два гибких тела. Дальше они уже бежали что есть духу, хохоча, как подростки и радуясь, что им удалось так легко ускользнуть. Было так здорово бежать и свободной грудью вдыхать солёный воздух, что казалось, и ещё чуть-чуть, и они оба станут белокрылыми чайками и с громкими радостными криками оторвутся и улетят в лазурную высь....
***
Они валялись на белом песке и смотрели в небо. Хайд как обычно жмурился и морщил нос, тихо постанывая, что нужно было лечь в теньке, а Гакт наоборот подставлял лицо заходящему солнцу, радуясь теплу и ласкающему свету.
- Хайд, веришь ли ты в то, что есть что-то, чего нам нельзя избежать???
Блондин на минуту прищурился и посмотрел на друга.
- Ммм, с чего вдруг такие мысли ???
Гакт пожал плечами и неопределённо мотнул головой:
- Не знаю, просто случается же так, что, что-то происходит помимо нашей воли, что-то стихийное возникает и ты уже понимаешь, что ничего не можешь сделать с собой и тебя несёт, словно безвольную песчинку мощным потоком воды.
Брюнет замолчал, глядя в то место, где горизонт сливается с океаном, опасаясь, что голос выдал его и дал собеседнику почувствовать, что произнесённые вслух слова были не просто оформленной фразой, а криком души. Гакт уже длительное время хранил то, что на самом деле скрывалось глубоко внутри него. Увидев в первый раз Хайда, он отметил, что парень довольно красив и не глуп, но чем больше он общался с блондином, тем больше его захватывало то удивительное очарование, которое захватывало всех, кто бы ни находился рядом с ним. Мягкий поворот головы, тихий смех и удивительные серые глаза, от которых невозможно было спрятаться или скрыться. Они преследовали Гакта везде, где бы он не находился, а в последнее время стали будить его и ночью. Брюнет вскакивал с кровати, не понимая, что только что видел, потому как сны его были не чёткими, расплывчатыми, и только дыхание Хайда, опалявшее его кожу в этом сне и его горящие серебристые глаза заставляли понять и поверить в то, что нет брюнету покоя даже во сне.
Хайд долго смотрел в даль, словно собирался с мыслями, а затем, внезапно, сорвался с места:
- Гакт, определённо что-то в этом мире есть, просто мы не всё можем объяснить, а потому и начинаем верить во всякую ерунду !!!
Блондин щёлкнул друга по носу, а когда тот возмущённо фыркнул, Хайд с хохотом сорвался с песка и побежал к воде. Гакт тоже не стал медлить и подскочив, рванулся следом за другом. Было так приятно просто наслаждаться моментом, просто быть рядом с ним.
"Бака, какие у тебя мысли странные", - одёрнул он сам себя.
Хайд же с визгом сорвался в воду и начал ногами поднимать сверкающие солёные брызги.
- Ах, так ???
Гакт завопил и ворвавшись в пенящийся прибой, пихнул Хайда в воду, чувствуя, как сам не может устоять. Равновесие потеряли они оба, с шумным плеском заваливаясь в холодящую кожу воду, хохоча и отфыркиваясь, как два морских котика. Блондин тут же перешёл в атаку, принимаясь топить длинноволосого, а тот, начал отчаянно отбрыкиваться, вопя, что вообще не любит воду. Наконец, мокрому с ног до головы Гакту удалось вырваться, и он выкарабкался на песок, чувствуя, как холодная вода просочилась через одежду, заставляя брюки и рубашку плотно прилипнуть к телу. Брюнет в изнеможении откинулся на песок, упираясь в него локтями и глядя, как совершенно мокрый Хайд сидит в воде.
- Ты похож на мокрого котёнка !!! - хохотнул мужчина.
Хайду, видимо, понравилось это сравнение, потому как он тут же встал на четвереньки, а глаза его озорно блеснули.
- Мяу, - произнесло белобрысое чудо, а затем, с присущей кошкам грацией, Хайд принялся выходить из воды.
Глаза его продолжали загадочно сверкать, на губах блуждала полуулыбка, а весь его вид заставил Гакта заёрзать. И дело было вовсе не в песке, который мог забраться под одежду, и не прилипшей мокрой одежде, а в непонятных чувствах, которые внезапно всколыхнулись внутри длинноволосого. Хайд же не торопясь надвигался и надвигался на друга, пока сначала не поравнялся с его ногами, а потом просто забрался на него верхом, неосторожно цепляясь ремнём брюк за пряжку на ремне Гакта. Он остановился только поравнявшись с его лицом:
- Мяу, - тихо очертили его губы, а затем осторожно накрыли губы брюнета.
На какое-то мгновение в голове Гакта всё перемешалось и он замер, словно кожей ощущая, как замер вместе с ним весь окружающий мир, но затем, мягкие тёплые губы Хайда осторожно стали возвращать его в реальность. Робкий язык осторожно очертил его нижнюю губу, затем верхнюю, а после аккуратно соскользнул в его рот, мягко раздвигая белоснежный ровный ряд зубов, стремясь добраться до цели. Не понимая, что делает, Гакт выдохнул и со всей яростью припал к желанным губам. В этот момент, вся буря эмоций, которые он так тщательно скрывал внутри себя, хлынула неудержимым потоком, заставляя брюнета впиваться в рот Хайда с безумным неистовством и напором. Он даже не понял, как опрокинул Хайда на спину, с силой рванул ворот его мокрой рубашки, и припал горячим языком к выгнувшейся ему навстречу шее. Словно в бреду, он дорвал оставшиеся на одежде пуговицы, и распахнув рубашку до конца, проложил цепочку поцелуев от нежной кожи на ключице до заострившегося в один миг соска. Выпустив язык, он описал один большой круг по коже вокруг тёмного ореола, чувствуя, как под его кончиком тут же проступают мурашки, а затем очертил влажной тёплой дорожкой сам ореол, останавливая язык на самом кончике, слегка поддразнивая его, прежде чем заключить в жаркое кольцо губ.
В чувство его привёл протяжный стон Хайда, который уже запустил пальцы в тёмные локоны и выгнулся навстречу горячим губам. Отпрянув, Гакт в ужасе посмотрел на друга, который затуманенным взором смотрел на брюнета, словно не понимая, почему тот остановился.
- Гакт ??? - тихо прошептал он и потянулся рукой, - всё в порядке, не останавливайся...
Не давая брюнету опомниться и хоть что-то осмыслить, Хайд притянул его к себе, и вновь припал к его губам, чувствуя, как их обоих вновь захлёстывает мощнейшей волной. Теряя остатки рассудка, Гакт позволил уложить себя на лопатки, а затем еле сдержался, чтобы не задрожать всем телом, когда блондин задрал вверх его рубашку и принялся выводить языком узоры на его груди. Когда губы Хайда пленили дерзко торчащие вверх коричневые соски, брюнет изо всех сил сдерживался, чтобы не застонать, хотя ему хотелось извиваться как змее, не в силах вынести сладостно-болезненные ощущения от горячих поцелуев. Он выгибался всем телом, безотчётно запуская длинные пальцы в белокурые волосы и закусывая губы, стоило только блондину опуститься чуть ниже к животу мужчины, там где начиналась еле заметная дорожка из тёмных завитков. Он даже не успел понять, когда Хайд успел раздеть его, а лишь почувствовал, как в безумно тесных штанах стало просторней, а затем холодная ладонь накрыла его возбуждённую плоть.
- Хаа..., - захлебнулся брюнет в протестующем вздохе, потому как в следующий момент, губы Хайда дополнили руку.
Слегка придерживая ствол пальцами, блондин сначала осторожно лизнул рубиновую головку, а затем мягко обхватил её губами. Одна рука брюнета отчаянно впилась в плечо Хайда, а вторая бессильно врывалась в песок. Блондин на это лишь улыбнулся, насколько это ему способствовало его нынешнее положение, а затем, осторожно очертил языком обнажившуюся плоть, медленно насаживаясь на неё ртом. Последовавший стон брюнета, по-видимому, придал ему большей решительности и слегка двигая рукой вверх-вниз, он принялся посасывать дерзко торчащий из брюк член Гакта.
Брюнет закусывал губы, но как ни пытался, не смог найти в себе сил остановить Хайда. Каждая частичка внутри него желала этих прекрасных губ и громко протестовала, стоило брюнету только подумать о том, чтобы остановить его. Чувствуя, на себе губы Хайда, ему захотелось коснуться блондина, чтобы ощутить, что это реальность и не сон. Не зная, откуда он взял эти силы, Гакт всё же оттолкнул Хайда, но только затем, чтобы с дерзкой поспешностью повалить его на спину и неловкими пальцами пытаясь расстегнуть его брюки. Он почти слышал, как Хайд тихо улыбается над его детской непосредственностью, но сейчас это было неважно. Брюнету хотелось заставить это подчас холодное и безразличное лицо исказиться теми чувствами, которые только что были на его собственном лице. Еще какую-то долю секунды он начал сомневаться, что Хайд вообще не настроен так же как и он, но когда его робкая рука нащупала напряжение в брюках блондина, всё встало на свои места. Хайд хотел его так же, как и он его, и оставив все сомнения, Гакт коснулся губами твёрдой плоти. Для начала он лизнул влажную головку так же, как это делал Хайд, а затем вобрал в себя на всю длину подрагивающий член. Ощущение было для него просто фантастическим, потому как едва слышный стон, сорвавшийся с губ блондина, подхлестнул его, заставляя губы и язык двигаться. Он медленно скользил по гладкому стволу губами, то вбирая в себя, то совсем отпуская, поддразнивая языком и чутко реагируя на любую реакцию Хайда, стараясь понять, что именно доставляет большее удовольствие. Он так увлёкся, что даже не заметил, как Хайд начал извиваться под ним и тихо постанывать, изо всех сил вцепляясь в его широкие плечи.
- Гааакт, - сорвалось с его губ, отчего певцу напрочь отшибло мозги.
Он с остервенением гладил одной рукой белоснежные бёдра, сильнее насаживаясь ртом на подрагивающий член, а другой рукой осторожно скользнул меж упругих ягодиц блондина, обхватив бедро. Хайд приглушённо застонал, когда Гакт осторожно надавил пальцем на упругий вход. Ему хватило секунды, чтобы оторваться от своего занятия, чтобы смочить пальцы слюной, а затем вновь обхватил ртом жаждущую его прикосновений плоть. Не в силах сдерживаться, брюнет погрузил один палец в разгорячённое нутро блондина, и принялся осторожно двигать им, возбуждаясь ещё сильнее, когда Хайд начал поскуливать под его ласками. Осмелев, он прибавил ещё один палец, стараясь нащупать чувствительную точку, вот только то, что Хайд больше не в силах терпеть, он не учёл. Он и не заметил, как блондин стряхнул его на песок и принялся с остервенением терзать его губы.
- Если это не сделаешь ты, это сделаю я !!!
Хайд рыкнул и принялся закусывать кожу на шее брюнета, поддразнивая и вихляя наполовину оголённым задом с приспущенными штанами. Слова Хайда ещё больше распалили Гакта, и с силой рванув его от своей груди, он вновь оказался сверху, только на сей раз его поцелуи были более яростными, жадными и даже болезненными. Не в силах больше терпеть, он резко крутанул под собой блондина и рванул вниз мешающие брюки.
- Потерпи, - выдохнул он, а затем резко надавил головкой на тугой вход.
Хайд закусил губу и прогнулся, впуская в себя брюнета, и чувствуя, как по щекам заструились слёзы. Гакт же продолжал втискиваться в тугое отверстие, пока с глухим рыком не вошёл до конца. Пару мгновений он помедлил, давая им обоим передышку, а затем принялся осторожно двигаться, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Хайд постанывал под ним и осторожно двигался навстречу, загребая пальцами белый песок и запрокидывая голову. Руки брюнета жадно гладили подрагивающие белые бёдра, пока не забрались под рубашку, и нагло обнажили два крыла на спине Хайда. Гакт в неистовстве целовал эти крылья, отчаянно двигая бёдрами и чувствуя, как блондин так же отчаянно подмахивает ему задом. Инстинктивно, он оторвался от крылатой спины друга и обхватил напряжённую горячую плоть, принимаясь жёстко и быстро водить рукой вверх-вниз. Обоим им казалось, что это безумство не кончиться никогда, так отчаянно и яростно они рвались друг другу навстречу, пока внезапно, Хайд не выдержал первым и с не то всхлипом, не то стоном обильно залил руку Гакта тёплым семенем. Гакт же, чувствуя, как внутри блондина начали сокращаться мышцы, задвигался ещё быстрее и глухо застонал, закусывая белую кожу на спине Хайда и изливаясь в его горячее нутро.
Они как две задыхающиеся рыбы жадно ловили губами солёный воздух, который казался невероятно горячим, обжигающим их лёгкие, и Гакт, чувствуя, как придавил блондина, грузно отвалился в сторону, увлекая его к себе на грудь. Прибой мягко шелестел у их ног, а бешеный стук сердца становился медленнее и размереннее.
- Гакт, ты ведь об этом на самом деле хотел спросить ??? - хмыкнул блондин и потёрся носом о мокрую рубашку певца, которую он так и не удосужился снять.
Гакт рассеянно улыбнулся, пропуская сквозь пальцы влажные белокурые пряди и стараясь собраться с мыслями.
- Во что же я верю..., - блондин вновь хмыкнул, приподнялся на локте и заглянул в голубые, подёрнутые дымкой глаза.
Пару минут они смотрели друг на друга, а затем Хайд продолжил:
- Я верю только в то, что ничего просто так в этой жизни не происходит. А если произошло так, что я люблю тебя, то так и должно быть.
Блондин нагнулся и осторожно коснулся губами виска Гакта...
***
Они вернулись на площадку так же бесшумно, как и исчезли, правда, их уход всё же не был незамеченным, но даже гримёры не долго ворчали, видя с каким остервенением парни приступили к работе. Съёмки длились ещё достаточно долго, но когда Гакт сел в машину, увозящую их прочь с пляжа, крепче прижал к себе блондина, робко притулившегося на его плече, он понял, что больше не боится быть песчинкой...

01:16 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Лента

Фэндом: j-rock, «The Gazette»
Пейринг: Рейта/Кай
Жанр: яой, лав стори




***
Рейта устало потёр шею, в очередной раз смываясь из гостиничного номера от очередной безликой фанатки. Девица ещё спала, когда он тихо встал, оделся и незаметно выскользнул за дверь, облегчённо вздыхая от того, что удалось избежать разборки.
Выйдя на улицу, он поднял повыше воротник куртки, нацепил тёмные очки и побрёл домой, вновь став безумно одиноким и никому не нужным. Да, согруппники, несомненно, нуждались в нём, как в воздухе, и только их он и считал своей семьёй, а свою гитару - любимой подругой, вот только она не могла согреть его холодными равнодушными ночами, а подходящей девушки ему всё никак не попадалось, словно он был наказан за что-то.
С досадой плюнув под ноги, Рейта вздохнул и ускорил шаг, ведь сегодня ему ещё предстоял отлёт в другой город, а завтра концерт...

***
Кай раньше всех смылся из бара, сославшись на головную боль, усталость и просто нежелание больше пить. Под дружный протестующий свист согруппников, он скрылся в дверях, а ребята продолжили весёлую гулянку по случаю очередного концерта. Пускай он был в небольшом провинциальном японском городе, и согруппники воспринимали его скорее как отдых, но всё же они решили как обычно закатить пьянку и как следует оттянуться.
Пили они ещё долго, оглашая небольшой местный бар громким хохотом и пьяными воплями, но вскоре и Рейте стало тошно от того, что Аой и Уруха через каждых пять минут смывались в туалет, возвращаясь глупо хихикающими и слегка помятыми, а Руки уже вовсю клеил какую-то смазливую девчонку возле стойки, кивающую головой как глупый китайский болванчик, и пытающуюся вяло и неуверенно протестовать напористому вокалисту.
Следовать примеру Руки ему не хотелось, да и алкоголь уже почти заливал Рейте глаза, а когда басист попытался встать, его ощутимо качнуло. Благо, что бар находился на первом этаже их отеля, и парню ничего не стоило добрести до лифта и, нажав на нужную кнопку, грузно привалиться к стене. Кабина плавно притормозила, и вновь качнувшись, басист чуть ли не вывалился из раскрывшихся дверей. Хохотнув и покачав головой, отчего картинка перед глазами закружилась сильнее, Рейта неровным шагом направился к номеру, и застрял ещё минуты на две, пока всё же сумел попасть ключом в замок.
Как ни странно, но ввалившись в номер, он начал ощущать, как хмель слегка отступает, и он недовольно поморщился, пожалев о том, что не заказал ещё коктейль. Разувшись в прихожей, он всё же неуверенным шагом прошёл в ванную и, сняв повязку с лица, нагнулся над раковиной, сунув голову под кран с елё тёплой водой. Шум в ушах сразу прекратился и басист расплылся в довольной пьяной улыбке, начав раздеваться в том же полусогнутом положении и не вынимая головы из под прохладных струй. Раздевшись догола, он всё же перебрался в душ и уже там ловил кайф, смывая пот и соль, оставшиеся после концерта. Но одновременно из-за этого голова его прояснялась, и решив, что так он совсем протрезвеет, Рейта нехотя выполз из душа и обернулся полотенцем. Второе он водрузил себе на плечи и ленивыми движениями принялся вытирать мокрые волосы.
Пройдя через просторный холл вип-номера, кухню и просторную комнату, служащую гостиной, он оказался в небольшом коридорчике перед двумя спальнями. Он уже почти и забыл, что на этот раз менеджер разместил его в одном номере с Каем.
"Ну, хоть Руки не будет вопить над ухом",- подумал он, вспоминая, как в прошлый раз проснулся от страстных вздохов согруппника и громких стонов какой-то девицы. В принципе, та история закончилась не плохо, и он вспомнил, как эта самая девица с утра пораньше сделала ему великолепный минет, когда он столкнулся с ней в ванной. Рейта и сам не знал, как это вышло, но воспоминания остались двоякие. С одной стороны его не радовала ночная побудка, но с другой - весьма порадовало утреннее "приветствие", которое , впрочем, ничем не отличалось от остальных.
"Да ладно", - отмахнулся от своих воспоминаний басист, но всё же напряг слух.
Ему почему-то не верилось, что Кай уже спит и ушёл так рано из-за усталости. Но он напрасно вслушивался в тишину, пока внезапно не услышал короткий всхлип.
"Ага !!!" - торжествующе подумал блондин и поднял вверх палец.
На цыпочках он осторожно прокрался к комнате согруппника и слегка удивился, заметив, что дверь не плотно прикрыта. Впрочем, это только подогрело его любопытство и облегчило задачу. Рейта слегка налёг на дверь, увеличивая щель, и заглянул в комнату Кая. Он был немного разочарован, увидев брюнета одного, но все же на его лице появилась довольная ухмылка, потому что Кай занимался именно тем, чем басист и предполагал увидеть. На большой двуспальной кровати, откинувшись спиной на подушки и широко раскинув ноги, в распахнутом халате, барабанщик отчаянно надрачивал свой член, тихо постанывая, закусывая губы и изредка приоткрывая глаза, чтобы не только почувствовать, но и увидеть то, что он делал с собой.
Тихо хихикая, Рейта уже хотел осторожно прикрыть дверь, чтобы не мешать "онанисту", как он окрестил его про себя, но всё же не удержался и что-то словно дернуло его пристальнее рассмотреть достоинство Кая. Он приоткрыл дверь ещё чуть-чуть и тут его пьяный взгляд уловил в руках барабанщика что-то большее, чем просто возбуждённую плоть.
"Нэ ???" - удивился блондин.
Всмотревшись пристальнее, с онемением и округляющимися глазами Рейта различил светло-голубую шелковую ленту, несколько раз обёрнутую вокруг гордо торчащей плоти и съезжающую то вверх, то вниз под старательными пальцами Кая. В ней он узнал ту самую отличительную деталь своего имиджа, которую он как-то одевал на одну из фотосессий группы, а затем безвозвратно посеял её, как ему казалось, навсегда.
От неожиданности увиденного, у него не возникло не единой мысли и Рейта пребывал в тихом шоке, пока его пьяная голова пыталась заработать и хоть что-то понять. В результате, мысль всё же пришла, и она заключалась в том, что Кай лежит сейчас на кровати и представляет, что он сейчас с ним - со своим согруппником.
"Хренов фетишист !!!" - мелькнуло в его хмельной голове.
Рейта не знал, откуда в нём взялась такая решительность, но он во что бы то ни стало захотел заполучить обратно свою ленту. Уверенно толкнув дверь, он в несколько шагов пересёк комнату, опустился на кровать и накрыл рукой возбуждённый член Кая. Глаза брюнета ошарашено распахнулись, рот сам собой открылся, но он не смог даже выдохнуть от ужаса и понимания того, что его не просто застукали, но ещё и раскрыли. Кай замер и напрягся как струна, и лишь его возбуждённая плоть подрагивала, словно живя своей жизнью.
Рейта внезапно с удивлением посмотрел на переплетение его пальцев с пальцами Кая и шёлковой лентой, обмотанной вокруг напряжённого и приятно тёплого члена. Ярко рубиновая головка была чуть влажной и соблазнительно поблёскивала в приглушённом свете ночника, отчего басисту внезапно захотелось потрогать её, и не успев остановить ни свои мысли, ни свои действия, Рейта удивленно обнаружил, что уже делает это. Пальцы осторожно потрогали шелковистую кожу у самого конца, а его рука, вместе с рукой Кая скользнула вверх, а затем вниз по стволу.
Он всё продолжал смотреть на то, как светлый шёлк контрастирует с красноватым оттенком члена, пока нервный всхлип не привёл его в чувства. Прикрытые серыми линзами глаза взметнулись вверх и были тут же перехвачены гипнотизирующими бархатно-карими глазами Кая. Его взгляд говорил столько, что Рейте показалось, будто он тонет. Удивление, ликование, тоска, нежность и, наконец, страсть и дикое желание выплеснулись на басиста и, до конца не понимая, что он делает, блондин нагнулся и припал к раскрывающимся навстречу губам.
Тут же цепкие руки взяли его в плотное кольцо объятий, а чужой язык нетерпеливо и требовательно ворвался в его рот, вторгаясь, захватывая и словно желая проглотить. Рейта слегка оторопел от такой бурной реакции, но когда одна рука Кая скользнула под полотенце и требовательно сжала голую ягодицу, его словно прострелило, и он уже сам теснее прижимался к барабанщику, всё яростнее отвечая на поцелуй и заводясь от каждого нового движения губ и языков.
Чувствуя, как вставший член оттопыривает махровое полотенце и даже причиняет некоторую боль, Рейта с сожалением оторвался от пьянящего рта, но тут же опустился к нежной шее. От кожи Кая пахло гелем для душа, свежестью и...сексом, словно он уже не один час забавлялся тут с его шёлковой летной. От смеси этих запахов, в голове Рейты вновь зашумело, но уже не от алкоголя, а от внезапно подхлестнувшего его желания. Глухо рыкнув, басист прикусил зубами открытый участок шеи, чувствуя, как от этого мелко задрожал под ним Кай.
Нетерпеливые руки брюнета сдёрнули с басиста первое полотенце, оголяя плечи и впиваясь в них пальцами, теребя, пощипывая кожу и притягивая к себе. Довольно хмыкнув, Рейта начал спускаться ниже, прокладывая языком влажную дорожку от ключицы к вызывающе торчащему соску, и обхватывая его дразнящими горячими губами. Ему всё же пришлось оторваться от приятной на ощупь плоти Кая, чтобы использовать руку в качестве опоры, на что барабанщик лишь разочарованно застонал и выгнулся всем телом навстречу языку и губам согруппника, упираясь возбуждённой частью тела в его живот.
Опускаясь ниже и вырисовывая замысловатые круги вокруг вздрагивающего пупка, блондин вновь обвил пальцами член Кая, словно музыку воспринимая сорвавшийся с приоткрытых губ короткий всхлип наслаждения. Рейта никогда не делал этого, но отчего-то сейчас ему захотелось ощутить во рту пульсирующую упругую плоть. Повинуясь порыву, басист опустился ещё ниже, и осторожно лизнул рубиново-красную кожу.
Новый всхлип и пальцы, судорожно вцепившиеся в белокурые волосы, подстегнули и прогнали его нерешительность, заставляя губы приоткрыться и осторожно накрыть налившуюся кровью головку. Юркий язык медленно описал круг, словно пробуя на ощупь и на вкус незнакомый фрукт, а затем осторожно скользнул и коротко потыкался в маленькое отверстие на самом конце. Задыхаясь от наслаждения, Кай выгнулся всем телом и непроизвольно двинул бёдрами вперёд, желая наконец-то получить желанную ласку в полной мере. Рейта лишь прикрыл глаза, и не заставляя себя долго ждать, поддался немой просьбе, медленно опускаясь ртом на всю длину ствола, а затем вновь приподнимаясь. Брюнет не смог сдержать глухого стона, вцепляясь одной рукой в простынь, а второй в подушку, одновременно закусывая зубами её белый мягкий угол, чтобы не дать новым стонам прорваться наружу. Басиста же переполняли странные ощущения. Его рот был таким...таким...таким заполненным, что ему хотелось вновь и вновь вбирать в себя напряжённую подрагивающую плоть и вновь нехотя отпускать её. Он так увлёкся, что и не заметил, как Кай стонал уже во весь голос, вздрагивая, извиваясь и начиная подмахивать бёдрами навстречу влажному и горячему рту согруппника.
Внезапно, барабанщик сам оттащил от себя голову Рейты, больно вцепляясь в волосы. Басист удивлённо раскрыл глаза, но тут же, скинув халат и сдёрнув, наконец, оставшееся на согруппнике полотенце, Кай навис над ним, обхватывая губами желанный член и утыкаясь своим в лицо блондина. Рейта не раз оказывался в этой позе, и сейчас не теряясь, просто раскрыл губы, вбирая в себя пульсирующую плоть и чуть не задыхаясь от того, что его собственный член погрузился во влажный мягкий рот. Губы Кая были очень осторожными, мягкими, но в то же время настойчивыми. Его язык порхал вокруг увлажнившейся головки, а рука нежно поглаживала сжавшуюся и подтянувшуюся от возбуждения мошонку. Затем Кай начал медленно насаживать рот на вызывающе торчащий ствол, заставляя Рейту приглушённо постанывать от удовольствия.
Нечаянные любовники делали друг другу минет с таким упоением, словно никогда раньше и никогда больше они уже не сделают этого. Рейта уже не стесняясь яростно трахал горячий рот Кая, а тот в ответ отрывисто и резко насиловал рот согруппника. Стоны их были приглушёнными, руки остервенело вцеплялись в напрягающиеся ягодицы, а бёдра двигались всё резче и чаще.
Наконец, Рейта почувствовал приближающийся финал, и глухо застонав, кончил, выстреливая густой белой струёй в горло согруппника, а через пару мгновений, он ощутил, как напрягся на мгновение Кай, и залил его рот тёплой вязкой спермой. Отплёвываться Рейте не хотелось и он просто проглотил то, что оставил в нём его щедрый любовник. Вкус показался ему немного странным, терпковатым и необычным, но басисту захотелось ещё, и облизав губы, он принялся вылизывать опадающий член Кая, всё ещё нависающего над ним. С таким же упоением и благодарностью барабанщик вылизывал Рейту, пока наконец, они не почувствовали, как желание отступило.
Развернув брюнета к себе лицом, басист прижал к себе притихшего Кая, утыкая его нос себе в грудь, и хмыкнув, спросил:
- Когда ты успел её спереть ???
Кай немного помолчал, не решаясь сказать что либо, но затем тихо ответил:
- Почти сразу после фотосессии, ты обронил её в гримёрке, а я подобрал...
Рейта задумчиво почесал нос о голое плечо согруппника:
- Так ведь прошло уже чёрт знает сколько времени !!!
Брюнет в ответ лишь пожал плечами:
- Ну, да...
Не веря своим подсчётам, басист уткнулся носом в тёмную голову и осторожно спросил:
- И всё это время ты....
На мгновение Кай сжался, но потом шёпотом ответил:
- Да, Рей, я всё это время дрочил на эту ленту, зная, что она когда-то была на твоём лице...
И пока блондин ошарашено прикидывал в голове возможное логичное объяснение, барабанщик тихо продолжил:
- Рей, будь моим любовником, хотя бы ненадолго !!! - он поднял умоляющие по оленьи бархатные глаза на друга. – Иначе у меня мозоль будет !!!
Блондина слегка огорошила такая просьба, ведь он никогда бы и не подумал, что их тихий и робкий барабанщик на самом деле может мучиться от таких желаний, к тому же он никогда не спал с мужчинами, но то, что они сейчас вытворяли, ему определённо понравилось. От воспоминаний о дразнящих губах Кая, его вновь бросило в жар, а в паху сладко потянуло, подтверждая то, что Рейта вновь возбуждался.
- Ладно, показывай, как это делается, - басист широко улыбнулся и поцеловал улыбающиеся губы барабанщика.

***
Они возвращались домой на блестящем белом самолёте. Руки бессовестно дрых, нацепив на голову большие наушники с орущим в них j-роком, Уруха и Аой кормили друг друга мороженым с ложечки и хитро поглядывали на Рейту, задумчиво рассматривающего проплывающие внизу пейзажи. Он думал о том, что до этой поездки он и не жил в полную силу. Девки, пьянки, бары никогда не могли заполнить его холодную и одинокую постель, а сейчас, было похоже на то, что наконец-то в его жизни случилось что-то действительно важное, и сейчас он наконец-то чувствовал себя живым, нужным и...
Кай умиротворённо посапывал на его плече, вцепившись пальцами в широкую ладонь басиста, словно боясь выпустить или потерять, но Рейта уже и сам ни за что бы не выпустил её, ведь теперь они были прочно связаны шелковой светло-голубой лентой судьбы...

01:14 

gazette

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Игрушка

Фэндом: j-rock, «The Gazette»
Пейринг: Рейта/Аой
Жанр: яой, моя история



***
Аой улыбнулся и с силой вжал в пол педаль газа. Проскочив на красный свет, он чуть было не вписался во взвизгнувшую тормозами "субару", и развеселился, почувствовав в крови адреналин, и то, что ему опять несказанно повезло. Он просто с бешеной скоростью мчался на репетицию, но ещё быстрее неслось его сердце. Неслось туда, где его ждали, где он был нужен, где его любили и туда, где любил он.
Притормозив возле высокого здания, в котором находилась репетиционная, он почти пулей вылетел из машины, и чуть ли не бегом несся к лифту, глупо улыбаясь, а затем нервно насилуя пальцем кнопку вызова.
***
Аой и сам не понял, как это случилось, но однажды он заметил, как странно на него смотрит Рейта. Сначала парень подумал, что ему просто показалось, но он всё чаще и чаще стал замечать долгие заинтересованные взгляды согруппника, а однажды, он улыбнулся Аою странной загадочной улыбкой. В голове брюнета всё смешалось и с этого дня, он потерял покой.
Сначала мысли назойливыми мухами начали отвлекать его от повседневных хлопот, но вскоре, подпитываемые взглядами, полуулыбками и лёгкими, словно случайными, касаниями, они стали преследовать его постоянно. Гитарист начал замечать, что думает о Рейте постоянно, что бы он ни делал. Когда он готовил есть, делал дома уборку или упражнялся на гитаре, лицо и движения басиста вставали перед его глазами, а сказанные им слова и фразы, проворачивались в голове Аоя бесчисленное количество раз. Начало доходить до того, что он думал о согруппнике постоянно, просыпаясь и засыпая с его именем на губах. Хотя, засыпал, было слишком громко сказано. Он подолгу ворочался в постели, чувствуя, как жесткие простыни царапают кожу, как подушка становится слишком мягкой или наоборот, сбивается в один жёсткий комок, а одеяло мешается и путается под ногами. Аой понимал, что просто изводит себя глупыми мыслями, но уже ничего не мог с собой поделать.
Гитарист и так не слыл покладистым характером, однако, в силу своего возраста и положения уже давно научился сдерживать свой буйный норов в узде, но с того момента, как Рейта влез своими серыми глазами в его подсознание, с ним начали происходить разительные перемены. Он всё чаще и больше становился раздражительным, вспыхивал по любому пустяку, а затем начал задираться сам и лезть в драку по любому поводу.
Но стоило Рейте появиться в репетиционной или в гримёрке, как брюнет становился покладистым, спокойным и улыбчивым, ловя каждое его слово, каждый жест и каждый взгляд. Аой прекрасно понимал, что с ним происходит, но как ни пытался, он ничего не мог с собой сделать. Он пытался пить успокоительные, прописанные ему личным психологом, но они лишь помогали ему быстрее уснуть, и выливались в усиливающуюся раздражительность, озлобленность и агрессию, слегка придавленную лекарствами.
Согруппники видели, что твориться с их вторым гитаристом, но предпочитали не вмешиваться, а Аою порой так хотелось выговориться кому-нибудь и поделиться той болью, которая клыкастым мохнатым зверем поселилась в его груди, и которая ночами глодала его рёбра изнутри, сжимая когтистыми лапами лёгкие, и мешая дышать. Порой брюнету хотелось покончить с ней, взять острый нож и просто вырезать из груди то, что заставляло задыхаться, мешало думать и жгучими болезненными волнами захлёстывало его с головой, когда Рейта улыбался другим, а не ему. Однажды его всё же прорвало и он поговорил об этом с Урухой, но то лишь высмеял его, призывая быть мужчиной и держать себя в руках, ибо было совершенно глупо испытывать такие чувства, основываясь на взглядах, словах и улыбках. Пристыженный Аой старался как мог следовать наставлениям друга, но то, что творил с ним Рейта, делало эти попытки похожими на попытки висельника из последних сил удержаться на раскачивающейся под ним табуретке.
А басист, словно не видел, что с ним твориться. Брюнет не понимал поведения согруппника, страдая от этого ещё больше. Периодически ему казалось, что Рейта испытывает нечто похожее на то, от чего мучился он сам, а порой, он думал, что легче заставить что-то чувствовать глыбу льда, чем равнодушного и холодного блондина. Он то притягивал к себе Аоя, отписывая ему длинные смс по ночам, в шутку целуя в губы, то вновь отталкивал, ссылаясь на нехватку времени, заботы и вообще держа от себя на расстоянии. У гитариста появилось стойкое ощущение того, что он породистая собака, которую то прогоняют, то вновь притягивают, держа на коротком поводке. Вот только мозоль от этого поводка была кровавой и несщадно ныла, а порой и гноилась, заставляя её обладателя сходить с ума от боли.
Но однажды наступил такой момент, когда нервы Аоя были на пределе, и психанув, он объявил о том, что уйдёт из группы, соглашаясь лишь на то, чтобы подождать и побыть в составе до тех пор, пока ему не подыщут замену. Он просто устал от этого выматывающего душу и нервы процесса, решив просто сдаться и прекратить бесполезную маяту. Но ему так и не дали уйти...
***
Рейта возник в дверях его квартиры настолько неожиданно, что брюнет ошалел и отступил на шаг, пропуская согруппника во внутрь. Серебристые глаза мерцали тихим светом, губы страдальчески изгибались, а руки нервно подрагивали.
- Аой, не оставляй меня...
Гитарист лишь прикрыл глаза и привалился к стене в прихожей:
- Рейта, не надо...зачем всё это...
На что басист в плотную подошёл к нему, крепко обнял и выдохнул в губы:
- Я люблю тебя...
Аой лишь ошарашено чувствовал, как требовательные губы накрывают его рот, а язык с нажимом проникает в полость рта, исследуя, захватывая и вызывая на поединок его собственный язык. С глухим стоном, он обвил стан Рейты и жадно ответил на поцелуй, задыхаясь, захлёбываясь накатывающими волнами, и чувствуя, как всё тело, каждая его клеточка покрывается мурашками.
Всё дальнейшее происходило как во сне. Они бешено срывали друг с друга одежду, не переставая ласкать, кусать, царапать и покрывать друг друга поцелуями. Со стороны могло показаться, что они словно борются, но неожиданно, весь процесс замедлился, став чувственным, нежным и неторопливым.
Опрокинув Аоя на кровать, Рейта ласкал его губами, руками и языком, пока тот не застонал и не выгнулся с беззвучным стоном на губах. Блондин лишь завозился с пряжкой на джинсах, а затем, медленно погрузился в разгорячённое тело согруппника. Войдя до конца, он на секунду замер, а затем стал двигаться, сначала медленно и размеренно, а затем ускоряясь. Дыхание его сбилось, с губ сорвался стон, тело покрылось сверкающими бисеринками пота, а волосы прилипли к лицу и шее. А Аой лишь судорожно вцеплялся пальцами в его плечи, оставляя неглубокие царапины и толкаясь бёдрами навстречу разгорячённой плоти Рейты, и обвивая его талию ногами. От этого басист застонал ещё сильнее и нагнув голову, стал целовать раскрытые губы любовника.
Острое желание наполняло их тела, и не в силах себя сдерживать и контролировать, они с бешенным темпом рвались навстречу друг другу, переплетая пальцы и судорожно хватая сухими губами воздух. Наконец, не в состоянии больше терпеть, они кончили практически одновременно, испуская низкие животные стоны, и обессилено сжали друг друга в объятиях...
Но с того дня изменилось не многое...Рейта стал намного ближе к нему, но всё же он оставался таким же жестоким, как и раньше. Он продолжал терзать и до того израненную душу и тело Аоя, а он брюнет лишь закусывал до крови губы, когда было особенно больно, и вымученно улыбался, когда согруппники пытались заговорить с ним. Он начал чувствовать себя чужим в своём же коллективе и пристыжено отводил глаза, когда на него покачивая головой смотрел Уруха. А затем брюнет и вовсе начал злиться на него, за то что тот знает, видит и понимает всё, что делает с ним Рейта. Гитарист тихо себя ненавидел за то, что так ведёт себя, но поддавшись слабости однажды, он уже не мог остановиться и позволял делать с ним всё что угодно, ведь он знал, что Рейта любил его, а значит не мог желать ему зла...
***
Пальцы быстро строчили смс:
- Когда ты прилетишь ???
Экран замигал, отправляя сообщение, а затем вновь осветился, принимая ответ:
- Я не знаю, пока не могу. Дела.
Ответ резанул и отозвался болью в груди. Вновь быстрый перестук по клавишам:
- Но ты же можешь исполнить одно моё желание ???
Ответ:
- Ну, если это не закончиться летальным исходом :)))
Пару секунд на раздумье и пальцы быстро нажимают клавиши:
- Тебе не составит труда, а я буду просто сидеть и ждать )))
Ответ:
- Если это в моих силах, то я попробую )))
Сердце замерло, а дыхание остановилось:
- Пообещай...
Ответ:
- Ладно...
Нервный глоток и холод в руках:
- Я хочу услышать твой голос...
Ответ:
- Нет, я не могу этого сделать...
Боль, обида, разочарование:
- Но почему...
Ответ:
- Я уже объяснял почему...
Чувствуя, как сквозь строчки сквозит давно сказанная ложь, Аой не выдержал и написал:
- Ты обещал...
Ответ:
- Ну вот, теперь я человек, который не держит своего слова. Зачем я вообще такой нужен...
Слёзы ярости, ревности и жгучей обиды душили Аоя, пальцы продолжали всё строчить и строчить, а плечи лишь нервно вздрагивали, когда приходил новый ответ. В итоге, не выдержав, брюнет всё же сорвался, психанул и со всей силы швырнул мобильный телефон о блестящий пол кафешки, в которой он сидел. Экран пару раз моргнул и погас, а гитарист, сорвавшись со стула рванулся прочь от проклятого маленького устройства, чудо техники, придуманной человеком...

***
Аой спрятался в туалете от посторонних глаз, и тяжело привалившись к стене, дал волю захлёстывающим его чувствам. Солёные потоки брызнули из его глаз, обильно стекая по щекам, а он лишь тихо поскуливая сполз на пол, ощущая спиной холодный кафель. Он всё не мог остановиться и заходился в беззвучном захлёбывающемся стоне, чувствуя, как из глаз, вместе со слезами вымылись тёмно-синие линзы. Но машинально смахнув их с лица, Аой внезапно понял, что вместе с ними, с его глаз спал тяжёлый душивший его занавес, и всё это время застилающий ему глаза. Он понял, что слова о любви были лишь способом привязать к себе и не дать уйти, а вообще, для Рейты он был всего лишь интересной забавой, поражающей своей новизной, яркой необычной вещью и просто весёлой и смешной игрушкой...

01:12 

uruha

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Откровение

Фэндом: j-rock, «The Gazette»
Пейринг: Уруха/Руки
Жанр: яой, лав стори, немного юмора




Руки и сам не понял, когда именно ему стало плохо. Он ждал Рейту, который должен был зайти к нему в пять, чтобы вместе пойти отдохнуть в соседний бар, раз уж все разъехались на выходные. Аой и Кай укатили за город, ища уединения и возможности наконец-то остаться вдвоём, Урухе нужно было к родителям, а Рейта предложил составить Руки кампанию, чтобы набраться, как следует, снять девчонок и оттянуться на выходных. А пока вокалист бродил по квартире, ища второй чистый, но безнадёжно потерянный носок с пальчиками, который планировал надеть.
Он запомнил лишь то, как в глазах внезапно потемнело, квартира качнулась, а потом он резко провалился в черноту...
Наверное, ему крупно повезло, что он оставил дверь открытой, ожидая прихода басиста, и тот сразу нашёл его. Но об этом Руки уже подумал потом, когда очнулся в просторной белой палате на жесткой больничной койке.
Он с трудом разлепил глаза, повернул голову и охнул от боли, поняв, что когда он падал, видимо здорово приложился затылком об пол. С брезгливым отвращением он почувствовал иголку в вене, через которую ему в кровь медленно поступала какая-то прозрачная дрянь из капельницы. Естественно он захотел выдернуть её, но тело было настолько ослабшим, что рука поднялась с большим трудом, как в замедленной съёмке, грузно перемещаясь в воздухе. Но тут цепкие сильные пальцы перехватили её и положили на место. Руки шире открыл глаза и простонал:
- Рейта... какого хрена тут происходит ???
Басист выглядел очень встревоженными расстроенным, отчего внутри вокалиста неприятно похолодело, а язык внезапно прилип к нёбу.
- Что ??? Всё настолько плохо ???
Рейта опустил лицо и закрыл глаза, не в силах, что либо произнести, но затем сказал каким-то странным тихим шёпотом:
- Руки... я нашёл тебя без сознания и сразу привёз в больницу. Ты долго, очень долго не приходил в себя, и пока ты был в отключке, врачи успели обследовать тебя...
Парню показалось, что у него потихоньку отнимаются ноги и руки от ужаса того, что случилось что-то непоправимое.
- Руки, - продолжил басист, - они сказали, что тебе совсем не долго осталось валяться на этой койке...
Глаза вокалиста в ужасе раскрылись, а пальцы судорожно вцепились в покрывало, заставив с особой остротой почувствовать противную иглу капельницы.
- Я...я уже позвонил ребятам...
Руки испуганно сглотнул, во все глаза глядя на согрупника.
- Кай и Аой смогут приехать только завтра, а Уруха обещал быть через час, ему добираться по пробкам, сам понимаешь...
Вокалист упёрся глазами в потолок и понял, что в голове нет никаких мыслей, абсолютно никаких, просто пустота...
Рейта посидел с ним ещё минут пятнадцать, напряженно слушая тишину, но "приговорённый" упорно молчал, не произнося ни слова.
Наконец, басист не выдержал и нервно взглянув на часы сказал:
- Руки..это... ну, сейчас уже Уруха подъедет, он посидит с тобой, а я пока...мне надо всех обзвонить..предупредить... ты ведь понимаешь….
Вокалист каким-то отстранённым взглядом посмотрел на Рейту и коротко кивнул, отпуская его. Парень тяжело встал, похлопал друга по плечу и уткнув глаза в пол, направился к двери, и посмотрев ему вслед, Руки увидел, как спина басиста подрагивает.
"Не уж то он плачет… из-за меня… спасибо, друг..." - вяло подумал Рейта.
Уруха и вправду приехал совсем быстро, даже быстрее, чем ожидал вокалист, быть может от того, что он просто тупо увяз в вязкой черноте, затопившей его мозг. Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник гитарист, его било крупной дрожью, а глаза были огромными от ужаса.
- Рууукиии...., - тихо прошептал он.
В следующее мгновение, Уруха уже сидел на кровати вокалиста, и резко подняв его с подушек, с силой прижал к себе. Руки слегка удивился и попытался вяло сопротивляться столь бурному и неожиданному проявлению чувств, но Уруха только сильнее прижал его к себе и всхлипнул.
- Уру, ты чего..не надо... я всего лишь..меня всего лишь..., - он не мог произнести этого слова "не станет", так как губы пересохли и не слушались его.
- Что ??? - гитарист нервно оторвался от парня и взглянул в его лицо, продолжая всё ещё держать его руками за плечи. - Ты понимаешь, что происходит ??? - он вновь нервно всхлипнул и его опять начала бить дрожь.
- Уруха, не разводи столько паники... ну, подумаешь... вы сможете найти нового вокалиста...
- ДУРАК !!! - глаза Урухи пылали яростью, а руки довольно сильно тряханули вокалиста, заставив того поморщиться от напомнившей о себе ушибленной голове. - При чём тут это ??? Меньше всего я сейчас думаю о группе !!! Как ты не понимаешь ??? У меня не станет тебя !!!
Руки пару минут удивлённо смотрел на друга, пытаясь осознать услышанное, а потом увидел, как лицо Урухи быстро приблизилось к нему, и ощутил его горячий рот на своих губах. Он явно не ожидал такого поворота событий, причём гитарист не пытался лапать его или целовать взасос, а просто вот так со всей силой и отчаянием прижимался губами к его губам. Через несколько долгих мгновений он оторвался от его лица и вновь заглянул вокалисту в глаза.
- Уруха.. что... что..., - Руки всё никак не мог ничего больше сказать, теряя дар речи.
- Руки, я люблю тебя..., - только тихо прошептал гитарист, а потом его словно прорвало. - Я полюбил тебя с первого взгляда, как только увидел, и я сразу понял, что ты навсегда изменил мою жизнь. Твои глаза, твой голос, твой мягкий смех, движение головы, рук... Ты не представляешь, сколько ночей я не спал, думая о тебе и не смея подойти и сказать тебе об этом, сидя рядом с тобой, слушая тебя, не в силах и не в праве просто прикоснуться к твоей руке, но сейчас... Я так боялся не успеть тебе сказать этого...
Глаза Урухи блестели от слёз, а губы дрожали не в силах произнести больше ни слова. Руки лишь ошарашено смотрел на него, просто не зная, что ему сделать или сказать. Но Уруха решил всё за него. Он вновь потянулся к лицу согруппника, и вместе с ощущением влажной от слёз кожи, он вновь почувствовал губы друга, только теперь они уже были мягкими, нежными и зовущими. Руки чуть не вздрогнул, когда почувствовал, что язык Урухи осторожно пробирается в его рот, исследуя его и касаясь его собственного языка. Вокалист был настолько ошеломлён происходящим и растерян, что и не заметил, как инстинктивно начал отвечать на робкий поцелуй. Уруха же, почувствовав ответную реакцию, глухо застонал и начал яростнее целовать вокалиста. Напор согруппника слегка ошарашил Руки, но внезапно он почувствовал, что ему нравиться быть в сильных объятиях Урухи и хочется, чтобы он целовал его сильнее, заставляя почувствовать, что он ещё жив, пока ещё....
Осознав весь ужас и катастрофизм ситуации, Руки уже сам яростно принялся отвечать на поцелуи Урухи и прижиматься к его груди. Он внезапно осознал, как именно Уруха дорог ему больше всех из его друзей, его безмолвный тихий страж, который всегда был готов подставить плечо или жилетку, а сам на самом деле давно скрывал глубокие и сильные чувства к нему.
А Уруха уже принялся гладить его плечи спину, проскальзывая пальцами в прорези больничной рубахи, держащейся только на тоненьких завязках на спине, заставляя отвлечься от мыслей и сосредоточиться на ощущениях. Его губы переместились на шею, скользнули по ключице, но Руки уже чувствовал, что хочет больше.
Он всё-таки не выдержал и выдернул мешающуюся и колющуюся иголку из руки, а Уруха, заметив это, тут же припал губами к маленькой ранке зализывая кровь и заставляя Руки вздрагивать и покрываться мурашками. В его голове вновь зашумело, как тогда, перед обмороком и он безвольно рухнул на подушку, но не отпуская от себя Уруху и машинально притягивая его к себе.
Гитарист повалился на него всем телом, но тут же приподнялся на руках и принялся покрывать поцелуями его лицо и губы, заставляя Руки почувствовать железный привкус собственной крови. Одна его рука уже задрала казённое стерильное одеяние до груди, и беспорядочно блуждала по его совершенно нагому под ней телу.
Вокалисту же всё происходящее казалось нереальным, каким-то чудовищным сном, в котором он, возможно единственный раз в своей жизни будет с по-настоящему дорогим и близким ему человеком. Он выгнулся и застонал, когда Уруха принялся ласкать его тело языком, касаясь напряжённых сосков и опускаясь ниже. Его руки уже сами толкали голову гитариста вниз, желая получить только одно, и когда Уруха исполнил его немую просьбу, Руки вновь застонал и запустил пальцы в волосы гитариста.
Уруха действовал уверенно, и с каким-то упоением, наконец-то воплощая свои мечты в реальность и заставляя друга выгибаться и закусывать губы. Руки накрывало тёплыми волнами, чрёсла наполнялись раскалённым огнём, а бёдра сами собой начали двигаться навстречу пылким губам:
- Уру… я... я больше не могу...
Услышав срывающийся охрипший голос возлюбленного, Уруха молча расстегнул штаны и даже не снимая их, очутился между ног Руки. Неспешно, позволяя Руки привыкнуть к новым ощущениям, он осторожно начал подготавливать его пальцами, а затем, когда вокалист перестал напрягаться и начал двигаться навстречу его руке, Уруха смочил слюной свою возбуждённую плоть и начал медленно погружаться в тело любимого. Увидев, как Руки всё же вздрогнул и зажмурился, он виновато уткнулся носом в его шею, и тихо прошептал:
- Прости за боль, сейчас пройдёт...
Руки, отчаянно вцепившийся в этот момент в плечи гитариста, разжал плотно сжатые губы и выдохнул:
- Всё хорошо, не останавливайся...
Уруха глухо застонал и начал осторожно двигаться, прислушиваясь к рваному дыханию Руки. Постепенно он наращивал темп, чувствуя, как то же самое делает постанывающий под ним друг, а затем они отчаянно рвались навстречу друг другу, обнимаясь, прижимаясь теснее, яростнее и практически одновременно кончая. Лишь за мгновение до того, как Руки кончил, гитарист обхватил его член рукой, заставляя взорваться от переполнивших его ощущений, а затем разрядился сам, обессилено заваливаясь на вокалиста.
- Руки, Руки я люблю тебя слышишь ??? Я..я...
- Тише... Тише Уру..., - и он успокаивающе погладил друга по голове, чувствуя, на плече влажное тепло слёз и понимая, как его собственные глаза затягиваются мокрой пеленой.
Он думал, что не сможет уснуть, но слабость после оргазма и общее состояние сморило его, погружая в черноту...

***
Руки проснулся от яркого света, бьющего в окно, и сначала не понимал где он, но когда до него дошла ужасная реальность, он лишь нервно сглотнул и повернул голову. Лицо Урухи лежало рядом с его плечом, а тёплая ладонь накрывала его кисть. Он видимо, всю ночь просидел рядом с любимым, а под утро всё же не выдержал и задремал, положив голову на кровать. Рейта долго рассматривал его встревоженное во сне лицо и постепенно начал понимать, что тоже любит его и любил Уруху всё это время, считая, что это всего лишь сильная привязанность...
Звук открываемой двери заставил его вздрогнуть:
- Доброе утро !!! И как себя чувствует наш симулянт ??? - незнакомый мужчина в длинном белом халате вошёл в палату и улыбнулся Руки.
Он в ответ лишь устало прикрыл глаза и произнёс:
- Доктор, я всё знаю... Мой друг, Рейта, вчера мне всё рассказал и я уже смирился с тем, что умру...
От звука его голоса, голова Урухи поднялась, а сонные глаза испуганно заморгали, переводя взгляд то на Руки, то на врача.
Но мужчина внезапно усмехнулся, и с издевкой в голосе произнёс:
- Руки-сан !!! Я уж не знаю, что вам сказал ваш друг, но от нервного перенапряжения и синяка на затылке у нас в больнице ещё никто не умирал !!!
У обоих парней одновременно округлились глаза и вытянулись лица, а в это время в дверном проёме появилась довольная ухмыляющаяся физиономия Рейты:
- Ха-ха, я так и знал, что вы двое неровно дышите друг к другу и просто обязан был положить конец тайным вздохам Урухи!!! - его улыбка стала ещё шире.
- РЕЙТА !!! СУКА !!! - одновременно взревели два возмущённых голоса.
Руки не знал, откуда у него взялись силы, но он подлетел на кровати, видя боковым зрением, как рядом взлетает Уруха.
- МЕРЗКАЯ СКОТИНА !!!
Два тела метнулись вперёд, а Рейта, расширив глаза от ужаса отпрыгнул от порога, внезапно осознав, что перестарался со своей чудовищной шуткой, но всё же понимая, что не воспользоваться такой заманчивой ситуацией просто не мог, и лишь вспоминал как отчаянно пытался сдержаться вчера и не заржать.
Он летел на всех порах по больничному коридору и хохотал, как ненормальный, а вслед ему летел отборный мат и нецензурные угрозы.
Догоняя басиста, Руки споткнулся и тут же с благодарностью и безграничной нежностью почувствовал, как рука Урухи подхватила его и уже не отпускала, пока они бежали по коридору, да и вообще уже никогда не отпускала....

01:07 

gackt

Несу в массы чушь,белиберду и счастье
Фанат

Фэндом: j-rock, «Gackt»
Пейринг: Гакт/ты или Гакт/фанат
Жанр: романтика
(ты - означает именно тебя, читатель и поклонник бархатного голоса и завораживающих глаз Гакта)))



***
Гакт сидел в кресле и несщадно дымил, впрочем, как обычно, и попивал виски из гранёного бокала, тренькающего прозрачными кубиками льда. Он вообще редко пил алкоголь, но сегодня почему-то жутко захотелось выпить и сбросить напряжение, накопленное за целый день.
Концерт был просто феерическим, певец был в ударе и выложился по полной, а потом лежал на тахте в гримёрке с тёплым полотенцем на лице, и слушал, как двери штурмовали фанаты, едва сдерживаемые охраной.
Гакт любил своих фанатов, но всё же немного другой любовью, нежели той, что они питали к нему. Ему нравилось, как они встречали его восторженными воплями, скандировали его имя и песни, повторяя трясущимися губами и заливая лица слёзами восторга. От этого его распирало изнутри невероятное сильное чувство, которое даже не поддавалось описанию, и под его влиянием, хотелось петь, писать и снова петь для них, только для них одних. Они же пытались добраться до него с каким-то диким безумием в глазах, дотронутся хотя бы до края его одежды или просто прикоснуться рукой.
Гакт вздохнул и устало потёр виски кончиками пальцев, не выпуская из рук дымящую сигарету, вспоминая, как еле протиснулся в чёрный лимузин сквозь плотную толпу, ревущих от восторга фанатов, ещё долго бежавших за машиной, облепляя её своими руками и чуть ли не целуя стёкла. Теперь певец был рад, что наконец-то оказался дома в тишине и покое и вдалеке от ликующей толпы.
За окном тихо шелестел дождь, размывая видимость стёкол, и только иногда яркие вспышки молнии озаряли комнату, освещённую небольшим количеством свечей. Гакт любил свечи, как и своих поклонников, ведь они тоже как и они излучали тепло, сияние и были "живыми" , по сравнению с бездушным и холодным электрическим светом.
Он довольно жмурил глаза, затягивался мягким сизым дымом и неторопливо отпивал из бокала, просто расслабляясь, и стараясь не думать ни о чём, чтобы дать хоть какой-то отдых голове.
Внезапно его внимание привлёк какой-то шум. Он снял этот частный дом совсем не надолго, всего на два дня, пока выступал с гастролями в этом городе, и не совсем ещё ориентировался в нём. Но он чётко помнил, как закрыл все двери на первом этаже, и окна на втором, но вот на третьем, в спальне которого он сидел, Гакт даже не додумался проверить щеколды балконных дверей, решив, что ни один псих не полезет на такую высоту по практически отвесной стене дома. Но он понял, что жестоко ошибся, когда обернувшись увидел худую дрожащую фигуру, трусливо жмущуюся к закрывшейся двери балкона.
Сначала в голове мужчины возникла паника, но трезво расценив ситуацию, он решил, что это точно не грабитель, иначе на него уже направили бы оружие. Худая долговязая фигура замерла и не шевелилась, видимо осознавая, что её присутствие замечено. Гакт пару минут молча смотрел на тёмный силуэт, докуривая сигарету, а затем, отправив окурок в пепельницу, пригубил виски. Будничным тоном, словно интересовался погодой, он спросил:
- Ну? И чего стоим? Зачем пришли? Подойди ближе, что ли....
Фигура вздрогнула, с минуту поколебалась, а потом осторожно сделала шаг вперёд, вступая в полосу света. Это оказался светловолосый долговязый парень, невероятно худой, но с красивыми по-девичьи нежными чертами лица, слегка припухлыми дрожащими губами и невероятно синими робкими глазами.
"Почти как у меня", - удивлённо подумал Гакт.
Парень стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, обхватив себя одной рукой и едва заметно вздрагивая. Его мокрые от дождя длинноватые волосы, облепляли лицо и шею, а с насквозь промокшей одежды капала вода, моментально впитываясь в дорогой ворсистый ковёр.
- Сойди с ковра, он стоит кучу денег, - хладнокровно и слегка жёстко произнёс мужчина.
Блондин вздрогнул, округлил глаза, а потом, словно ужаленный отскочил с ковра на ламинат, и теперь тихие капли противно стукали по дереву.
Гакт поморщился и спросил:
- Если ты не вор, и не убийца, то.., - он выжидающе заглянул в глаза парня и отхлебнул виски.
Светловолосый, отчаянно закусывая губы, опустил глаза в пол и прошептал тихим мелодичным голосом:
- Я... я ваш поклонник... фанат....
Было видно, как парень смутился, и певец отчётливо представил, как розовая волна стыда заливает бледную кожу на шее и лице парня. Он слегка разочарованно осознал, что и тут ему не дают покоя, но тот факт, что парень в такую грозу, да и ещё наверняка с риском свернуть себе шею лез к нему на третий этаж, чтобы... чтобы что ??? Вот это он и решил узнать:
- И зачем ты пришёл ??? - он лениво рассматривал парня, прикидывая не вышвырнуть ли его за шкирятник прямо сейчас.
Блондин снова вздрогнул от его вопроса, как от удара хлыстом, и еле слышно прошептал:
- Чтобы... чтобы побыть с вами... хотя бы немного, - он поднял свои глаза от пола и с какой-то безудержной тоской посмотрел на певца.
- Вот как ??? - с лёгкой иронией в голосе произнёс Гакт и достав губами новую сигарету из пачки, лениво прикурил от стоящей рядом свечи.
Он испытующе посмотрел в красивое лицо парня и выпустил длинную струю сероватого дыма, едва коснувшуюся груди собеседника. В голове его лениво ворочались мысли о том, как поступить с незваным гостем.
"Дать автограф и выкинуть вон ??? Или просто - вон ???"
- Если ты хочешь автограф, нужно было просто встать возле двери гримёрки, и не обязательно было ломиться за этим в мой дом, - в парня отправилась очередная струя дыма.
- Я...мне...мне не нужен автограф....
Гакт удивлённо изогнул бровь, наблюдая, как парень вновь прячет глаза и закусывает губу. Он ждал продолжения исповеди, нетерпеливо постукивая мизинцем и безымянным пальцами по подлокотнику кресла, продолжая указательным и средним зажимать тонкий ствол сигареты, неторопливо превращающийся в пепел.
- Я.., - робко начал парень, - мне... мне нужны вы, - выдохнул он, ещё сильнее сжимая себя рукой и совсем низко опуская голову, пряча лицо за мокрыми волосами, словно ожидая удара.
На такое заявление Гакт только тихо рассмеялся, откидывая голову и демонстрируя безупречно красивый изгиб шеи:
- Я много кому нужен. Ты не задумывался над тем, что я могу с тобой сделать за то, что ты проник в мой дом, между прочим не законно ???
Парень снова вспыхнул, но словно не услышал слова "не законно" сосредотачиваясь на слове "сделать":
- Да... и я знаю, чего именно хочу, чтобы вы сделали...
Гакт вновь удивился, но говорить ничего не стал, лишь только вопросительно посмотрел на гостя, которого уже просто колотило.
"И как это я раньше не заметил, что его так трясёт, замёрз что ли..."
Парень коротко вздохнул, видимо собираясь с силами, и разлепив в раз пересохшие губы, прошептал:
- Я хочу, чтобы вы сделали меня своим... хотя бы на сегодня...
Гакт чуть не задохнулся дымом от такого смелого заявления. Нет, конечно, не раз к нему на шею вешалась визжащая от восторга фанатка, которая была готова на всё, лишь бы очутиться в одной постели с кумиром, но чтобы парень... Певца это действительно поразило.
"Это сколько же надо было набраться храбрости и решительности, чтобы несмотря на грозу, опасность и неизвестность залезть в мой дом с таким..гхм..предложением ???" - подумал он, рассматривая, как сверкающие в свете свечей капельки сосредотачивались на кончиках светлых волос парня и с тихим шелестом падали на его плечи.
- И давно ты спишь с парнями ??? - неожиданно спросил он.
Голова парня резко мотнулась вверх, отчего светлые волосы взъерошились, а глаза зажглись дикой злостью:
- Я никогда ни с кем не спал !!! Я ...я люблю вас, - добавил он уже более робко, опасаясь, что слишком яростно выпалил первую часть фразы.
В голове Гакта тут же возникла нелепая картинка, в которой он мысленно дорисовал парню большие белоснежные кошачьи ушки и длинный, нервно вздрагивающий хвостик.
Он хмыкнул, и прогнал мультяшный образ, начиная слегка под другим углом рассматривать долговязую фигуру. Ему понравились длинные стройные ноги, облепленные мокрыми от дождя штанами, красивой формы руки и нежная кожа на ключице, которая слегка блестела от влаги под мягким светом мерцающих свечей.
- Сними одежду, иначе ты окончательно запоганишь мой ламинат,- он втянул сигаретный дым и добавил, - красное дерево, между прочим....
Парень вздрогнул и несколько секунд смотрел на Гакта, словно не понимая то, что ему мягко приказали. Но когда до него дошёл смысл сказанного, он с какой-то яростной решительностью принялся сдирать с себя мокрую ветровку, рубашку и штаны, оставшись в одном белье. Он аккуратной кучкой сложил свою одежду к балконной двери, машинально взъерошил рукой белокурые волосы, избавляясь от лишней воды, и спохватившись, вновь вытянулся, как напряжённая струна, перед сидящим в кресле кумиром.
Гакт лениво окинул взглядом хорошо сложенную красивую фигуру, убил окурок в пепельнице, и поставив бокал с виски рядом с креслом, прямо на пол, протянул руку по направлению к парню:
- Иди сюда...
Глаза блондина неуверенно моргнули, а потом гибкая фигура качнулась к креслу, опускаясь на пол и утыкаясь лицом в колени Гакта. Это благоговение было настолько умилительным, что мужчина мягко улыбнулся и погладил светловолосую голову, ощущая мягкость и шелковистость длинных прядей.
"Сколько ему? Шестнадцать? Семнадцать? Глупыш..."
Его трепещущие ноздри только сейчас начали ощущать запах чистой свежей кожи и какого-то ультрамодного молодёжного дезодоранта, который впрочем, был достаточно приятным. Он осторожно убрал белую прядку за ухо поклонника и почувствовал, как тот тихонечко вздрогнул, и от цепких глаз мужчины не скрылись выступающие по всей спине парня мурашки. Он вновь мягко улыбнулся, и подхватив ладонью подбородок блондина, поднял его лицо вверх, желая заглянуть в голубые дрожащие глаза. Но к его удивлению, взгляд парня был не испуганным. Его глаза затуманились, щёки заалели, а рот слегка приоткрылся, еле заметно втягивая воздух. Гакта тронуло то, насколько сильно парень хотел его, возбудившись от одного прикосновения мужчины. Большим пальцем руки, он провёл по нижней припухшей от частых кусаний губе, и осторожно скользнул им в полуоткрытый рот. Машинально блондин обхватил его губами и начал осторожно ощупывать языком. Мужчину это позабавило, и усмехнувшись, он потянул парня на себя, слегка наклоняясь ему навстречу.
Он чувствовал, как всё молодое и неопытное тело сотрясла сладкая волна дрожи, когда он накрыл своими тёплым ртом трепещущие губы парня. Мужчина почувствовал, что в поцелуях его поклонник всё же практиковался, когда на осторожные движения губами, язык блондина поднялся навстречу, начал переплетаться с его языком и ласкать его рот. Продолжая одной рукой придерживать подбородок блондина, второй рукой он начал осторожно гладить его тело.
Сначала рука прошлась по затылку, зарываясь пальцами в белокурые волосы, затем едва задержалась на шее, спускаясь к покатым плечам и соскальзывая в нежную пульсирующую ямочку у основания. На его касания парень лишь тихонечко вздыхал, умудряясь не отрывать губ от его рта. Тогда Гакт усмехнулся и сам прервал поцелуй, довольно услышав вздох разочарования. Он слегка подался вперёд и принялся выводить языком некие загадочные узоры на шее фаната, понятные только ему одному. Блондин вздрагивал, шумно вздыхал и вцеплялся пальцами в подлокотники кресла, не решаясь прикасаться руками к своему кумиру. А мужчина тем временем продвигался ниже и его губы уже осторожно посасывали розовый дерзко торчащий сосок, то отпуская, то вновь прихватывая то языком, а то и зубами. Парень начал выгибаться ему навстречу и тихо постанывать, всем своим существом стараясь прижаться сильнее к дразнящим его губам.
Сидеть в кресле стало не удобно, и на мгновение, отстранив от себя мальчишку, Гакт опустился прямо на ковёр, увлекая фаната за собой. Блондин вздрагивал, жался к сильному телу кумира и неуверенно тыкался носом в его шею, но внезапно осмелев, начал покрывать её поцелуями. Мужчина с удивлением почувствовал тёплые волны, расходящиеся от мест этих дерзких поцелуев, и понял, что потихоньку заводиться, хотя думал, что такое вряд ли случиться. Но беззащитность и преданность блондина чем-то подкупали, заставляя Гакта распаляться. Он опрокинул парня на спину и вновь начал свою пытку руками, губами и языком, начиная от затвердевших сосков и заканчивая плоским, слегка подкаченным животом, вздрагивающем и напрягающемся от каждого прикосновения.
Когда блондин уже извивался под его руками и судорожно вцеплялся пальцами в жестковатый ворс ковра, певец осторожно стянул с него бельё и сомкнул пальцы на затвердевшей плоти. Парень закусил губу, выгнулся и глухо застонал от его прикосновения, вцепляясь в ковёр ещё сильнее до хруста пальцев и белеющих костяшек.
Певец лишь улыбнулся и принялся аккуратно двигать рукой по стволу, заставляя гостя дышать быстрее и чаще. Он бы ни за что не снизошёл до того, чтобы прикоснуться губами к его члену, но он видел, как парень отчаянно хотел этого, и сжалившись решил исполнить эту немую мольбу, а может и просто для себя решив хоть раз в жизни поэкспериментировать. Осторожно, сначала языком, а потом уже горячими губами, он накрыл подрагивающую головку и начал её посасывать, внутри делая языком круговые движения. Блондин сдался, и застонав в голос, судорожно запустил пальцы в волосы Гакта, отчего у него самого по спине разбежались тёплые мурашки. Так же аккуратно, он погрузил один палец в тугое отверстие чуть ниже, а остальными поглаживал сжавшиеся яички.
Понимая, что парень не будет так долго сдерживаться, ведь если он не соврал, то для него это было впервые, он оторвался от своего занятия и потянулся за бокалом с виски. Подцепив пальцем один подтаявший кубик льда, он отправил его в рот, очищая от алкоголя, а затем дразнящими движениями принялся водить прозрачным кусочком по соскам, животу, а затем и возбуждённому члену блондина. В ответ парень начал судорожно дёргаться, вздрагивать и всхлипывать, своими стонами заводя Гакта ещё сильнее. Повинуясь какому-то дикому желанию, он ещё раз обвёл блестящим кусочком льда напряжённый ствол, оставляя блестящий мокрый след, а потом, спускаясь ниже, осторожно погрузил его в анус парня. Блондин нервно дёрнулся, всхлипнул и вцепился руками в плечи Гакта, выгибаясь в сладких судорогах и откровенно получая невероятное наслаждение.
Гакт уже чувствовал, что больше не может сдерживаться и начал поглаживать себя сквозь штаны. Блондин, словно почувствовав это, распахнул свои затуманенные страстью голубые глаза и неожиданно резко сел, цепляясь рукой за его пояс штанов. Заплетающимися пальцами, он всё же смог расстегнуть ремень и смущаясь, стащил с певца штаны. Гакт позволил ему это, а так же и то, что блондин, смущаясь и постанывая начал ласкать его ртом. Глаза мужчины прикрылись, рука скользнула по голой спине парня по направлению к худощавым бёдрам, а пальцы уже нащупали тугое отверстие, осторожно погружаясь в него и ища чувствительную точку.
Когда же он уже не мог слышать сдавленных стонов и решил, что ещё немного и кончит сам, он одним движением, развернул парня, поставил на четвереньки и мощными размеренными толчками принялся входить в его податливое тело. Блондин лишь один раз вскрикнул, и Гакт еле слышно чертыхнулся, ругая себя за поспешность, но уже через несколько мгновений, худые бёдра сами начали двигаться ему навстречу, ускоряя темп и ужесточая рывки.
Запрокидывая голову, Гакт хватал ртом горячий обжигающий воздух, а перед его глазами всё плыло. Громкие протяжные стоны парня только подхлёстывали его страсть и не в силах больше терпеть, он ухватил левой рукой каменный член парня и принялся мощными движениями надрачивать его. Блондин не выдержал первым, и глухо застонав, залил руку мужчины тёплой спермой. Резкие сокращения мышц его ануса заставили почти тут же кончить и певца, и задыхаясь от ошеломительного оргазма, он завалился на парня, придавливая его всем весом к ковру.
Продолжая обнимать своего удивительного гостя, Гакт и не заметил, как погрузился в глубокий спокойный сон и в нём его не одолевали ни журналисты, ни фанаты, ни фотографы, ни кто-либо другой....
Проснулся он от того, что лёгкий сквозняк шевелил его волосы. Гакт лежал на полу, бережно укрытый пледом, а балконная дверь была открыта настежь и являлась причиной сквозняка. Поднявшись на одной руке, мужчина встревожено огляделся в поисках ночного гостя, но его нигде не оказалось. Быстро встав и слегка занервничав, он подошёл к балкону, и тут его глаза наткнулись на жёлтый стикер, приклеенный прямо к стеклу. Послание было коротким, всего несколько цифр, означающих номер телефона и имя. Перед глазами Гакта всплыл затуманенный страстью бирюзовый взгляд и улыбнувшись, он бережно отлепил жёлтый листочек от стекла...

Ashiya Yu

главная